- Название
- «Кукольный Дом леди Морн»
- Запланированная дата
- 01.05.2026
- Место проведения
- Кул-тирас, Друствар
- Статус
- актуален
- Реалм
- Sanctuary
Очень глубоко и совсем далеко, в самых мрачных лесах Друствара, среди деревьев, что помнят времена первых поселенцев Кул-Тираса, стоит старое и измученное временем здание. Когда-то давно, это был театр. Сейчас же это просто очередное гниющее место, которое местные обходят стороной даже в светлое время суток.
Никто точно не помнит, что же там случилось. Поговаривают, что некая леди Элинор Морн, дочь обедневшего дома, решила построить сцену вдали от городов. Этим она хотела воплотить, казалось бы, одну из своих мечт. Создать место, где искусство значило бы больше, нежели золото и дряхлые титулы, что ни о чем бы не говорили за его пределами. Вскоре она собрала труппу бродячих актеров, музыкантов и танцоров. Всех, кто был готов посвятить себя сцене без остатка. Все, кому хоть глазком удалось увидеть выступления в этом театре, говорят, что они были безумно талантливы. Ходили слухи, что их представления заставляли пустить горькую слезу даже самых черствых моряков, повидавших на своем веку немало горя.
А потом, в одну из самых темных ночей, в премьеру последней пьесы, случилось нечто страшное. Никто не может даже представить, что там могло произойти. Потому что к утру театр закрылся. Двери его заколотили изнутри, а из него уже никто не выходил. Ни актеры, ни музыканты, ни те немногие зрители, что пришли в тот вечер.
Долгие годы местные жители находили в лесу тела. Они не принадлежали тем, кто был тогда внутри театра. Хотя близкие и надеялись, что наконец узнают причину их пропажи. Эти тела принадлежали тем, кто пытался посетить этот театр после его закрытия. Их лица застыли в странных улыбках. А их глаза были широко открыты. Ни ран, ни следов борьбы. Только взгляд, устремленный в никуда. Словно они увидели нечто такое, от чего их разум навсегда покинул этот мир, оставив лишь пустую оболочку.
Сейчас театр считается заброшенным. Крыша провалилась в нескольких местах, и сквозь дыры пробиваются лунные лучи по ночам. Стены поросли мхом и плющом, а ступени крыльца прогнили настолько, что хрустят под ногами, как сухие кости. Но по ночам оттуда доносится музыка. Старая, тянущая мелодия, которую никто не слышал последние пятьдесят лет. Она звучит так, будто её играет одинокий виолончелист в пустом зале, хотя внутри уже давно не осталось ни одного живого инструмента.
Иногда, в тавернах Боралуса можно встретить старика. Он называет себя… смотрителем? Он перебирает очень старые и уже пожелтевшие от времени билеты, бормочет себе что-то под нос. «Спектакль, не опоздать», — шепчет он, и в его глазах мелькает что-то далекое и пугающее. Стоит он зачастую рядом с таверной, прислонившись к стене, и провожает взглядом каждого прохожего. Иногда он протягивает билет, но как только кто-то тянется за ним, старик тут же прячет руку за спину и отворачивается.
Те, кто всё же решались войти в театр, рассказывали странные вещи. Внутри театр больше, нежели кажется снаружи. Коридоры ведут не туда, куда должны. Лестницы обрываются там, где их быть не может, и продолжаются там, где им неоткуда взяться. А в зрительном зале всегда горит свет, даже когда снаружи лесная ночь. Мерцающие лампы на стенах не гаснут, хотя масло в них должно было высохнуть еще десятки лет назад.
И говорят, что если остаться там до полуночи, сцена оживает. На ней появляются фигуры. Они не говорят ни слова. Просто наблюдают за тем, кто пришел. Они не двигаются с места, но кажется, что они видят тебя насквозь, читают все твои мысли и страхи, которые ты так долго прятал даже от самого себя.
И просто ждут…
Когда он займет свое место в партере.
Либо же…
На сцене.
Никто точно не помнит, что же там случилось. Поговаривают, что некая леди Элинор Морн, дочь обедневшего дома, решила построить сцену вдали от городов. Этим она хотела воплотить, казалось бы, одну из своих мечт. Создать место, где искусство значило бы больше, нежели золото и дряхлые титулы, что ни о чем бы не говорили за его пределами. Вскоре она собрала труппу бродячих актеров, музыкантов и танцоров. Всех, кто был готов посвятить себя сцене без остатка. Все, кому хоть глазком удалось увидеть выступления в этом театре, говорят, что они были безумно талантливы. Ходили слухи, что их представления заставляли пустить горькую слезу даже самых черствых моряков, повидавших на своем веку немало горя.
А потом, в одну из самых темных ночей, в премьеру последней пьесы, случилось нечто страшное. Никто не может даже представить, что там могло произойти. Потому что к утру театр закрылся. Двери его заколотили изнутри, а из него уже никто не выходил. Ни актеры, ни музыканты, ни те немногие зрители, что пришли в тот вечер.
Долгие годы местные жители находили в лесу тела. Они не принадлежали тем, кто был тогда внутри театра. Хотя близкие и надеялись, что наконец узнают причину их пропажи. Эти тела принадлежали тем, кто пытался посетить этот театр после его закрытия. Их лица застыли в странных улыбках. А их глаза были широко открыты. Ни ран, ни следов борьбы. Только взгляд, устремленный в никуда. Словно они увидели нечто такое, от чего их разум навсегда покинул этот мир, оставив лишь пустую оболочку.
Сейчас театр считается заброшенным. Крыша провалилась в нескольких местах, и сквозь дыры пробиваются лунные лучи по ночам. Стены поросли мхом и плющом, а ступени крыльца прогнили настолько, что хрустят под ногами, как сухие кости. Но по ночам оттуда доносится музыка. Старая, тянущая мелодия, которую никто не слышал последние пятьдесят лет. Она звучит так, будто её играет одинокий виолончелист в пустом зале, хотя внутри уже давно не осталось ни одного живого инструмента.
Иногда, в тавернах Боралуса можно встретить старика. Он называет себя… смотрителем? Он перебирает очень старые и уже пожелтевшие от времени билеты, бормочет себе что-то под нос. «Спектакль, не опоздать», — шепчет он, и в его глазах мелькает что-то далекое и пугающее. Стоит он зачастую рядом с таверной, прислонившись к стене, и провожает взглядом каждого прохожего. Иногда он протягивает билет, но как только кто-то тянется за ним, старик тут же прячет руку за спину и отворачивается.
Те, кто всё же решались войти в театр, рассказывали странные вещи. Внутри театр больше, нежели кажется снаружи. Коридоры ведут не туда, куда должны. Лестницы обрываются там, где их быть не может, и продолжаются там, где им неоткуда взяться. А в зрительном зале всегда горит свет, даже когда снаружи лесная ночь. Мерцающие лампы на стенах не гаснут, хотя масло в них должно было высохнуть еще десятки лет назад.
И говорят, что если остаться там до полуночи, сцена оживает. На ней появляются фигуры. Они не говорят ни слова. Просто наблюдают за тем, кто пришел. Они не двигаются с места, но кажется, что они видят тебя насквозь, читают все твои мысли и страхи, которые ты так долго прятал даже от самого себя.
И просто ждут…
Когда он займет свое место в партере.
Либо же…
На сцене.
Фоновая музыка
Последнее редактирование: