- Discord
- dramatic_creesto
- Реалм
- Sanctuary
Темнота.
Открыты-ли твои глаза? Или закрыты?
Какая разница, если вокруг абсолютная темнота?
Кто ты?
— Марианна…
Голос из ниоткуда и всюду. В самой ее голове. Это ее имя?
— Марианна…
Да, это ее зовут в темноте. В темноте ее собственного разума. Кому принадлежал этот голос? Неужели ее собственный?
Чародейка не чувствовала своего тела. Она постаралась обернуться. Не ясно, получилось ли. Нужно ответить. Что-то сказать. Девушка открыла рот, но звука не было из ее уст. Лишь тишина. Она умерла?
Страх ледяной рукой сковал ее сердце. Если оно еще у нее было. Она не хотела умирать.
— Дай мне самое дорогое, что у тебя есть, Марианна. И ты вернешься. Откроешь глаза. Сделаешь вдох. Шаг. Продолжишь путь.
Так просто? Розмари бы рассмеялась, будь у нее такая возможность. Конечно та готова на любую цену ради самой жизни! Она еще так молода и столького не видела. Конечно да! Но… у нее же ничего нет…
— Если так, то ты в выигрыше. Согласна?
Ни секунды раздумий. Условия не важны. Важен результат.
— Хорошо. Я покажу тебе цену, прежде, чем ты ее заплатишь…
Какая разница, если вокруг абсолютная темнота?
Кто ты?
— Марианна…
Голос из ниоткуда и всюду. В самой ее голове. Это ее имя?
— Марианна…
Да, это ее зовут в темноте. В темноте ее собственного разума. Кому принадлежал этот голос? Неужели ее собственный?
Чародейка не чувствовала своего тела. Она постаралась обернуться. Не ясно, получилось ли. Нужно ответить. Что-то сказать. Девушка открыла рот, но звука не было из ее уст. Лишь тишина. Она умерла?
Страх ледяной рукой сковал ее сердце. Если оно еще у нее было. Она не хотела умирать.
— Дай мне самое дорогое, что у тебя есть, Марианна. И ты вернешься. Откроешь глаза. Сделаешь вдох. Шаг. Продолжишь путь.
Так просто? Розмари бы рассмеялась, будь у нее такая возможность. Конечно та готова на любую цену ради самой жизни! Она еще так молода и столького не видела. Конечно да! Но… у нее же ничего нет…
— Если так, то ты в выигрыше. Согласна?
Ни секунды раздумий. Условия не важны. Важен результат.
— Хорошо. Я покажу тебе цену, прежде, чем ты ее заплатишь…
Быть Анной.
… Ослепительный свет из окна коснулся ее глаз. Светлые дни Лордерона. Ее детство. Детство, которого у нее не было.
Она помнит этот день. Первое октября одиннадцатого года от Открытия Темного Портала. Ей, кажется, восемь? Да, это ее день рождения. На руках самая младшая из ее сестер. Она так устала.
— Проваливай, Анна! И мелочь с собой забери! Корова не доена, скот не кормлен, обед не сготовлен! Стыд, что за девка! — хлесткий удар полотенца по ее лицу оставляет на смуглой коже, покрытой веснушками, красный отпечаток. Девочка нахмурилась, подняв взгляд на мать, которая вновь была на сносях. Шестым ребенком. А следом обернулась на окно, откуда исходил свет. На стук. Мужчина. Новый, как обычно. Она перестала считать количество ее “пап”. Давно.
Девочка поднялась, подгоняя троих на улицу, в руках все еще удерживая сестру. Ни один не похож на нее саму. Почему в воспоминаниях мы слышим чужие голоса, но не свои?
Мать перечислила не весь список дел. На хрупких плечах маленькой девочки лежала ответственность за всю семью. За детей, которые были не ее. Которых та не просила. За землю, над которой ей приходилось гнуть спину, пока на ее груди, в простыне, висит очередной ребенок. За все. Рабыня собственной матери. Рабыня ее удовольствий.
Крики братьев и сестер. Новая царапина на предплечье от того, что вилы неудачно свалились на нее. Грязь под ногтями и новые мозоли на ладонях. Ей самой хотелось кричать и плакать. Каждый день. Но смысла в этом не было. Если мать увидит слезы, то у нее и задница заболит. От прута.
Анна ненавидит свою родню. Ненавидит тот дом, в котором живет. Ненавидит соседей, которые не желают помочь в ее доле и будто не замечают того, что происходит за низким покосившимся забором. Девочка мечтает. Каждый вечер, перед тем, как быстро провалиться в беспокойный и короткий сон, что когда-нибудь она сбежит. Бросит все. И более ни дня не проведет в огороде. Никогда не родит ребенка. И мужчину к себе не подпустит тоже никогда!
Единственной отрадой для ее глаз были моменты, когда через их деревню в Лордерон проезжала какая-нибудь знатная дама. Ее можно было увидеть в окне кареты. А если совсем повезет, то та даже выйдет и можно будет полюбоваться всем ее образом.
Какие же они красивые. Как фарфоровые куклы. Почти у всех, как у одной, аристократически белая кожа. Волосы уложены в замысловатые высокие прически или рассыпаны по плечам упругими кудрями с зеркальным блеском. Хоть лови солнечных зайчиков. А их шелка, в которые они одеты? Манеры? А запах… О, Свет, запах этих дев кружил голову. И стоили их духи больше, чем вся ее жизнь. И она бы променяла что угодно на то, чтобы стать такой, как они.
Однако… Из мыслей, входящей в ночи в дом девочки, ее вырвала сильная хватка мужской руки. В абсолютной темноте очередной любовник матери зажал ее в угол.
— А ты миленькая… — запах дешевого пойла окатил будто на нее вылили помои. Сильные и грубые руки прижимали ее предплечья к стене. Мужчина нагнулся, чтобы заглянуть маленькой девочке в глаза. — Жаль в темноте не видно этих синих глаз. Твоя мать спит. Будь доброй хозяюшкой и развесели меня.Мерзкое касание к ее щеке, но руку тот ей освободил. Почему-то в девочке не было страха, лишь ненависть. Жгучая ярость и обида. Это последняя из возможных капля. Капля, которая не переполнила сосуд, а заставила его треснуть, разлетаясь тысячами осколков вокруг. И раня. Но не ее.
Маленькая ладошка сжимала тяпку, которую необходимо было починить. Лезвие загнулось и стало не пригодно для прополки, более походя на нож, нежели инструмент земледелия. Нож, который воткнулся мужчине в бок со всей возможной силой восьмилетнего ребенка.
Крик. Но совершенно не детский. Крик неожиданности и боли почти оглушил ее. Насильник опешил и дал ей возможность чтобы… чтобы что?
Анна выбежала из дома. Она бежала почти всю ночь, роняя горячие капли слез себе на щеки. В ушах еще долго стоял его крик. Нет, ей не было плохо. Она была счастлива. Она была наконец-то свободна.
Грязный Лордерон.
Свобода - это прекрасное чувство. Но оно не делает тебя сытым. Блистательный Лордерон отличается от того, что знает о нем маленькая одиннадцатилетняя девочка. А знает она, пожалуй, даже слишком много.
В портовый район лучше не ходить в пятницу вечером, потому как в это время там совершаются какие-то грязные сделки. Иногда даже с убийствами. Но есть момент после полуночи, где-то к двум часам, когда все затихает и тебе доступно около получаса, чтобы проверить не умер ли кто сегодня. Зачем? Деньги. В карманах преступников их часто бывает много. А дальше сменяется караул стражи. Лучше не иметь с этими ребятами дел, если снова не хочешь оказаться в приюте.
Приют - отдельная песня. Когда девочка прибыла в столицу, уже на вторые сутки ее сцапала стража и отвела к женщине, которая в одиночку приглядывала за такими, как она. И там судьба сделала новый виток. Женщина мало отличалась от ее матери. Единственное, что не рожала самостоятельно, а забирала с улицы беспризорников, прикрываясь милосердием и писаниями Святого Света. Ее интересовали лишь пособия. Пособия от которых дети не получали почти ничего. Лишь бы от голода не сдохли.
Через день в пекарне передают черствый хлеб на корм свиньям. Продают за бесценок фермерам. Если собраться стайкой детей десять, то можно отвлечь взрослых и украсть пару булок. Вот только делиться придется, поэтому лучше брать с собой народа поменьше.
В крупные праздники стоит держаться ближе к тавернам и не отсвечивать подающим. Там начинают свою охоту более открыто, чем обычно, ночные бабочки. Девы без совести обирают своих клиентов, а после, чувствуя некую вину и приступы жалости к попрошайкам, могут и угостить едой. А может быть даже дать монетку.
Очень тяжело было просить подачки. Сидеть на улице с вытянутой рукой часами. В надежде, что кто-то смилостивится. Но сколько в округе таких, как она? Нужно выделиться из всех попрошаек, чтобы монет дали именно тебе. Девочка наблюдала за проходящими мимо людьми. Изучала “повадки”. Со временем поняла, к кому какой подход нужен и просила точечно. То столкнувшись с кем-то, прикинувшись слепой. То прыгнув под ноги, чтобы человек об нее запнулся. То предлагала показать дорогу, зная, что именно этот человек ее вознаградит за хлопоты. Да, получалось то не всегда, но денег та зарабатывала больше, чем другие беспризорники, мало помалу начиная разбираться в людях, будто чувствовать их и их потребности. Эмпатия. Девочка еще не знала этого слова.
Самое ужасное, что здесь нужно было заботится о ком-то, чтобы позаботились о тебе. Такой, своеобразный бартер. Только никто никому не доверял. И правильно делали…
Конечно все дети воровали. Анна не была исключением. В этот раз жребий подрезать кошелек выпал ей. Никто это дело не любил, слишком просто попасться. А если попадешься - тебя заберет стража. И после никто не возьмет с собой на “дело”, а значит и делиться с тобой не будут.
День был дождливым и то было на руку. Шум воды глушил многие звуки. Стайка детей окружила какого-то знатного человека. По ее наводке. Это добавляло сложности, потому что со знатью, обычно, бывает охрана. Но и увеличивала куш. Пока другие отвлекали мужчину, девочка, будучи низкорослой даже для своих одиннадцати лет, без проблем срезала кошелек и убежала в другой квартал, где все должны были встретится когда волнение поутихнет.
Но не добежала до него.
Слишком было любопытно, сколько получилось урвать. Анна открыла кошель и охнула. Все монеты были золотыми. А сам кошель весил немало. Этого хватит на очень долгое время. Может даже на год…
Для одного.
Девочка покинула Лордерон и отправилась на юг.
В портовый район лучше не ходить в пятницу вечером, потому как в это время там совершаются какие-то грязные сделки. Иногда даже с убийствами. Но есть момент после полуночи, где-то к двум часам, когда все затихает и тебе доступно около получаса, чтобы проверить не умер ли кто сегодня. Зачем? Деньги. В карманах преступников их часто бывает много. А дальше сменяется караул стражи. Лучше не иметь с этими ребятами дел, если снова не хочешь оказаться в приюте.
Приют - отдельная песня. Когда девочка прибыла в столицу, уже на вторые сутки ее сцапала стража и отвела к женщине, которая в одиночку приглядывала за такими, как она. И там судьба сделала новый виток. Женщина мало отличалась от ее матери. Единственное, что не рожала самостоятельно, а забирала с улицы беспризорников, прикрываясь милосердием и писаниями Святого Света. Ее интересовали лишь пособия. Пособия от которых дети не получали почти ничего. Лишь бы от голода не сдохли.
Через день в пекарне передают черствый хлеб на корм свиньям. Продают за бесценок фермерам. Если собраться стайкой детей десять, то можно отвлечь взрослых и украсть пару булок. Вот только делиться придется, поэтому лучше брать с собой народа поменьше.
В крупные праздники стоит держаться ближе к тавернам и не отсвечивать подающим. Там начинают свою охоту более открыто, чем обычно, ночные бабочки. Девы без совести обирают своих клиентов, а после, чувствуя некую вину и приступы жалости к попрошайкам, могут и угостить едой. А может быть даже дать монетку.
Очень тяжело было просить подачки. Сидеть на улице с вытянутой рукой часами. В надежде, что кто-то смилостивится. Но сколько в округе таких, как она? Нужно выделиться из всех попрошаек, чтобы монет дали именно тебе. Девочка наблюдала за проходящими мимо людьми. Изучала “повадки”. Со временем поняла, к кому какой подход нужен и просила точечно. То столкнувшись с кем-то, прикинувшись слепой. То прыгнув под ноги, чтобы человек об нее запнулся. То предлагала показать дорогу, зная, что именно этот человек ее вознаградит за хлопоты. Да, получалось то не всегда, но денег та зарабатывала больше, чем другие беспризорники, мало помалу начиная разбираться в людях, будто чувствовать их и их потребности. Эмпатия. Девочка еще не знала этого слова.
Самое ужасное, что здесь нужно было заботится о ком-то, чтобы позаботились о тебе. Такой, своеобразный бартер. Только никто никому не доверял. И правильно делали…
Конечно все дети воровали. Анна не была исключением. В этот раз жребий подрезать кошелек выпал ей. Никто это дело не любил, слишком просто попасться. А если попадешься - тебя заберет стража. И после никто не возьмет с собой на “дело”, а значит и делиться с тобой не будут.
День был дождливым и то было на руку. Шум воды глушил многие звуки. Стайка детей окружила какого-то знатного человека. По ее наводке. Это добавляло сложности, потому что со знатью, обычно, бывает охрана. Но и увеличивала куш. Пока другие отвлекали мужчину, девочка, будучи низкорослой даже для своих одиннадцати лет, без проблем срезала кошелек и убежала в другой квартал, где все должны были встретится когда волнение поутихнет.
Но не добежала до него.
Слишком было любопытно, сколько получилось урвать. Анна открыла кошель и охнула. Все монеты были золотыми. А сам кошель весил немало. Этого хватит на очень долгое время. Может даже на год…
Для одного.
Девочка покинула Лордерон и отправилась на юг.
Ты моя мамочка?
Деньги кончились раньше, чем девочка на то рассчитывала. Путешествия оказались делом затратным. Та прибилась в хвост торгового каравана, просто следуя за ними по проторенной дороге. Временами, натыкаясь на что-то съестное в покинутых ими лагерях. Девчонка недолго оставалась незамеченной. Ее приняли, дав несложную работу по штопке тентов. А в лагерях нужно было носить воду и поддерживать костер. Все просто. За это получишь ночлег и еду. И лишнее внимание.
Кто ты? Откуда? Как тебя зовут? Где твои родители?
Она использовала тот… навык, который приобрела раньше. Девочка заплакала. Простой ход, который позволил определить самого жалостливого человека. Женщину, с нереализованным материнским инстинктом, которая взяла ее под свою опеку.
Женщина не спрашивала молчунью о ее прошлом. Расчесывала вечно взлохмаченные темные кудри. Пыталась читать сказки перед сном. Девочке было приятно, но она не хотела привязываться. Слушала, но не раскрывала своей души. Вскоре женщина дала в ее руки все ниточки для успешной манипуляции ей же. Девочка стала идеальной дочерью для нее. На какое-то время.
Пока караван не дошел до Элвинского леса, где собирался продолжить дорогу на юг.
Это не входило в планы девочки. Она вновь сбежала. На этот раз ухватив с собой кошель женщины, которая о ней заботилась. Ее ждет новая столица и новая жизнь, если повезет.
Кто ты? Откуда? Как тебя зовут? Где твои родители?
Она использовала тот… навык, который приобрела раньше. Девочка заплакала. Простой ход, который позволил определить самого жалостливого человека. Женщину, с нереализованным материнским инстинктом, которая взяла ее под свою опеку.
Женщина не спрашивала молчунью о ее прошлом. Расчесывала вечно взлохмаченные темные кудри. Пыталась читать сказки перед сном. Девочке было приятно, но она не хотела привязываться. Слушала, но не раскрывала своей души. Вскоре женщина дала в ее руки все ниточки для успешной манипуляции ей же. Девочка стала идеальной дочерью для нее. На какое-то время.
Пока караван не дошел до Элвинского леса, где собирался продолжить дорогу на юг.
Это не входило в планы девочки. Она вновь сбежала. На этот раз ухватив с собой кошель женщины, которая о ней заботилась. Ее ждет новая столица и новая жизнь, если повезет.
Грешный Штормград.
Штормград. Этот город не удивил ее. В нем были те же законы, что и в другой знакомой столице. Ничего интересного. И это… разочаровывало. На что она рассчитывала?
Новые стайки попрошаек. Здесь ей даже удалось блеснуть своими знаниями и умениями. Ее приняли быстро. На этот раз она не попадется страже. Никогда. Она будет подставлять под удар других. Так, чтобы никто этого не понял.
Маленькая девочка уже в двенадцать лет была отличным манипулятором. Жестокая, расчетливая, беспринципная. Ее интересует только свое благополучие. На остальное - плевать.
Время шло быстро в постоянном стремлении добыть еды и банально выжить на улице. Настолько, что она не успела заметить, как ее тело меняется. Не удивительно, ведь зеркало - не та вещь, которая доступна беспризорнице постоянно. Поэтому она не знает, когда это случилось.
Однажды, когда она бесцельно бродила по городу, на который опускались густые сумерки, та заметила юношу и внутреннее чутье подсказало, что у него есть деньги. И есть желание эти деньги потратить. Но девочка не угадала с тем, на что он их желает спустить.
“Случайное” столкновение. Искреннее желание заполучить прощение в огромных, синих, как океан, глазах. Протянутая ладонь. Вопрос о подати.
Юноша засмеялся, смотря на девчонку сверху вниз. Он был красив. Светлые волосы обрамляли его точеное лицо. Голубые глаза блестели, глядя на нее. Тонкие пальцы коснулись подбородка, поднимая голову, властным движением заставляя посмотреть на него.
— Ты можешь заработать гораздо больше, если захочешь. — у него очень красивая улыбка. И прикосновения мягкие, как касание пера. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, чего конкретно от нее хотят. А следующее, чтобы прикинуть “цену”, которую он предложил. Она была чертовски высока. Девочка задумалась, внимательно смотря в глаза юноши. Она знала, что может получить больше. О чем и сказала тому.
— Да, вполне. Это возможно. — он слишком легко согласился с ее торгами. Кажется тот был пьян? — Но посмотри на себя. Грязная, в каких-то лохмотьях. Я предложил достаточно.
Девочка горделиво хмыкнула, отстраняя голову из хватки его пальцев. Где найти его через несколько часов?
Юноша рассмеялся. Смех был звучным, заразительным. Она смогла его заинтересовать. Своей гордыней. Уверенностью. Он назвал ей свое имя. Асманд Трей. Через несколько часов он покинет прием вон в том доме. Она сможет встретить его снова. Здесь же. Через несколько часов.
Юноша ушел, ничего не потеряв, лишь улучшив свое настроение. Он не поверил девочке. А ее это ранило. Она покажет ему!
Девочка знала этот дом, куда отправился Асманд. И знала, что там часто встречаются знатные люди. А еще знала, что одна из сердобольных дам, которая, бывало, подкармливала таких, как она, как собак, и даже пускала помыться, когда настроение было подходящее, сегодня должна быть там. Судя по тому, что там собирается какой-то прием. Еще не до конца обдумав эту мысль, девочка побежала в сторону дома сердобольной дамы.
Сложно представить, каких трудов стоит пробраться в дом с десятками слуг. Сложно представить, как можно не попасться на их глаза. Девочке это удалось. Она украла синее платье хозяйки дома, которое сушилось на улице. Она омыла свое тело, пусть не в ванной, но в корыте во дворе. В конюшне та переоделась. Отражение в воде не позволило ей оценить свой облик, но позволило подпоясать платье так, чтобы оно не висело тряпкой на худом теле, хоть и понятно было, насколько то ей велико. По опущенным плечам, по подолу, что волочился за ней, как шлейф и мешал ходить. Перемахнуть через забор в этом великолепии было очень сложно, потому что девочка заботилась о сохранении платья. Но она справилась.
Под покровом темноты, теряясь в густых тенях арки здания у которого она встретила юношу, та ждала. И ждала долго. Красная полоска на горизонте с востока заставила ее начать сомневаться. Начать жалеть, что не согласилась с ценой сразу. Ровно до того момента, пока та не увидела его снова.
Потрепанный силуэт светловолосого юноши появился из ворот дома. Тот покачивался и, временами, прикладывался к бутылке, что была у него в руках. Он вышел из ворот один, будто его прогнали из гостей. Впрочем не удивительно почему. Асманд во все горло пел похабную песню и громко смеялся. Девочка шагнула из темноты к углу дома, привлекая внимание и более не чувствуя былой уверенности, пока…
Трей присвистнул, заметив девочку и засмеялся еще громче.
— А я уже забыл о нашей “сделке”. — тот цепко ухватил девочку за предплечье и потащил куда-то в неизвестность. — Хвалю за старание, свою цену ты заслужила.
Девочке не понравилась та перемена. Не понравилось, что тот был пьян. Не понравилось, как тот схватил ее. Но она не сопротивлялась. Лишь маленький носик сморщился от неудовольствия.
Трей привел ее в таверну. Отвел в комнату. Он не сделал ей больно. А она получила лишь одно удовольствие - деньги. Столько, сколько было оговорено. Девочка смогла снять эту же комнату на месяц и еще осталось. На еду, одежду. Попрошайки, которых та собрала вокруг себя прежде - более ее не видели. Зачем ей возвращаться? Это оказалось гораздо проще, чем та думала. Подумаешь, предала свое стремление. Обещание, которое дала года четыре назад. Но тогда все было иначе. Она была глупой. Не то, что сейчас.
Новые стайки попрошаек. Здесь ей даже удалось блеснуть своими знаниями и умениями. Ее приняли быстро. На этот раз она не попадется страже. Никогда. Она будет подставлять под удар других. Так, чтобы никто этого не понял.Маленькая девочка уже в двенадцать лет была отличным манипулятором. Жестокая, расчетливая, беспринципная. Ее интересует только свое благополучие. На остальное - плевать.
Время шло быстро в постоянном стремлении добыть еды и банально выжить на улице. Настолько, что она не успела заметить, как ее тело меняется. Не удивительно, ведь зеркало - не та вещь, которая доступна беспризорнице постоянно. Поэтому она не знает, когда это случилось.
Однажды, когда она бесцельно бродила по городу, на который опускались густые сумерки, та заметила юношу и внутреннее чутье подсказало, что у него есть деньги. И есть желание эти деньги потратить. Но девочка не угадала с тем, на что он их желает спустить.
“Случайное” столкновение. Искреннее желание заполучить прощение в огромных, синих, как океан, глазах. Протянутая ладонь. Вопрос о подати.
Юноша засмеялся, смотря на девчонку сверху вниз. Он был красив. Светлые волосы обрамляли его точеное лицо. Голубые глаза блестели, глядя на нее. Тонкие пальцы коснулись подбородка, поднимая голову, властным движением заставляя посмотреть на него.
— Ты можешь заработать гораздо больше, если захочешь. — у него очень красивая улыбка. И прикосновения мягкие, как касание пера. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, чего конкретно от нее хотят. А следующее, чтобы прикинуть “цену”, которую он предложил. Она была чертовски высока. Девочка задумалась, внимательно смотря в глаза юноши. Она знала, что может получить больше. О чем и сказала тому.
— Да, вполне. Это возможно. — он слишком легко согласился с ее торгами. Кажется тот был пьян? — Но посмотри на себя. Грязная, в каких-то лохмотьях. Я предложил достаточно.
Девочка горделиво хмыкнула, отстраняя голову из хватки его пальцев. Где найти его через несколько часов?
Юноша рассмеялся. Смех был звучным, заразительным. Она смогла его заинтересовать. Своей гордыней. Уверенностью. Он назвал ей свое имя. Асманд Трей. Через несколько часов он покинет прием вон в том доме. Она сможет встретить его снова. Здесь же. Через несколько часов.
Юноша ушел, ничего не потеряв, лишь улучшив свое настроение. Он не поверил девочке. А ее это ранило. Она покажет ему!
Девочка знала этот дом, куда отправился Асманд. И знала, что там часто встречаются знатные люди. А еще знала, что одна из сердобольных дам, которая, бывало, подкармливала таких, как она, как собак, и даже пускала помыться, когда настроение было подходящее, сегодня должна быть там. Судя по тому, что там собирается какой-то прием. Еще не до конца обдумав эту мысль, девочка побежала в сторону дома сердобольной дамы.
Сложно представить, каких трудов стоит пробраться в дом с десятками слуг. Сложно представить, как можно не попасться на их глаза. Девочке это удалось. Она украла синее платье хозяйки дома, которое сушилось на улице. Она омыла свое тело, пусть не в ванной, но в корыте во дворе. В конюшне та переоделась. Отражение в воде не позволило ей оценить свой облик, но позволило подпоясать платье так, чтобы оно не висело тряпкой на худом теле, хоть и понятно было, насколько то ей велико. По опущенным плечам, по подолу, что волочился за ней, как шлейф и мешал ходить. Перемахнуть через забор в этом великолепии было очень сложно, потому что девочка заботилась о сохранении платья. Но она справилась.
Под покровом темноты, теряясь в густых тенях арки здания у которого она встретила юношу, та ждала. И ждала долго. Красная полоска на горизонте с востока заставила ее начать сомневаться. Начать жалеть, что не согласилась с ценой сразу. Ровно до того момента, пока та не увидела его снова.
Потрепанный силуэт светловолосого юноши появился из ворот дома. Тот покачивался и, временами, прикладывался к бутылке, что была у него в руках. Он вышел из ворот один, будто его прогнали из гостей. Впрочем не удивительно почему. Асманд во все горло пел похабную песню и громко смеялся. Девочка шагнула из темноты к углу дома, привлекая внимание и более не чувствуя былой уверенности, пока…
Трей присвистнул, заметив девочку и засмеялся еще громче.
— А я уже забыл о нашей “сделке”. — тот цепко ухватил девочку за предплечье и потащил куда-то в неизвестность. — Хвалю за старание, свою цену ты заслужила.
Девочке не понравилась та перемена. Не понравилось, что тот был пьян. Не понравилось, как тот схватил ее. Но она не сопротивлялась. Лишь маленький носик сморщился от неудовольствия.
Трей привел ее в таверну. Отвел в комнату. Он не сделал ей больно. А она получила лишь одно удовольствие - деньги. Столько, сколько было оговорено. Девочка смогла снять эту же комнату на месяц и еще осталось. На еду, одежду. Попрошайки, которых та собрала вокруг себя прежде - более ее не видели. Зачем ей возвращаться? Это оказалось гораздо проще, чем та думала. Подумаешь, предала свое стремление. Обещание, которое дала года четыре назад. Но тогда все было иначе. Она была глупой. Не то, что сейчас.
Цена свободы.
Месяц подходил к концу, как и оплаченный ею срок. Деньги заканчивались. Она вновь надела синее платье, которое удачно гармонировало с ее глазами. И снова пошла в тот проулок, где встретила Асманда. В глубине души она надеялась встретить его снова. Но какова вероятность?
Минимальна.
На следующий день она снова отправилась туда же.
И через день.
И снова.
Трея не было. А к другим подходить было страшно. Попросить милостыню - одно, а предложить себя… ей было странно.
Но ей повезло. Хоть тогда так и не казалось.
Асманд Трей вновь появился из ворот знакомого ей дома. Его походка снова была шаткой, а смех и песни задорными. Вот только он был не один, а в компании двух прекрасных женщин и уродливого, страшного и жирного мужчины. Последний мало ее беспокоил, а наличие дам подсказало ей, что денег здесь сегодня она не получит. Почему-то девочка замерла, будто мыслительный процесс в голове и просчет вариантов требовал оставаться без движения.
Асманд заметил ее. Обнимая за талию прекрасную деву, тот прикрикнул:
— О, Бен, это та девчонка о которой я говорил! Поверь, она нужна тебе в твою коллекцию. Такого взгляда я еще не видел.
Он говорил о каком-то товаре. Не о человеке. Он говорил о ней. Ей стало противно. Синие глаза посмотрели на того, кого Трей назвал “Беном”. Обрюзгший, толстый, с ужасными оспинами на лице и плешью на голове. С маленькими слезливыми глазками… Девочка скривилась. Пока она изучала его, он надвигался на нее горой жира и смотрел в ответ. Она не хотела дышать, уверенная, что от него пахнет потом и грязью, но нет. От него пахло… деньгами. Дорогие духи, как у тех прекрасных фарфоровых кукол в каретах из ее детства.
— Сколько тебе лет, девочка? — голос его был вкрадчив и, неожиданно, приятен. Он не коснулся ее, хоть та и ждала прикосновения. Будто повода, чтобы убежать.
— Такая юная, а уже ступила на скользкую дорожку. — мужчина вздохнул, будто бы… жалея ее?
Асманд приобнял и вторую девушку за талию, удаляясь вдаль, продолжая смеяться.
Как крик, что в восемь лет стоял в ее ушах почти всю ночь, так и смех теперь отдавался эхом в голове, даже когда юноша скрылся из виду. Перед глазами был лишь уродливый мужчина, от которого приятно пахло. Который говорил странные вещи чарующим, гипнотизирующим голосом.
Он предложил ей пойти с ним.
— Ты же понимаешь, что такие, как Асманд - скорее исключение, нежели правило?
Он пугал ее тем, что если она откажется, то рано или поздно закончит в канаве с перерезанным горлом.
Он говорил о другой возможности. Об обучении. О манипуляции. О деньгах, шелках и роскоши в конце концов.
Почему-то было невозможно не слушать его. Почему-то было невозможно не верить ему. Крупная мужская ладонь потянулась к ней, но не тронула. Он предлагал ей свою руку. Руку помощи? Тогда казалось так. И она приняла эту руку, опуская на нее свою маленькую ладонь, которую мягко сжали.
Его зовут Бенедикт Роймар. Он живет с такими же девочками, как она. Учит их всякому. Такому, чему нигде больше не обучат. По-крайней мере в Штормграде. Искусству любить.
Бен привел ее в особняк. Тот казался пустым, потому как все обитатели его спали. Он отвел ее в комнату на втором этаже и… ушел, сказав, что эта комната теперь ее.
У нее никогда не было своей комнаты и подобное казалось ловушкой. Западней. Несколько минут та просто стояла в центре большой комнаты. Комнаты, которая была размером с ее отчий дом, где они ютились в шестером. Следующим шагом та кинулась к двери, уверенная, что та была заперта. Нет, не была. Ручка легко поддалась. Ее никто не удерживал в этой роскошной клетке.
Минимальна.
На следующий день она снова отправилась туда же.
И через день.
И снова.
Трея не было. А к другим подходить было страшно. Попросить милостыню - одно, а предложить себя… ей было странно.
Но ей повезло. Хоть тогда так и не казалось.
Асманд Трей вновь появился из ворот знакомого ей дома. Его походка снова была шаткой, а смех и песни задорными. Вот только он был не один, а в компании двух прекрасных женщин и уродливого, страшного и жирного мужчины. Последний мало ее беспокоил, а наличие дам подсказало ей, что денег здесь сегодня она не получит. Почему-то девочка замерла, будто мыслительный процесс в голове и просчет вариантов требовал оставаться без движения.
Асманд заметил ее. Обнимая за талию прекрасную деву, тот прикрикнул:
— О, Бен, это та девчонка о которой я говорил! Поверь, она нужна тебе в твою коллекцию. Такого взгляда я еще не видел.
Он говорил о каком-то товаре. Не о человеке. Он говорил о ней. Ей стало противно. Синие глаза посмотрели на того, кого Трей назвал “Беном”. Обрюзгший, толстый, с ужасными оспинами на лице и плешью на голове. С маленькими слезливыми глазками… Девочка скривилась. Пока она изучала его, он надвигался на нее горой жира и смотрел в ответ. Она не хотела дышать, уверенная, что от него пахнет потом и грязью, но нет. От него пахло… деньгами. Дорогие духи, как у тех прекрасных фарфоровых кукол в каретах из ее детства.
— Сколько тебе лет, девочка? — голос его был вкрадчив и, неожиданно, приятен. Он не коснулся ее, хоть та и ждала прикосновения. Будто повода, чтобы убежать.
— Такая юная, а уже ступила на скользкую дорожку. — мужчина вздохнул, будто бы… жалея ее?
Асманд приобнял и вторую девушку за талию, удаляясь вдаль, продолжая смеяться.
Как крик, что в восемь лет стоял в ее ушах почти всю ночь, так и смех теперь отдавался эхом в голове, даже когда юноша скрылся из виду. Перед глазами был лишь уродливый мужчина, от которого приятно пахло. Который говорил странные вещи чарующим, гипнотизирующим голосом.
Он предложил ей пойти с ним.
— Ты же понимаешь, что такие, как Асманд - скорее исключение, нежели правило?
Он пугал ее тем, что если она откажется, то рано или поздно закончит в канаве с перерезанным горлом.
Он говорил о другой возможности. Об обучении. О манипуляции. О деньгах, шелках и роскоши в конце концов.
Почему-то было невозможно не слушать его. Почему-то было невозможно не верить ему. Крупная мужская ладонь потянулась к ней, но не тронула. Он предлагал ей свою руку. Руку помощи? Тогда казалось так. И она приняла эту руку, опуская на нее свою маленькую ладонь, которую мягко сжали.
Его зовут Бенедикт Роймар. Он живет с такими же девочками, как она. Учит их всякому. Такому, чему нигде больше не обучат. По-крайней мере в Штормграде. Искусству любить.
Бен привел ее в особняк. Тот казался пустым, потому как все обитатели его спали. Он отвел ее в комнату на втором этаже и… ушел, сказав, что эта комната теперь ее.
У нее никогда не было своей комнаты и подобное казалось ловушкой. Западней. Несколько минут та просто стояла в центре большой комнаты. Комнаты, которая была размером с ее отчий дом, где они ютились в шестером. Следующим шагом та кинулась к двери, уверенная, что та была заперта. Нет, не была. Ручка легко поддалась. Ее никто не удерживал в этой роскошной клетке.
Глаза, в которых живет любовь.
Потекли дни, которые переходили в недели, а те в месяцы. Она редко видела Бенедикта. А когда видела - он не обращал на нее внимания, окружая тем только четырех девушек, с которыми она жила под одной крышей. Не считая с десяток слуг…
Эти девушки были такими, как фарфоровые дамы в каретах. И ластились к Роймару, как кошки… Девочке было не понятно почему. Но тот окружал их заботой. Строгой, но заботой. И не подпускал слишком уж близко. Чувствовалась некая отстраненность от уродливого мужчины. Ему были неинтересны эти прекрасные дамы. В понятном смысле.
Девочке хотелось быть такими, как эти куклы. Она наблюдала за ними. Запомнила, как они себя ведут. Как разговаривают друг с другом. Синие глаза наблюдали за жестами, а тонкие руки желали их повторить. Серая мышка, в сравнении с ними, они не обращали на нее внимания. А когда та попадалась на глаза - морщили носы, будто смотрели на кучу дерьма. Вскоре та поняла, что у нее нет даже мысли, чтобы сбежать. Уйти отсюда. Она хочет, чтобы эти прекрасные лица выказали удивление перед ней. Хочет быть лучше, чем они. Хоть пока не понимала в чем именно и как этого добиться.
За ней ухаживали слуги. Шили ей одежду. Мыли ее. Исполняли желаемое. Пусть то были простые желания, как определенное блюдо на ужин. Девочка еще не понимала, как так вышло, что она окружена роскошью. Просто так. К хорошему быстро привыкаешь.
Девушки часто покидали особняк, иногда на несколько недель, а то и месяцев. Возвращались же увешанные украшениями и с кучей подарков, будто ходили на праздник в их честь. Правда уставшие и долго не выходили из своих комнат после… И к ним, бывало, приходили врачи.
Совпадение или намерение, но в этот день ни одной девушки не было в доме. Все… работали. Или развлекались? Кто знает?
В ее комнату пришли служанки и сообщили, что ей нужно принять ванну.
Слуги искупали ее.
Они сказали, что Бенедикт хочет видеть ее.
Они причесали ее.
Что сегодня состоится важная беседа.
Они одели ее.
Беседа от которой зависит останется ли она в этом доме.
Они сопроводили ее к нему.
Роймар сидел на кровати в одном халате, свесив волосатые ноги, которые потеряли мягкие тапочки. Он вновь делал вид, что ее не существует. Ее, маленькой девочки, одетой в богатые шелка. Пахнущей так дорого, сколько не стоит ее жизнь. С рассыпанными по плечам упругими кудрями, которые блестели, как зеркало, хоть пускай солнечных зайчиков…
— Как тебе новый дом? — его голос скучал, он что-то читал, удерживая документы в руках.
Ей нравится этот дом, очевидно.
Бенедикт поправил сползшие на нос очки и посмотрел на нее. Хмыкнул и кивнул. Тяжелая ладонь несколько раз хлопнула по кровати. Он пригласил ее сесть. Девочка выполнила его просьбу, осторожно устраиваясь рядом. Ей казалось, что она знает, что он задумал. И ей это не нравилось.
Он сказал ей, что та выглядит мило. Не красивой, а милой. Этого мало. Ему кажется, что она не подходит ему. Ему кажется, что он ошибся. Ему нужно убедится, что это не так.
Девочка сморщила свое лицо. Ей было неприятно его слышать, хоть тот еще не сказал чего-то ужасного, как и не сделал. Но воображение рисовало ужасные картины, которые ей абсолютно не нравились.
И Бенедикт это прекрасно видел.
— Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас. Я не держу. — спокойно проговорил мужчина, наливая два бокала красного, как кровь вина, передавая один из них ей. Девочка приняла бокал и не двинулась с места. — Это не для каждого. Нужно быть сильной, чтобы управлять кем-то. Чтобы брать то, чего действительно заслуживаешь.
Девочка вновь слушала речь, которая гипнотизировала. Маленькие глаза Роймара безотрывно смотрели на нее. Голос становился тише, успокаивал. Его слова о силе и возможностях… О роскоши и удовольствиях… они манили. Девочка не заметила, как сама приблизилась к змею, из уст которого тёк не яд, но мед. Сладкий мед обещаний.
Она провела с ним ночь. Ночь, которую не забудет никогда. Уродливый мужчина был искусен в том, о чем говорил. Она быстро забыла о его внешности. Об отвращении. Он был нежен и нетороплив. Раз за разом тот заставлял ее кричать от удовольствия, забывая свое собственное имя. Из синих глаз текли слезы счастья. Ей не хотелось, чтобы тот отпускал ее от себя. Тогда она поняла, почему остальные девушки так к нему ластились. И поняла, почему ему они не интересны. Он уже был с каждой из них прежде. Это его… работа. Она хочет такой же власти, какую имеет он сам.
Девочка проснулась в огромной постели на мятых простынях в одиночестве. В кресле напротив сидел Бенедикт, лениво куря сигару, наслаждаясь своим утренним черным кофе. Он даже не взглянул на нее. Девочка стыдливо прикрыла свое тело простыней.
— Напомни, как зовут тебя?
Вопрос будто ударил ее по лицу. Она ответила на него, почти заикаясь.
— Анна? — Бенедикт задумался, делая новую затяжку. — Марианна. Твое новое имя. Анна звучит слишком по деревенски. И этот запах… он не подходит тебе. Нужно чуть больше вульгарности. Чтобы ты чувствовала себя увереннее. Я составлю другой аромат. На основе розового масла. Это будет твоим отличием от других девушек. Как твой взгляд.
Мужчина наконец обернулся на нее, а она подняла глаза.
— Я понял о чем говорил Асманд, когда рекомендовал тебя мне. В твоих глазах живет любовь. Сохрани это. Этот взгляд. Он способен свести с ума многих мужчин.
Это все, что он ей сказал, прежде чем уйти из своей же комнаты, оставив наедине со своими мыслями и своим стыдом. Первое октября шестнадцатого года. В эту ночь ей исполнилось тринадцать.
Эти девушки были такими, как фарфоровые дамы в каретах. И ластились к Роймару, как кошки… Девочке было не понятно почему. Но тот окружал их заботой. Строгой, но заботой. И не подпускал слишком уж близко. Чувствовалась некая отстраненность от уродливого мужчины. Ему были неинтересны эти прекрасные дамы. В понятном смысле.
Девочке хотелось быть такими, как эти куклы. Она наблюдала за ними. Запомнила, как они себя ведут. Как разговаривают друг с другом. Синие глаза наблюдали за жестами, а тонкие руки желали их повторить. Серая мышка, в сравнении с ними, они не обращали на нее внимания. А когда та попадалась на глаза - морщили носы, будто смотрели на кучу дерьма. Вскоре та поняла, что у нее нет даже мысли, чтобы сбежать. Уйти отсюда. Она хочет, чтобы эти прекрасные лица выказали удивление перед ней. Хочет быть лучше, чем они. Хоть пока не понимала в чем именно и как этого добиться.
За ней ухаживали слуги. Шили ей одежду. Мыли ее. Исполняли желаемое. Пусть то были простые желания, как определенное блюдо на ужин. Девочка еще не понимала, как так вышло, что она окружена роскошью. Просто так. К хорошему быстро привыкаешь.
Девушки часто покидали особняк, иногда на несколько недель, а то и месяцев. Возвращались же увешанные украшениями и с кучей подарков, будто ходили на праздник в их честь. Правда уставшие и долго не выходили из своих комнат после… И к ним, бывало, приходили врачи.
Совпадение или намерение, но в этот день ни одной девушки не было в доме. Все… работали. Или развлекались? Кто знает?
В ее комнату пришли служанки и сообщили, что ей нужно принять ванну.
Слуги искупали ее.
Они сказали, что Бенедикт хочет видеть ее.
Они причесали ее.
Что сегодня состоится важная беседа.
Они одели ее.
Беседа от которой зависит останется ли она в этом доме.
Они сопроводили ее к нему.
Роймар сидел на кровати в одном халате, свесив волосатые ноги, которые потеряли мягкие тапочки. Он вновь делал вид, что ее не существует. Ее, маленькой девочки, одетой в богатые шелка. Пахнущей так дорого, сколько не стоит ее жизнь. С рассыпанными по плечам упругими кудрями, которые блестели, как зеркало, хоть пускай солнечных зайчиков…
— Как тебе новый дом? — его голос скучал, он что-то читал, удерживая документы в руках.
Ей нравится этот дом, очевидно.
Бенедикт поправил сползшие на нос очки и посмотрел на нее. Хмыкнул и кивнул. Тяжелая ладонь несколько раз хлопнула по кровати. Он пригласил ее сесть. Девочка выполнила его просьбу, осторожно устраиваясь рядом. Ей казалось, что она знает, что он задумал. И ей это не нравилось.
Он сказал ей, что та выглядит мило. Не красивой, а милой. Этого мало. Ему кажется, что она не подходит ему. Ему кажется, что он ошибся. Ему нужно убедится, что это не так.
Девочка сморщила свое лицо. Ей было неприятно его слышать, хоть тот еще не сказал чего-то ужасного, как и не сделал. Но воображение рисовало ужасные картины, которые ей абсолютно не нравились.
И Бенедикт это прекрасно видел.
— Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас. Я не держу. — спокойно проговорил мужчина, наливая два бокала красного, как кровь вина, передавая один из них ей. Девочка приняла бокал и не двинулась с места. — Это не для каждого. Нужно быть сильной, чтобы управлять кем-то. Чтобы брать то, чего действительно заслуживаешь.
Девочка вновь слушала речь, которая гипнотизировала. Маленькие глаза Роймара безотрывно смотрели на нее. Голос становился тише, успокаивал. Его слова о силе и возможностях… О роскоши и удовольствиях… они манили. Девочка не заметила, как сама приблизилась к змею, из уст которого тёк не яд, но мед. Сладкий мед обещаний.
Она провела с ним ночь. Ночь, которую не забудет никогда. Уродливый мужчина был искусен в том, о чем говорил. Она быстро забыла о его внешности. Об отвращении. Он был нежен и нетороплив. Раз за разом тот заставлял ее кричать от удовольствия, забывая свое собственное имя. Из синих глаз текли слезы счастья. Ей не хотелось, чтобы тот отпускал ее от себя. Тогда она поняла, почему остальные девушки так к нему ластились. И поняла, почему ему они не интересны. Он уже был с каждой из них прежде. Это его… работа. Она хочет такой же власти, какую имеет он сам.
Девочка проснулась в огромной постели на мятых простынях в одиночестве. В кресле напротив сидел Бенедикт, лениво куря сигару, наслаждаясь своим утренним черным кофе. Он даже не взглянул на нее. Девочка стыдливо прикрыла свое тело простыней.
— Напомни, как зовут тебя?Вопрос будто ударил ее по лицу. Она ответила на него, почти заикаясь.
— Анна? — Бенедикт задумался, делая новую затяжку. — Марианна. Твое новое имя. Анна звучит слишком по деревенски. И этот запах… он не подходит тебе. Нужно чуть больше вульгарности. Чтобы ты чувствовала себя увереннее. Я составлю другой аромат. На основе розового масла. Это будет твоим отличием от других девушек. Как твой взгляд.
Мужчина наконец обернулся на нее, а она подняла глаза.
— Я понял о чем говорил Асманд, когда рекомендовал тебя мне. В твоих глазах живет любовь. Сохрани это. Этот взгляд. Он способен свести с ума многих мужчин.
Это все, что он ей сказал, прежде чем уйти из своей же комнаты, оставив наедине со своими мыслями и своим стыдом. Первое октября шестнадцатого года. В эту ночь ей исполнилось тринадцать.
Быть Марианной.
Теперь время замедлилось. Каждый день проходил в обучении чему-то новому. Каллиграфия. Танцы. Гимнастика. Этикет. Психология. И науки, которые минули ее, потому как в школе она не училась. Было очень тяжело. Тяжелее всего было то, что Роймар не обращал на нее внимания, будто та была пустым местом. Слишком… простая. Милая. Этого мало.
Иногда он собирал девушек вместе. Хвалил кого-то. Задавал вопросы, все ли хорошо. Через год он наконец обратился и к ней.
— Как проходит обучение?
Ей хотелось съязвить, но она ответила, что все хорошо.
— Ты выбрала инструмент для музицирования?
Контрабас! Заявила девушка, показывая свой характер. Бенедикт ухмыльнулся и покинул девушек, лишь бросив:
— Если ты думала, что я откажу тебе, Марианна, только из-за того, что носить его к клиентам будет тяжело - ты ошибаешься. Но… Виолончель. Да, пусть будет она. Диапазон звучания выше. И форма более… интимная.
И ей пришлось учиться владению этим инструментом…
Она снова начала думать о побеге. Слишком трудно было усваивать столько всего и сразу. И удивительно, что ее не заставляли делать непотребных вещей. Она много думала об этом. Неужели все настолько плохо? Она не может быть хуже других. Это вызывало ярость и злость, которые придавали ей сил и стремления. Она будет лучшей.
Лишь когда ей уже было шестнадцать Бенедикт взял ее с другими девушками на первый в ее жизни прием.
Двое захотели с ней встречи. И Роймар организовал ту, где больше предложили средств. Девушка не знала о торгах, но знала итог. Ей нужно было сопровождать купившего ее время мужчину в течении недели. Она выполнила то, что от нее требовалось. В этот день пал Лордерон. И вместе с ее родиной умерло и ее прошлое.
Иногда он собирал девушек вместе. Хвалил кого-то. Задавал вопросы, все ли хорошо. Через год он наконец обратился и к ней.— Как проходит обучение?
Ей хотелось съязвить, но она ответила, что все хорошо.
— Ты выбрала инструмент для музицирования?
Контрабас! Заявила девушка, показывая свой характер. Бенедикт ухмыльнулся и покинул девушек, лишь бросив:
— Если ты думала, что я откажу тебе, Марианна, только из-за того, что носить его к клиентам будет тяжело - ты ошибаешься. Но… Виолончель. Да, пусть будет она. Диапазон звучания выше. И форма более… интимная.
И ей пришлось учиться владению этим инструментом…
Она снова начала думать о побеге. Слишком трудно было усваивать столько всего и сразу. И удивительно, что ее не заставляли делать непотребных вещей. Она много думала об этом. Неужели все настолько плохо? Она не может быть хуже других. Это вызывало ярость и злость, которые придавали ей сил и стремления. Она будет лучшей.
Лишь когда ей уже было шестнадцать Бенедикт взял ее с другими девушками на первый в ее жизни прием.
Двое захотели с ней встречи. И Роймар организовал ту, где больше предложили средств. Девушка не знала о торгах, но знала итог. Ей нужно было сопровождать купившего ее время мужчину в течении недели. Она выполнила то, что от нее требовалось. В этот день пал Лордерон. И вместе с ее родиной умерло и ее прошлое.
Вкус поражения и побед.
После первого “заказа” слухи разнесли весть о новой девочке Бенедикта слишком быстро. Роймар был доволен Марианной. Она же в свою очередь начала сама настаивать на обучении. И не только риторике. Роймар предоставил ей такую возможность. Книги. Мужчины, на которых та могла “тренироваться”. Часто сам Бенедикт устраивал ей своеобразные лекции. Наблюдая за тем, как она учится. На других. Девушка потеряла способность стесняться. Забыла, что такое отвращение. Ее бесило, что Роймар не прикасается к ней. Она показывала, что может с другими, а тот лишь улыбался. Он был явно доволен ее успехами. Стремлениями. Ее гордыней. И не собирался потакать главной ее прихоти. В остальном же… она стала его любимицей, это было очевидно.
Ей и правда стали завидовать другие девушки. Стали строить ей козни. Мари не обращала на это внимания. Она добилась чего хотела - за ее спиной шептались. Как так вышло? Деревенщина в шелках!
Фарфоровая кукла с влюбленными синими глазами. Которая пахла дороже, чем стоит их жизнь.
Через пару лет Марианна стала ценится еще дороже. К ней выстраивалась очередь из сильных мира сего. Вот только, вряд-ли кто поверит, что она редко спала с кем-то из них. Девушка поняла, что многим уставшим мужчинам не хватает лишь доброго слова, ласки и… чтобы их слушали. Она охотно это им давала. Была отличным собеседником. Сопровождала на званые вечера. Была украшением своего спутника. Его советником. Другом. Пока тот платил.
Жизнь превратилась в череду ужинов. Покупок. Учебы. Ухода за собой. Она стала тем, кем хотела. Купила дом в Штормграде. У нее было все, о чем та мечтала. Но она все еще не чувствовала власти, как у Бенедикта. Он не желал ее, а значит она проиграла. Он выиграл в этой негласной борьбе.
Пока в один из дней Марианна не вернулась в особняк Роймара. Точнее к тому, что от него осталось. Пепелище.
Бенедикт пропал, как и его девочки. Слухи ходили, что его кто-то убил. Что он много знал или кому-то сказал что-то лишнее. А может просто накопил достаточно, чтобы уйти на покой. Девушка чувствовала бешенство. Будто ее лишили приза. Того, к чему, как ей казалась, она стремилась. Но Мари быстро пришла в себя. Если тот мертв, значит она победила.
Ей и правда стали завидовать другие девушки. Стали строить ей козни. Мари не обращала на это внимания. Она добилась чего хотела - за ее спиной шептались. Как так вышло? Деревенщина в шелках!
Фарфоровая кукла с влюбленными синими глазами. Которая пахла дороже, чем стоит их жизнь.
Через пару лет Марианна стала ценится еще дороже. К ней выстраивалась очередь из сильных мира сего. Вот только, вряд-ли кто поверит, что она редко спала с кем-то из них. Девушка поняла, что многим уставшим мужчинам не хватает лишь доброго слова, ласки и… чтобы их слушали. Она охотно это им давала. Была отличным собеседником. Сопровождала на званые вечера. Была украшением своего спутника. Его советником. Другом. Пока тот платил.
Жизнь превратилась в череду ужинов. Покупок. Учебы. Ухода за собой. Она стала тем, кем хотела. Купила дом в Штормграде. У нее было все, о чем та мечтала. Но она все еще не чувствовала власти, как у Бенедикта. Он не желал ее, а значит она проиграла. Он выиграл в этой негласной борьбе.
Пока в один из дней Марианна не вернулась в особняк Роймара. Точнее к тому, что от него осталось. Пепелище.
Бенедикт пропал, как и его девочки. Слухи ходили, что его кто-то убил. Что он много знал или кому-то сказал что-то лишнее. А может просто накопил достаточно, чтобы уйти на покой. Девушка чувствовала бешенство. Будто ее лишили приза. Того, к чему, как ей казалась, она стремилась. Но Мари быстро пришла в себя. Если тот мертв, значит она победила.
Алчные игры.
Марианне было лишь девятнадцать, когда она пресытилась всем, о чем когда-то мечтала. Ей было ужасно скучно. Скучно жить. Дни были похожи друг на друга и ничего не менялось. Без Бенедикта больше не было ни приемов, ни учебы. Не к чему было стремиться. Апатия и безысходность. От того, что у тебя есть все.
Пока в двери ее дома не постучался мужчина, что требовал встречи с ней.
Любопытство и скука, вот что позволило ему переступить порог ее дома.
Он не узнал ее. А Марианна еле узнала в нем Асманда Трея. Того прекрасного юношу, который когда-то порекомендовал ее Роймару. Прежде красавец, сейчас выглядел жалко. Под глазами круги, а сам он потерял былой лоск. Она поняла почему, но тот сам рассказал, хоть и умолчал явно о каких-то еще зависимостях. Например, алкоголем.
— Игры. Азартные игры. Я проиграл все наследство. Мне нужны деньги, Марианна!
Девушка ничем не могла ему помочь.
— Нет, ты не поняла, я могу помочь тебе! Снова привести в свет. Быть твоим агентом! Но возьму не так много, как Роймар. Пятьдесят на пятьдесят, идет?
Девушка удивленно вскинула бровь, не мешая тому говорить, ей стало интересно, сколько же ей давал Бенедикт.
— Десять процентов.
Марианна рассмеялась. А глаза заблестели в приступе алчности. Нет, ей не нужны были деньги, и она не поверила Асманду. Суммы о которых тот говорил были слишком большими.
Но она согласилась. Не ради денег. Из любопытства. Из-за общества по которому начала скучать.
Через неделю под руку с Треем она пришла в тот дом, напротив которого впервые встретилась с ним семь лет назад.
Мари вновь произвела фурор. Такие как она яркие, но запоминаются не на долго. Потому что умеют меняться, подстраиваясь под спутника. Знатные особы любовались ей, но не забивали голову именем и статусом. Очередная любовница очередного дельца. Плевать.
Но кому-то та запомнилась слишком хорошо.
Марианна потеряла из виду Трея. Он ушел продавать то, что ему не принадлежит. Ее. Пока девушка развлекалась и слушала сплетни. Кто-то шепнул ей:
— Информация стоит дороже удовольствия.
Девушка не обернулась, улыбнувшись уголком губ. Ей предложили средства. Ей предложили цель. Ей предложили вызов.
Нужно понравится мужчине, что был на этой встрече. Втереться в доверие. Узнать как он договорился о поставках товаров и выяснить контакты поставщика. За это она получит фиксированную цену. Ей назвали столько, сколько называли Бенедикту. От какой стоимости она получала лишь десять процентов. Ее согласие было получить очень просто, ведь то давало ей возможность потешить свое эго и тщеславие.
Ей потребовался месяц, чтобы узнать даже больше, чем необходимо.
Ей было весело.
Мужчина был разорен.
Асмонда Трея она больше не видела.
Пока в двери ее дома не постучался мужчина, что требовал встречи с ней.
Любопытство и скука, вот что позволило ему переступить порог ее дома.
Он не узнал ее. А Марианна еле узнала в нем Асманда Трея. Того прекрасного юношу, который когда-то порекомендовал ее Роймару. Прежде красавец, сейчас выглядел жалко. Под глазами круги, а сам он потерял былой лоск. Она поняла почему, но тот сам рассказал, хоть и умолчал явно о каких-то еще зависимостях. Например, алкоголем.
— Игры. Азартные игры. Я проиграл все наследство. Мне нужны деньги, Марианна!
Девушка ничем не могла ему помочь.
— Нет, ты не поняла, я могу помочь тебе! Снова привести в свет. Быть твоим агентом! Но возьму не так много, как Роймар. Пятьдесят на пятьдесят, идет?
Девушка удивленно вскинула бровь, не мешая тому говорить, ей стало интересно, сколько же ей давал Бенедикт.
— Десять процентов.
Марианна рассмеялась. А глаза заблестели в приступе алчности. Нет, ей не нужны были деньги, и она не поверила Асманду. Суммы о которых тот говорил были слишком большими.
Но она согласилась. Не ради денег. Из любопытства. Из-за общества по которому начала скучать.
Через неделю под руку с Треем она пришла в тот дом, напротив которого впервые встретилась с ним семь лет назад.
Мари вновь произвела фурор. Такие как она яркие, но запоминаются не на долго. Потому что умеют меняться, подстраиваясь под спутника. Знатные особы любовались ей, но не забивали голову именем и статусом. Очередная любовница очередного дельца. Плевать.
Но кому-то та запомнилась слишком хорошо.
Марианна потеряла из виду Трея. Он ушел продавать то, что ему не принадлежит. Ее. Пока девушка развлекалась и слушала сплетни. Кто-то шепнул ей:
— Информация стоит дороже удовольствия.
Девушка не обернулась, улыбнувшись уголком губ. Ей предложили средства. Ей предложили цель. Ей предложили вызов.
Нужно понравится мужчине, что был на этой встрече. Втереться в доверие. Узнать как он договорился о поставках товаров и выяснить контакты поставщика. За это она получит фиксированную цену. Ей назвали столько, сколько называли Бенедикту. От какой стоимости она получала лишь десять процентов. Ее согласие было получить очень просто, ведь то давало ей возможность потешить свое эго и тщеславие.
Ей потребовался месяц, чтобы узнать даже больше, чем необходимо.
Ей было весело.
Мужчина был разорен.
Асмонда Трея она больше не видела.
Сломанные игрушки.
Такой формат работы ей понравился. У нее более не было того, кто постоянно давал ей задания, как Бенедикт. Кто находил для нее работу. Работа находила ее сама. Умение слушать пригодилось сполна.
Мари никому не говорила об этом. Слухов было достаточно, чтобы ей не приходилось скучать. Но недостаточно, чтобы каждый верил в то, что она может быть воистину опасна.
Правда у этой работы были и свои минусы. Ей нужно было играть в любовь. И исполнять, а главное, понимать желания тех, кого она должна была слушать. Проблема в том, что чем богаче человек, тем больше у него врагов, которые хотят насолить хотя бы финансово. Тем более изощренные фантазии сидят в их головах. Нужно делать вид, что тебе это нравится. Настолько натурально, насколько возможно. Даже на этот счет она придумала изощренный выход основанный на психологических приемах и якорях сознания.
Роймар предупреждал, что такое может случиться. Он пообещал, что позаботится о ней, если подобное произойдет. Но теперь его не было рядом.
Ее сильно били. Ради собственного удовольствия. Оставляли на ее прекрасном теле следы. Ссадины, синяки, шрамы. Марианна испугалась. Но не за свою жизнь. За то, что ей теперь будет сложнее... понравится.
Так и вышло. Пусть не сразу. В глазах некоторых людей та видела жалость. Ей было противно это наблюдать. Девушка жаждала только восхищения.
Мужчины, что оставляли на ее теле шрамы считали себя очень оригинальными. И следующий, кто получал сломанную игрушку, вместо прекрасной фарфоровой куклы был удивлен… и не хотел с ней играть.
С этим нужно было что-то делать.
Даже те средства, которые были ей доступны не давали ей возможности свести следы полностью. Поэтому она направилась в Башню Магов. Ведь магия может абсолютно все.
Все у нее уже было, ей нужно было чуточку больше.
Неофиту Ирвишу Ройшу не повезло пасть под ее “чарами”. Он таскал ей в дом книги, обучал ее иллюзиям, лишь бы быть рядом с ней. Лишь бы вдыхать аромат, который пах дороже, чем его жизнь. Чтобы тонуть во влюбленных синих глазах.
Девушка не удивилась, обнаружив у себя талант к тайной магии. Простые мороки, которые скрывали шрамы и отметины дались ей очень быстро. А другое ей было не интересно. Хоть Ирвиш и научил ее паре сопутствующих заклинаний, чтобы та поняла, как работает магия.
Теперь Мари была чистым холстом для каждого последующего художника.
Мари никому не говорила об этом. Слухов было достаточно, чтобы ей не приходилось скучать. Но недостаточно, чтобы каждый верил в то, что она может быть воистину опасна.
Правда у этой работы были и свои минусы. Ей нужно было играть в любовь. И исполнять, а главное, понимать желания тех, кого она должна была слушать. Проблема в том, что чем богаче человек, тем больше у него врагов, которые хотят насолить хотя бы финансово. Тем более изощренные фантазии сидят в их головах. Нужно делать вид, что тебе это нравится. Настолько натурально, насколько возможно. Даже на этот счет она придумала изощренный выход основанный на психологических приемах и якорях сознания.
Роймар предупреждал, что такое может случиться. Он пообещал, что позаботится о ней, если подобное произойдет. Но теперь его не было рядом.
Ее сильно били. Ради собственного удовольствия. Оставляли на ее прекрасном теле следы. Ссадины, синяки, шрамы. Марианна испугалась. Но не за свою жизнь. За то, что ей теперь будет сложнее... понравится.
Так и вышло. Пусть не сразу. В глазах некоторых людей та видела жалость. Ей было противно это наблюдать. Девушка жаждала только восхищения.
Мужчины, что оставляли на ее теле шрамы считали себя очень оригинальными. И следующий, кто получал сломанную игрушку, вместо прекрасной фарфоровой куклы был удивлен… и не хотел с ней играть.
С этим нужно было что-то делать.
Даже те средства, которые были ей доступны не давали ей возможности свести следы полностью. Поэтому она направилась в Башню Магов. Ведь магия может абсолютно все.
Все у нее уже было, ей нужно было чуточку больше.
Неофиту Ирвишу Ройшу не повезло пасть под ее “чарами”. Он таскал ей в дом книги, обучал ее иллюзиям, лишь бы быть рядом с ней. Лишь бы вдыхать аромат, который пах дороже, чем его жизнь. Чтобы тонуть во влюбленных синих глазах.
Девушка не удивилась, обнаружив у себя талант к тайной магии. Простые мороки, которые скрывали шрамы и отметины дались ей очень быстро. А другое ей было не интересно. Хоть Ирвиш и научил ее паре сопутствующих заклинаний, чтобы та поняла, как работает магия.
Теперь Мари была чистым холстом для каждого последующего художника.
Рубиновые капли.
Адреналин - новый источник мотивации для ее жизни. Вот в чем теперь она находила радость. В любой день очередной любовник мог попросту убить ее за то, что она собирает о нем информацию. Если бы узнал.
Это приятно щекотало нервы и вводило в состояние близкое к эйфории. Ее личный наркотик. И даже то, что кто-то делает ей больно ее не смущало. Раззадоривало. Кроме, разве что, единиц.
Рональд Маус. Мужчина, который мог позволить себе все. Он очень любил боль. Ее боль. Ему нравилось резать ее руки и смотреть, как из надрезов показывались капли крови. Любил наблюдать, как плети проявляют на ее спине алые росчерки. Он был в восторге, когда струйки крови стекали по ее ягодицам и бедрам, рисуя узоры. Любил то, как сильно она кричит от боли.
После их встреч ее нутро клокотало от ненависти. А раны выхаживали неделями. Но она продолжала собирать о нем информацию. Она хотела, чтобы его уничтожили. И прикладывала к этому массу усилий. Потому что теперь - это не просто работа. Это личное. Он обидел ее.
Рональд называл ее Рубин. И подарил украшения из этого минерала, алого, как ее кровь. И настаивал, чтобы та всегда носила рубиновые драгоценности во время их встреч.
Марианна даже не торговалась, когда наниматель предложил той убить Мауса. Она сама этого хотела. Ее заверили, что ей никто не помешает и преследования не будет. Она бы не поверила в это прежде, но желание было настолько сильным, что восприняла слова на веру. Потому что ей истого хотелось в это верить. И правда, никто, кроме нее самой, не был к нему так близко.
В ту ночь ее тело заливала не только собственная кровь.
Она больше никогда не снимала своих рубиновых украшений.
Это приятно щекотало нервы и вводило в состояние близкое к эйфории. Ее личный наркотик. И даже то, что кто-то делает ей больно ее не смущало. Раззадоривало. Кроме, разве что, единиц.
Рональд Маус. Мужчина, который мог позволить себе все. Он очень любил боль. Ее боль. Ему нравилось резать ее руки и смотреть, как из надрезов показывались капли крови. Любил наблюдать, как плети проявляют на ее спине алые росчерки. Он был в восторге, когда струйки крови стекали по ее ягодицам и бедрам, рисуя узоры. Любил то, как сильно она кричит от боли.
После их встреч ее нутро клокотало от ненависти. А раны выхаживали неделями. Но она продолжала собирать о нем информацию. Она хотела, чтобы его уничтожили. И прикладывала к этому массу усилий. Потому что теперь - это не просто работа. Это личное. Он обидел ее.
Рональд называл ее Рубин. И подарил украшения из этого минерала, алого, как ее кровь. И настаивал, чтобы та всегда носила рубиновые драгоценности во время их встреч.
Марианна даже не торговалась, когда наниматель предложил той убить Мауса. Она сама этого хотела. Ее заверили, что ей никто не помешает и преследования не будет. Она бы не поверила в это прежде, но желание было настолько сильным, что восприняла слова на веру. Потому что ей истого хотелось в это верить. И правда, никто, кроме нее самой, не был к нему так близко.
В ту ночь ее тело заливала не только собственная кровь.
Она больше никогда не снимала своих рубиновых украшений.
Пасть от собственного оружия.
Ей повезло, что сильные мира сего прикрыли ее преступление. Та была слишком полезной, чтобы сажать ее за решетку. Полезной и выгодной для подобных мокрых дел. Марианне понравилось это чувство власти над жизнью других. Она изредка принимала заказы на убийство, когда заказчику удавалось убедить ее, что человек настоящая мразь. Девушка не жалела этих людей, умываясь их кровью и упиваясь чувством превосходства. За несколько лет она убила пятерых и лишь одному удалось избежать этой судьбы. Кажется… ее обманули.
Она уже занесла нож над ним и готова была опустить его к горлу, когда увидела его глаза.
Влюбленные, синие глаза. Как у нее самой.
Марианна не смогла этого сделать. Из-за этого самого взгляда. Бенедикт был прав - эти глаза способны свести с ума.
Она не выполнила свою задачу. Прикрывать провал никто не стал. Покушение на убийство - это вам не шутки. А в придачу ее решили и закопать, раскрыв имена тех, кого та уже убила.
Воровство, эскорт, убийства. Прекрасный набор преступлений за которые путь только один - на эшафот.
Однако, если она не хочет лишиться своей прекрасной темноволосой головы, то может искупить свои грехи иначе.
В Нордсколе Альянс объединился с Ордой ради уничтожения падшего принца. Короля Лича. Артаса Менетила. Ее короля. Если уж с Ордой смогли ужиться, то и с преступниками это возможно.
Девушка хотела жить. И хотела жить, получая свой любимый наркотик - адреналин. Она не раздумывала. Согласилась. И вскоре уже плыла в составе таких же отбросов общества как она к холодным берегам на севере Азерота.
Она уже занесла нож над ним и готова была опустить его к горлу, когда увидела его глаза.
Влюбленные, синие глаза. Как у нее самой.
Марианна не смогла этого сделать. Из-за этого самого взгляда. Бенедикт был прав - эти глаза способны свести с ума.
Она не выполнила свою задачу. Прикрывать провал никто не стал. Покушение на убийство - это вам не шутки. А в придачу ее решили и закопать, раскрыв имена тех, кого та уже убила.
Воровство, эскорт, убийства. Прекрасный набор преступлений за которые путь только один - на эшафот.
Однако, если она не хочет лишиться своей прекрасной темноволосой головы, то может искупить свои грехи иначе.
В Нордсколе Альянс объединился с Ордой ради уничтожения падшего принца. Короля Лича. Артаса Менетила. Ее короля. Если уж с Ордой смогли ужиться, то и с преступниками это возможно.
Девушка хотела жить. И хотела жить, получая свой любимый наркотик - адреналин. Она не раздумывала. Согласилась. И вскоре уже плыла в составе таких же отбросов общества как она к холодным берегам на севере Азерота.
Лордеронские ублюдки.
Их было пятеро. Воры, насильники, убийцы. Она выделялась на их фоне. Не считала себя такой, как они. Они, кажется, тоже. Ублюдки, которые родились в одном городе и в его предместьях, были готовы поубивать друг друга и тем мешали лишь солдаты Альянса, которые неусыпно следили за их… поведением. Чтобы те были полезны и не мешали общему делу. Больше, чем смерти друг друга они хотели лишь смерти капитана.
Ивейн Харпер. Его ненавидел каждый, кто попал в отряд штрафников. Но условия амнистии были просты: ее будет возможно получить только, если капитан вернется в Штормград. Живым.
Дни напролет они грызлись. До крика, до мордобоя. Пока не видят солдаты. Пока тепло Штормграда наконец не покинуло их тела, полностью испарившись от хлада Нордскола.
Пока не прошли первую битву против нежити.
Марианна наконец поняла, что подписала себе смертный приговор. Она ничего не умела, что могло бы быть полезным в боевых условиях. Пушечное мясо. Нежити плевать на то, насколько та красива.
Девушка усиленно искала новые знакомства и союзы. Пыталась завести друзей. Тех, кто защитит ее в случае опасности. Но в ледяной пустоши ее чары не работали. Страх за жизнь был куда сильнее низменных желаний. И ей пришлось меняться. Хотя бы попробовать поиграть в искренность. Кто-то откликнулся ей. Кто-то проигнорировал. Но это уже давало возможность ей… выжить.
Она заручилась помощью сержанта Бабируса, который, пусть и был чернокнижником, но учил ее тайной магии.
Тогда же ее начал обучать и другой чернокнижник - Сил Ренк, который тайную магию не слишком жаловал, а потому не гнушался наставлять ее в демонологии, предварительно хорошенько напугав и пригрозив смертью, если полученные знания та использует против армии Альянса.
Ее учили не только управлению различными энергиями. Но и… усмирению гордыни и тщеславия. И как ни странно, этому обучали ее сами ублюдки.
Хитрый Лис Коди оберегал девушку как умел. Она научила его мечтать. А он доверять другим. Они оба изменились под взором друг друга. Коди пожелал после получения амнистии вступить в ряды армии. Ему очень шла военная форма…
Он нужен лишь для того, чтобы не замерзнуть ночью. Убеждала себя она. После возвращения в Штормград их пути разойдутся. Говорила она ему. Один из многих. Думала она.
Она искренне переживала за его жизнь.
Он обещал выжить.
Коди пал от Ледяной Скорби в руках Короля Лича. Его душа сгинула, а тело иссохло, будто из него выпили всю кровь. На ее глазах.
А следом умерла и она сама. Как и все. Все пали жертвой Артаса Менетила.
Но Тирион воззвал к Свету и вернул души в их тела, не дав умершим присоединиться к армии Плети.
Все вернулись к жизни. Кроме тех, кто погиб от Ледяной Скорби. Кроме Коди.
Что-то внутри оборвалось с его смертью. Девушка так и не сможет понять почему.
Ивейн Харпер. Его ненавидел каждый, кто попал в отряд штрафников. Но условия амнистии были просты: ее будет возможно получить только, если капитан вернется в Штормград. Живым.
Дни напролет они грызлись. До крика, до мордобоя. Пока не видят солдаты. Пока тепло Штормграда наконец не покинуло их тела, полностью испарившись от хлада Нордскола.
Пока не прошли первую битву против нежити.
Марианна наконец поняла, что подписала себе смертный приговор. Она ничего не умела, что могло бы быть полезным в боевых условиях. Пушечное мясо. Нежити плевать на то, насколько та красива.
Девушка усиленно искала новые знакомства и союзы. Пыталась завести друзей. Тех, кто защитит ее в случае опасности. Но в ледяной пустоши ее чары не работали. Страх за жизнь был куда сильнее низменных желаний. И ей пришлось меняться. Хотя бы попробовать поиграть в искренность. Кто-то откликнулся ей. Кто-то проигнорировал. Но это уже давало возможность ей… выжить.
Она заручилась помощью сержанта Бабируса, который, пусть и был чернокнижником, но учил ее тайной магии.
Тогда же ее начал обучать и другой чернокнижник - Сил Ренк, который тайную магию не слишком жаловал, а потому не гнушался наставлять ее в демонологии, предварительно хорошенько напугав и пригрозив смертью, если полученные знания та использует против армии Альянса.
Ее учили не только управлению различными энергиями. Но и… усмирению гордыни и тщеславия. И как ни странно, этому обучали ее сами ублюдки.
Хитрый Лис Коди оберегал девушку как умел. Она научила его мечтать. А он доверять другим. Они оба изменились под взором друг друга. Коди пожелал после получения амнистии вступить в ряды армии. Ему очень шла военная форма…
Он нужен лишь для того, чтобы не замерзнуть ночью. Убеждала себя она. После возвращения в Штормград их пути разойдутся. Говорила она ему. Один из многих. Думала она.
Она искренне переживала за его жизнь.
Он обещал выжить.
Коди пал от Ледяной Скорби в руках Короля Лича. Его душа сгинула, а тело иссохло, будто из него выпили всю кровь. На ее глазах.
А следом умерла и она сама. Как и все. Все пали жертвой Артаса Менетила.
Но Тирион воззвал к Свету и вернул души в их тела, не дав умершим присоединиться к армии Плети.
Все вернулись к жизни. Кроме тех, кто погиб от Ледяной Скорби. Кроме Коди.
Что-то внутри оборвалось с его смертью. Девушка так и не сможет понять почему.
Быть Марианной Розмари.
Она вернулась на материк одна. Больше из Лордеронских Ублюдков никто не ступил на землю Штормграда, насколько ей было известно. Их несли в закрытых гробах.На корабле было прощание с погибшими. Капитан вложил в гроб Коди документ об амнистии. Он назвал его героем. Он приложил ладонь к виску в воинском приветствии, провожая его в последний путь. Как равного. Как солдата.
Марианна прочитала свои бумаги лишь после похорон Коди. После того, как тех, кто вернулся с Нордскола встречали, как героев. Всех, но не ее.
Если бы Марианна не поседела после своей смерти - это бы случилось сейчас.
У нее больше не было ничего. Ни финансов, ни смысла. Она была никем. Снова.
Старшина Асмодей Ньювард проявил недюжую заботу, предложив девушке вступить в ряды армии. Теперь они часть седьмого Легиона. Первой элитной десантно-штурмовой роты. Это очень почетно. Ей все равно некуда идти, а они, в каком-то смысле стали ее семьей.
Девушка хмыкнула на его слова.
Семья.
Это не то, что ее привлекает. И не то, что у нее когда-либо было. Не то, что ей когда-либо было нужно.
Он будет обучать ее. Как чародей.
Она согласилась. Коди хотел такой судьбы.
Девушка взяла фамилию Розмари. Она вступила в ряды армии Альянса.
Новая сторона Штормграда.
Ей снова нужно было учиться жить по новому. Но ее душу тяготила потеря близкого человека. Коди. Он не шел у нее из головы. Девушка попросила своего наставника помочь ей забыть. Буквально. И он заблокировал ее воспоминания о Лордеронских Ублюдках. Она же, напротив, начала помогать ему вспомнить то, кем он был прежде.
Вопрос сближения был лишь вопросом времени. Не с ее стороны. Его.
Асмодей Ньювард влюбился в девушку. В ее заботу.
Почему она о нем заботилась? Ей казалось, что ему это нужно. И почему-то той было приятно это. Заботится о своем командире. О своем наставнике. Он научил ее не оглядываться назад. Она научила его смотреть вперед. Они были нужны друг другу в этот момент. Поэтому шли рука об руку.
Девушка проявляла заботу не только к своему командиру, но и другу. Лоренцу Блейкмору. Тот с самого начала, с Нордскола, относился к ней не так, как все. Там, где все видели лишь куклу, он видел личность, которая ему была приятна, независимо от ее прошлого. Он видел ее суть, которая пряталась за тщеславием, косметикой и манерностью. Они быстро подружились.
Марианна стала психологом своей роты. Каждый рекрут проходил через ее бережные руки. Дисциплина стала для нее новым проводником. Ей начали доверять, пусть и не сразу. Она же поняла, что такое уважение. Что значит быть по настоящему нужной. Что значит быть не только украшением.
Ей легко давалось изучение магии. Не удивительно, что взрывной характер выбрал пиромантию. А расчетливый разум - Школы Отречения и Трансмутации.
Постоянные лекции, часть из которых вела она сама. Строевая подготовка. Работа с оружием. Магия. Она начала новую жизнь. Снова.
Вопрос сближения был лишь вопросом времени. Не с ее стороны. Его.
Асмодей Ньювард влюбился в девушку. В ее заботу.
Почему она о нем заботилась? Ей казалось, что ему это нужно. И почему-то той было приятно это. Заботится о своем командире. О своем наставнике. Он научил ее не оглядываться назад. Она научила его смотреть вперед. Они были нужны друг другу в этот момент. Поэтому шли рука об руку.
Девушка проявляла заботу не только к своему командиру, но и другу. Лоренцу Блейкмору. Тот с самого начала, с Нордскола, относился к ней не так, как все. Там, где все видели лишь куклу, он видел личность, которая ему была приятна, независимо от ее прошлого. Он видел ее суть, которая пряталась за тщеславием, косметикой и манерностью. Они быстро подружились.
Марианна стала психологом своей роты. Каждый рекрут проходил через ее бережные руки. Дисциплина стала для нее новым проводником. Ей начали доверять, пусть и не сразу. Она же поняла, что такое уважение. Что значит быть по настоящему нужной. Что значит быть не только украшением.
Ей легко давалось изучение магии. Не удивительно, что взрывной характер выбрал пиромантию. А расчетливый разум - Школы Отречения и Трансмутации.
Постоянные лекции, часть из которых вела она сама. Строевая подготовка. Работа с оружием. Магия. Она начала новую жизнь. Снова.
Ванесса ван Клифф.
Много ли девушка знала о Братстве Справедливости, когда вступила в ряды армии? Отнюдь. Досужие сплетни знатных людей, которым те мешали жить. Она не испытывала к этой группировке симпатии или ненависти, ей было все равно. Была лишь задача - найти и уничтожить новые зачатки Алых Масок. И она это делала, вместе с остальными солдатами.
Ее навыки менять личину и подстраиваться пригодились. Девушка внедрилась, пусть ненадолго в ряды тех, кого агитировали присоединиться к Братству. Она узнала место встречи. Доложила командованию. И выступила против Братства совместно со своими сослуживцами. Ванесса погибла, чуть не забрав с собой тех, кто охотился за ней. Подорвала корабль на котором находилась, лишь бы не попасть в лапы правосудия.
Им повезло. 7-й Легион, как и прежде, выжил.
Ее навыки менять личину и подстраиваться пригодились. Девушка внедрилась, пусть ненадолго в ряды тех, кого агитировали присоединиться к Братству. Она узнала место встречи. Доложила командованию. И выступила против Братства совместно со своими сослуживцами. Ванесса погибла, чуть не забрав с собой тех, кто охотился за ней. Подорвала корабль на котором находилась, лишь бы не попасть в лапы правосудия.
Им повезло. 7-й Легион, как и прежде, выжил.
Танарис.
Песчаная пустошь была неприветлива. Но здесь было столько скрытых знаний и возможностей, что обойти этот край стороной было бы глупо.
Толвиры. Их артефакты - это какое-то чудо света. Девушка не преминула возможностью урвать один для себя. Ей пришлось долго входить в доверие к этой расе, но у нее получилось. И то возымело успех. Толвиры помогли ей с личным артефактом для нивеляции собственной трансмутации. Теперь чародейка могла превращаться в орла и обратно без каких-либо побочных эффектов. Если не считать, конечно, тот факт, что в форме она не могла использовать магию и говорить. Но это мелочи, которые меркнут по сравнению с тем, что та могла разведывать обстановку с воздуха.
Асмодей Ньювард покинул ряды армии. Из-за нее и благодаря ей. Девушка вдохновила его к жизни. Она себя за это долго ненавидела. Преобразуя ненависть к себе в ненависть к нему. Он даже не попрощался. Чего стоят его слова о любви к ней?
Плевать. У нее есть другая цель. Быть полезной армии.
В этот момент вернулся ее учитель со времен Нордскола. Сил Ренк. Она почерпнула много новых знаний от него и… его гримуар. Копию, которую тот любезно ей предоставил для самообучения. Прежде, чем попрощаться. Еще один старый знакомый покинул ее. Она не знала почему.
Легион вернулся в Штормград. Не надолго, чтобы перевести дух. Восполнить силы. Научиться чему-то новому в спокойной обстановке. Чтобы после выступить в Сумеречном Нагорье сражаясь против Орды, а после и Сумеречного молота.
Толвиры. Их артефакты - это какое-то чудо света. Девушка не преминула возможностью урвать один для себя. Ей пришлось долго входить в доверие к этой расе, но у нее получилось. И то возымело успех. Толвиры помогли ей с личным артефактом для нивеляции собственной трансмутации. Теперь чародейка могла превращаться в орла и обратно без каких-либо побочных эффектов. Если не считать, конечно, тот факт, что в форме она не могла использовать магию и говорить. Но это мелочи, которые меркнут по сравнению с тем, что та могла разведывать обстановку с воздуха.
Асмодей Ньювард покинул ряды армии. Из-за нее и благодаря ей. Девушка вдохновила его к жизни. Она себя за это долго ненавидела. Преобразуя ненависть к себе в ненависть к нему. Он даже не попрощался. Чего стоят его слова о любви к ней?
Плевать. У нее есть другая цель. Быть полезной армии.
В этот момент вернулся ее учитель со времен Нордскола. Сил Ренк. Она почерпнула много новых знаний от него и… его гримуар. Копию, которую тот любезно ей предоставил для самообучения. Прежде, чем попрощаться. Еще один старый знакомый покинул ее. Она не знала почему.
Легион вернулся в Штормград. Не надолго, чтобы перевести дух. Восполнить силы. Научиться чему-то новому в спокойной обстановке. Чтобы после выступить в Сумеречном Нагорье сражаясь против Орды, а после и Сумеречного молота.
Даларан.
Есть вещи, которые ты просто берешь, когда их тебе предлагают. Не раздумывая.
На тот момент сержант 7-го Легиона получила квоту на обучение в магократическом городе. Иметь образование Кирин-Тора почетно, хоть многие и не согласны с их методами обучения. А еще девушке нужна была передышка. Передышка от постоянной войны и сине-золотой формы.
Это был глоток свежего воздуха. Время, когда можно было просто жить. Почти как прежде. Но теперь с совершенно иной мотивацией. Ей нужна лицензия. И более структурное обучение.
Кто же знал, что ее любопытный нос приведет ту в клоаку Даларана? Туда, где она встретила старого знакомого? Ренк. Она была рада ему. И вдвойне была рада тому, что свободное время теперь тоже можно использовать для обучения демонологии. В компании гораздо более приятной, нежели престарелые преподаватель Академии.
Днем отличница в Академии. Вечерами ученица демонолога. А вскоре друг и соратник. А после…
После Даларанская почта с легкостью нашла ее.
“... военная кампания на территории горы Хиджал…”
“... явиться до 20.06.28 от ОТП для получения дальнейших распоряжений…”
“... Маг 2-го отделения поддержки, Марианна Розмари, призывается к исполнению воинского контракта…”
Сил прощался, когда уходил. Она не смогла. Не захотела.
На тот момент сержант 7-го Легиона получила квоту на обучение в магократическом городе. Иметь образование Кирин-Тора почетно, хоть многие и не согласны с их методами обучения. А еще девушке нужна была передышка. Передышка от постоянной войны и сине-золотой формы.
Это был глоток свежего воздуха. Время, когда можно было просто жить. Почти как прежде. Но теперь с совершенно иной мотивацией. Ей нужна лицензия. И более структурное обучение.
Кто же знал, что ее любопытный нос приведет ту в клоаку Даларана? Туда, где она встретила старого знакомого? Ренк. Она была рада ему. И вдвойне была рада тому, что свободное время теперь тоже можно использовать для обучения демонологии. В компании гораздо более приятной, нежели престарелые преподаватель Академии.Днем отличница в Академии. Вечерами ученица демонолога. А вскоре друг и соратник. А после…
После Даларанская почта с легкостью нашла ее.
“... военная кампания на территории горы Хиджал…”
“... явиться до 20.06.28 от ОТП для получения дальнейших распоряжений…”
“... Маг 2-го отделения поддержки, Марианна Розмари, призывается к исполнению воинского контракта…”
Сил прощался, когда уходил. Она не смогла. Не захотела.
Хиджал.
Сколько всего различных “дорай” существует на Азерот? От пестрого великолепия окружающих ее эльфов рябило в глазах. Чем больше вокруг существ, тем сложнее всем договориться. А если они не придут к договоренности - их сметут.
Очередное повышение звания. Теперь она старший сержант.
Бригада Специальных Операций.
Она специалист по магическим искусствам. Без лицензии. Иронично.
Она отметила повышение с тем, кто когда-то был син’дорай.
А уже на следующий день пыталась договориться с такими разными союзными силами о нападении на Сумеречный Молот. Ее послушали. Она удивилась этому.
Кажется девушка и правда изменилась. Впервые отметила это для самой себя.
Соратники смогли пробиться. Смогли отвоевать территории ночных эльфов.
Следующий шаг - Огненные просторы и Рагнарос. То было лишь вопросом времени. Девушка была уверена в том, что они справятся. Так и произошло.
7-й Легион вновь вернулся с победой в Штормград.
Очередное повышение звания. Теперь она старший сержант.
Бригада Специальных Операций.
Она специалист по магическим искусствам. Без лицензии. Иронично.
Она отметила повышение с тем, кто когда-то был син’дорай.
А уже на следующий день пыталась договориться с такими разными союзными силами о нападении на Сумеречный Молот. Ее послушали. Она удивилась этому.
Кажется девушка и правда изменилась. Впервые отметила это для самой себя.
Соратники смогли пробиться. Смогли отвоевать территории ночных эльфов.
Следующий шаг - Огненные просторы и Рагнарос. То было лишь вопросом времени. Девушка была уверена в том, что они справятся. Так и произошло.
7-й Легион вновь вернулся с победой в Штормград.
Западный Край.
Затишье вновь было скоротечным. Она не вышла из академического отпуска, но продолжала писать курсовую И сбегать с Силом в поисках различных около суицидальных авантюр. Вновь привкус адреналина кружил ей голову. Правда теперь тот был направлен в более созидательное русло. Почему-то чувства, когда спасаешь Азерот и когда творишь безумия совершенно различны. И второе ей нравилось. Может быть потому что рядом был он.
Фалион призывал 7-й Легион несколько раз. Западный Край оказался тем еще клубком змей. Епископ, с отравленным Бездной разумом. Горожане с вилами, которые атаковали Башню Магов. На что они рассчитывали выходя против элитного отряда и магов?
Они бы помогли им снова, но Королевство Штормград вновь призвало их исполнять свой долг.
Фалион призывал 7-й Легион несколько раз. Западный Край оказался тем еще клубком змей. Епископ, с отравленным Бездной разумом. Горожане с вилами, которые атаковали Башню Магов. На что они рассчитывали выходя против элитного отряда и магов?
Они бы помогли им снова, но Королевство Штормград вновь призвало их исполнять свой долг.
Тол Барад.
Небольшой архипелаг. Зачем он понадобился Орде? А им? Девушка не понимала этого. Но это не отменяло необходимости сражаться. Отстаивать интересы Альянса. Стычки были практически ежедневными. Жертв было много с обеих сторон. Вот только Орды было больше в разы. Но это не было поводом останавливаться.
Они захватили ордынских офицеров. Девушка даже успела пообщаться с пленным орком и убедить ее составить для нее словарь орочего языка. Она пожалела эту женщину. Хотела излечить ее сломанные кости. Капитан этого не оценил. А девушка искренне не понимала зачем увечить тех, кто идет на контакт?
Пока сама не оказалась в таком же положении. В плену Орды.
Сама стихия, море, подарило ее противнику. Ей было страшно. Снова страшно умереть, как тогда, в Нордсколе.
Ее допрашивал таурен. Тот, который днем ранее помог с обработкой ее ран. Она не ответила на вопрос, который тот хотел услышать. Имена командиров. За это чуть было не лишилась пальца.
Она пыталась сбежать совместно с еще одним пленным. Друидом из народа детей звезд. Конечно вдвоем те не справились бы с целым фортом. Но оставить его одного та не могла, оказав поддержку в его начинании. Подписывая им обоим смертный приговор.
Но их не лишили жизни. Тогда та поняла, что их обменяют. Та орчиха, что составляла для нее словарь жива. Их жизни посчитали равноценными. Они обе вернуться к своему командованию.
Так и произошло. Пыльный мешок на ее голове. Какой-то тролль тащил ее на место встречи. Когда ей открыли взор и она увидела перед собой мужчин и женщин, часть из которых была облачена в золото и синеву, ей хотелось закричать и бежать им навстречу. Огромным усилием воли девушка заставила себя устоять на месте. Пока обмен не свершился. Ослабевшие ноги еле донесли ту до союзников. Желания часто расходятся с возможностями - добежать та не смогла бы. Руки служителя Света, паладина Фридриха, ее сослуживца, бережно подхватили девушку, унося в лазарет. Ему предстояло заботиться о ней и выхаживать ее раны. Она не смогла более участвовать в этой кампании, но долго передохнуть ей не было суждено. Ведь сразу после Тол Барад им предстояло отправится в…
Они захватили ордынских офицеров. Девушка даже успела пообщаться с пленным орком и убедить ее составить для нее словарь орочего языка. Она пожалела эту женщину. Хотела излечить ее сломанные кости. Капитан этого не оценил. А девушка искренне не понимала зачем увечить тех, кто идет на контакт?
Пока сама не оказалась в таком же положении. В плену Орды.
Сама стихия, море, подарило ее противнику. Ей было страшно. Снова страшно умереть, как тогда, в Нордсколе.
Ее допрашивал таурен. Тот, который днем ранее помог с обработкой ее ран. Она не ответила на вопрос, который тот хотел услышать. Имена командиров. За это чуть было не лишилась пальца.
Она пыталась сбежать совместно с еще одним пленным. Друидом из народа детей звезд. Конечно вдвоем те не справились бы с целым фортом. Но оставить его одного та не могла, оказав поддержку в его начинании. Подписывая им обоим смертный приговор.
Но их не лишили жизни. Тогда та поняла, что их обменяют. Та орчиха, что составляла для нее словарь жива. Их жизни посчитали равноценными. Они обе вернуться к своему командованию.
Так и произошло. Пыльный мешок на ее голове. Какой-то тролль тащил ее на место встречи. Когда ей открыли взор и она увидела перед собой мужчин и женщин, часть из которых была облачена в золото и синеву, ей хотелось закричать и бежать им навстречу. Огромным усилием воли девушка заставила себя устоять на месте. Пока обмен не свершился. Ослабевшие ноги еле донесли ту до союзников. Желания часто расходятся с возможностями - добежать та не смогла бы. Руки служителя Света, паладина Фридриха, ее сослуживца, бережно подхватили девушку, унося в лазарет. Ему предстояло заботиться о ней и выхаживать ее раны. Она не смогла более участвовать в этой кампании, но долго передохнуть ей не было суждено. Ведь сразу после Тол Барад им предстояло отправится в…
Деревня Погребальных Костров.
Гилнеассцы жаждали отвоевать свою родину. Легион не мог остаться в стороне и выдвинулся на помощь союзникам. Каждый день чародейка облетала линию фронта. Докладывала лейтенанту Тарику то, что видела. Была его глазами и ушами. Его и капитана Харпера. И в любой момент была готова принять командование. Хоть того и не желала.
Однажды пришлось. Им предстояло захватить крепость, полную отрекшихся. Было принято решение сделать то как можно тише. И это получалось. Хоть Фортуна и отвернулась от них в самом конце. Им не удалось попасть в Цитадель, обнаружив себя. Выходов было всего два:
Пытаться прорваться через барьер в Цитадель. Это заняло бы много времени. Они были на открытом пространстве. Пока маги разрушали бы барьер остальные бы просто… гибли.
Второй вариант был дерзким и также маловероятным, как и первый. Уничтожить тех, кто был во внутреннем дворе. Захватить ворота. Перекрыть доступ возможному подкреплению нежити. Она уже приняла решение, но провела голосование, на которое потребовалось меньше минуты.
Их цель - ворота.
Их цель - забрать с собой как можно больше врагов. В идеале - выжить.
В пылу сражения очень тяжело размышлять. Когда по тебе стреляют из арбалетных болтов - тем более. Рыцарь Вальдес прикрыл ее, получая удар на себя. Кто-то фактически пожертвовал собой ради нее. Для девушки это было шоком. И мотивацией. Она не должна дать погибнуть хоть кому-то, кто доверил ей свою жизнь.
По крышам немногочисленный отряд смог перебраться на противоположную стену. Туда, где несколькими часами ранее они видели катапульту, которую лейтенант Вайтхилл приказал не трогать. Вальдес стал управлять ей. Чародейка заряжать огненными глыбами. Стрелки прикрывали их, как и маги. Это было тяжело. Может быть их спасением был Краули и другие воргены, которые вскоре помогли смести остатки нежити. А может быть они справились бы и самостоятельно. Кто знает?
Однажды пришлось. Им предстояло захватить крепость, полную отрекшихся. Было принято решение сделать то как можно тише. И это получалось. Хоть Фортуна и отвернулась от них в самом конце. Им не удалось попасть в Цитадель, обнаружив себя. Выходов было всего два:
Пытаться прорваться через барьер в Цитадель. Это заняло бы много времени. Они были на открытом пространстве. Пока маги разрушали бы барьер остальные бы просто… гибли.
Второй вариант был дерзким и также маловероятным, как и первый. Уничтожить тех, кто был во внутреннем дворе. Захватить ворота. Перекрыть доступ возможному подкреплению нежити. Она уже приняла решение, но провела голосование, на которое потребовалось меньше минуты.
Их цель - ворота.
Их цель - забрать с собой как можно больше врагов. В идеале - выжить.
В пылу сражения очень тяжело размышлять. Когда по тебе стреляют из арбалетных болтов - тем более. Рыцарь Вальдес прикрыл ее, получая удар на себя. Кто-то фактически пожертвовал собой ради нее. Для девушки это было шоком. И мотивацией. Она не должна дать погибнуть хоть кому-то, кто доверил ей свою жизнь.
По крышам немногочисленный отряд смог перебраться на противоположную стену. Туда, где несколькими часами ранее они видели катапульту, которую лейтенант Вайтхилл приказал не трогать. Вальдес стал управлять ей. Чародейка заряжать огненными глыбами. Стрелки прикрывали их, как и маги. Это было тяжело. Может быть их спасением был Краули и другие воргены, которые вскоре помогли смести остатки нежити. А может быть они справились бы и самостоятельно. Кто знает?
Детские шалости.
Больше в Гилнеасе Бригада находиться не могла. Их призвали туда, где их навыки нужнее. Им вновь предстояло спасать Азерот. Вновь плечом к плечу с Ордой.
Девушка чувствовала умиротворение. Была уверена, что смерть вновь минует ее. Она надеялась, что и ее товарищей судьба пощадит. Не все разделяли ее уверенность.
Лейтенант Вайтхилл находил утешение в бутылке. Одному ему пить было уже тошно, поэтому искал компании в ее лице. Девушка охотно ее ему составила. Речи Тарика были весьма угрюмыми. Он прямо заявлял, что не знает для чего живет. Она заинтриговала его тем, что покажет тому вкус жизни, если он выживет. Но сама не выдержала окончания вечера. Нельзя откладывать в долгий ящик то, что можешь сделать сейчас.
Шанса может и не представится. Пусть она и верила в свою удачу.
Она протянула ему руку.
Пригласила на прогулку.
Тарик не смог отказать, учитывая количество выпитого.
У девушки в голове не было четкого плана. Ей хотелось снега. Арканная вспышка телепортации перенесла их в Дун Морог. Чародейство помогло ей перенести сюда и ледянку, которую, выходит, у кого-то украла.
Она предложила лейтенанту покататься с горки.
Вы часто видите, как взрослый хмурый мужчина в латах катается с горки при этом радуясь, как ребенок?
Это прекрасно.
Те короткие мгновения счастья. У Тарика очень открытая и добрая улыбка. Как оказалось. Когда он перестает сводить брови к переносице.
Подхватив ее детский азарт он и сам начал предлагать авантюры. Вскоре крупный черный ворген в сумерках катал на своей спине маленькую чародейку.
Это их маленький секрет. Секрет, который те унесут с собой в могилу.
Тайна о забаве двух серьезных офицеров.
Девушка чувствовала умиротворение. Была уверена, что смерть вновь минует ее. Она надеялась, что и ее товарищей судьба пощадит. Не все разделяли ее уверенность.
Лейтенант Вайтхилл находил утешение в бутылке. Одному ему пить было уже тошно, поэтому искал компании в ее лице. Девушка охотно ее ему составила. Речи Тарика были весьма угрюмыми. Он прямо заявлял, что не знает для чего живет. Она заинтриговала его тем, что покажет тому вкус жизни, если он выживет. Но сама не выдержала окончания вечера. Нельзя откладывать в долгий ящик то, что можешь сделать сейчас.
Шанса может и не представится. Пусть она и верила в свою удачу.Она протянула ему руку.
Пригласила на прогулку.
Тарик не смог отказать, учитывая количество выпитого.
У девушки в голове не было четкого плана. Ей хотелось снега. Арканная вспышка телепортации перенесла их в Дун Морог. Чародейство помогло ей перенести сюда и ледянку, которую, выходит, у кого-то украла.
Она предложила лейтенанту покататься с горки.
Вы часто видите, как взрослый хмурый мужчина в латах катается с горки при этом радуясь, как ребенок?
Это прекрасно.
Те короткие мгновения счастья. У Тарика очень открытая и добрая улыбка. Как оказалось. Когда он перестает сводить брови к переносице.
Подхватив ее детский азарт он и сам начал предлагать авантюры. Вскоре крупный черный ворген в сумерках катал на своей спине маленькую чародейку.
Это их маленький секрет. Секрет, который те унесут с собой в могилу.
Тайна о забаве двух серьезных офицеров.
Усмиритель Небес.
На следующий день начались активные боевые действия. Воители защищали Аспектов, пока те вкладывали свои силы в Душу Дракона. Им нужно выиграть время в борьбе с Сумеречными драконами и Ультраксионом. Когда, казалось, все было уже потеряно, Тралл выстрелил в Смертокрыла, пускай не убив того, но повредив пластины на его спине. Не было времени на передышку. Герои Альянса и Орды начали преследование дракона на Усмирителе Небес.
Последние мгновения затишья. Там, наверху, в облаках, в окружении других драконов, которых не свели с ума Древние Боги.
Там снова, как прежде, девушка беседовала со своим другом Лоренцом. Вновь вдохновляла его на надежду. Веру. На жизнь.
Он подарил ей серебряную подвеску в форме орла. Застегнул ее на тонкой шее. Обнял подругу.
— Ты всегда была лучом света в кромешной тьме моей жизни.
Как и он для нее. И так и будет впредь. Громкие обещания.
БСО высадились на спине Смертокрыла, между его крыльев. Его раскаленная чешуя жгла ноги. Дракон сбрасывал со своей спины воителей. Сжигал их.
Там они потеряли Фридриха. Не было времени его оплакивать. Девушка пообещала себе, что сплетет венок для его могилы.
Еще один удар Тралла с помощью Души Дракона. Смертокрыл начал падать. Герои, что сопровождали тех, кто высадился ему на спину, помогли не кануть в пучину вместе с их врагом. Безумный дракон не сдается даже когда падает в Водоворот. Даже когда они снова и снова атакуют его, он продолжает сопротивляться.
Чуть позже девушка почувствовала давление и рывок в подреберье. Она опустила голову. Оторванный коготь Смертокрыла торчал из ее живота и груди. Девушка улыбнулась спинам соратников прежде, чем мир канул в темноту. Она выполнила свой долг. Она верит, что ее семья, ее БСО справятся… остался последний рывок.
Последние мгновения затишья. Там, наверху, в облаках, в окружении других драконов, которых не свели с ума Древние Боги.
Там снова, как прежде, девушка беседовала со своим другом Лоренцом. Вновь вдохновляла его на надежду. Веру. На жизнь.
Он подарил ей серебряную подвеску в форме орла. Застегнул ее на тонкой шее. Обнял подругу.
— Ты всегда была лучом света в кромешной тьме моей жизни.
Как и он для нее. И так и будет впредь. Громкие обещания.
БСО высадились на спине Смертокрыла, между его крыльев. Его раскаленная чешуя жгла ноги. Дракон сбрасывал со своей спины воителей. Сжигал их.
Там они потеряли Фридриха. Не было времени его оплакивать. Девушка пообещала себе, что сплетет венок для его могилы.
Еще один удар Тралла с помощью Души Дракона. Смертокрыл начал падать. Герои, что сопровождали тех, кто высадился ему на спину, помогли не кануть в пучину вместе с их врагом. Безумный дракон не сдается даже когда падает в Водоворот. Даже когда они снова и снова атакуют его, он продолжает сопротивляться.
Чуть позже девушка почувствовала давление и рывок в подреберье. Она опустила голову. Оторванный коготь Смертокрыла торчал из ее живота и груди. Девушка улыбнулась спинам соратников прежде, чем мир канул в темноту. Она выполнила свой долг. Она верит, что ее семья, ее БСО справятся… остался последний рывок.
Итог.
— Все когда-нибудь заканчивается, Марианна.
Когда мелькающие в быстром темпе образы померкли и она вновь оказалась в тишине, голос вновь заговорил с ней. Ее голос.
Она так и не поняла, какова цена ее жизни?
— Любовь, Марианна. Последний год ты вдохновляла людей к жизни. Ты учила их и училась сама. Верности, любви, доверию. Наполняла людей вокруг себя радостью и чувству прекрасного. Наполняла надеждой.
Хитрый Лис Коди - преступник, который прежде лишь эгоистично думал о себе. Он погиб во имя, а не ради чего-то. Он погиб, чтобы другие жили. Ты научила его мечтать. А он тебя - доверять.
Лоренц Блейкмор - скромный юноша, жаждущий спокойствия себе и своей семье, стал паладином. Стал героем. В том числе благодаря твоим письмам. Твоему участию. Твоей нежности по отношению к нему. Ты научила его уверенности. А он тебя - дружбе.
Асмодей Ньювард - малоинициативный, забавный и не приспособленный к жизни маг. Без стремления и цели. С желанием лишь закончить свои мучения в небытие. Он вырвался из оков бездействия, благодаря твоей заботе. Ты научила его смотреть в будущее, не оглядываясь назад. Он научил тебя тому же.
Ивейн Харпер - старый вояка, закаленный в десятках битв. Очерствевший за годы службы. Он научился давать людям второй шанс, благодаря тому, как ты сама менялась на его глазах. А тебя он научил повиновению, доблести и чести.
Тарик Вайтхилл - такой же, как и капитан. Вот-вот станет таким. Но ты смогла, пусть ненадолго, показать тому его внутреннего ребенка. Ты научила его радоваться мелочам. А он тебя - не отступать от задуманного и не откладывать на потом.
Сил Ренк - преступник своего народа, предатель по мнению многих. Тот, кому нигде нет места. Тот, кто даже от друга или ученика ждет ножа в спину. Благодаря тому, что снова и снова возвращалась к нему и всегда была искренне рада встрече, ты научила его доверию. А он тебя - любить.
Это те, кто важен конкретно для тебя. Те, кого ты наполняла жизнью не требуя ничего взамен. Без эгоизма и платы. А сколько людей еще прошло через твой кабинет? Кандидаты и рекруты. На некоторых ты наложила неизгладимое впечатление.
Все еще не понимаешь, Марианна? Твоя цена - яркость. Яркость твоей внешности, характера. Эмпатия. Стремления. Все, что делает тебя - тобой. Я хочу видеть, прощены ли твои грехи теми, кто тебе дорог. Смогут ли они вдохнуть в тебя жизнь? Или все было зря?
Когда мелькающие в быстром темпе образы померкли и она вновь оказалась в тишине, голос вновь заговорил с ней. Ее голос.
Она так и не поняла, какова цена ее жизни?
— Любовь, Марианна. Последний год ты вдохновляла людей к жизни. Ты учила их и училась сама. Верности, любви, доверию. Наполняла людей вокруг себя радостью и чувству прекрасного. Наполняла надеждой.Хитрый Лис Коди - преступник, который прежде лишь эгоистично думал о себе. Он погиб во имя, а не ради чего-то. Он погиб, чтобы другие жили. Ты научила его мечтать. А он тебя - доверять.
Лоренц Блейкмор - скромный юноша, жаждущий спокойствия себе и своей семье, стал паладином. Стал героем. В том числе благодаря твоим письмам. Твоему участию. Твоей нежности по отношению к нему. Ты научила его уверенности. А он тебя - дружбе.
Асмодей Ньювард - малоинициативный, забавный и не приспособленный к жизни маг. Без стремления и цели. С желанием лишь закончить свои мучения в небытие. Он вырвался из оков бездействия, благодаря твоей заботе. Ты научила его смотреть в будущее, не оглядываясь назад. Он научил тебя тому же.
Ивейн Харпер - старый вояка, закаленный в десятках битв. Очерствевший за годы службы. Он научился давать людям второй шанс, благодаря тому, как ты сама менялась на его глазах. А тебя он научил повиновению, доблести и чести.
Тарик Вайтхилл - такой же, как и капитан. Вот-вот станет таким. Но ты смогла, пусть ненадолго, показать тому его внутреннего ребенка. Ты научила его радоваться мелочам. А он тебя - не отступать от задуманного и не откладывать на потом.
Сил Ренк - преступник своего народа, предатель по мнению многих. Тот, кому нигде нет места. Тот, кто даже от друга или ученика ждет ножа в спину. Благодаря тому, что снова и снова возвращалась к нему и всегда была искренне рада встрече, ты научила его доверию. А он тебя - любить.
Это те, кто важен конкретно для тебя. Те, кого ты наполняла жизнью не требуя ничего взамен. Без эгоизма и платы. А сколько людей еще прошло через твой кабинет? Кандидаты и рекруты. На некоторых ты наложила неизгладимое впечатление.
Все еще не понимаешь, Марианна? Твоя цена - яркость. Яркость твоей внешности, характера. Эмпатия. Стремления. Все, что делает тебя - тобой. Я хочу видеть, прощены ли твои грехи теми, кто тебе дорог. Смогут ли они вдохнуть в тебя жизнь? Или все было зря?
Быть никем.
Серая, настолько непримечательная девушка, что ее запаха не учует и ворген, стоит в Саду Памяти. Ее глаза, лишенные цвета и зрачков, смотрят на могильную плиту, на которой написано:
Марианна Розмари
01.10.03 - 09.10.28
Верный друг и соратник.
01.10.03 - 09.10.28
Верный друг и соратник.
Кажется… это ее имя?..
Фоновая музыка
Последнее редактирование: