- Полное имя
- Её Благородие Веландра из дома Эльтанин
- Игровое имя
- Веландра
- Статус
- Жив
- Нация
- Сурамар
- Пол
- Женский
- Класс
- Чародейка
- Специализация
- Хрономантия
- Верования
- Нет
- Места
- Расколотые острова
- Отыгрыш
- Постоянный отыгрыш
Во времена столь давние, что их уже не помнит сама Веландра, дом Эльтанин стоял в ряду величайших домов Сурамара. Впрочем, как и многие иные дома тех древних эпох, о существовании некоторых из которых история уже давно забыла. Эльтанин не первые и не последние, - были столь же великие дома и до них, и после их падения. Не секрет, что за тысячелетия ожесточенной конкуренции конфигурация и расстановка сил на политической арене вечно менялись: некогда великие, занимавшие пальму первенства благородные дома сокрушительно падали в низы пищевой цепи, а молодые, зарождающиеся династии в одночасье их заменяли. В общем, весьма обыденное явление в кругах сурамарской аристократии. И так из столетия в столетие, из тысячелетия в тысячелетия - и лишь немногим удалось выстоять под напором песков времени.
Госпожа Эльтанин была одной из тех, кто своими же глазами видела и расцвет, и падение своего дома. И во времена Древней империи, и уже под барьером Элисанды - в самые разные времена и исторические эпохи. Она знала звёздный час и находилась в паре шагов от пропасти. Она теряла надежду на успех и обретала его через тернии ожесточенной внутриполитической борьбы. И тем не менее, чем дольше длилась эта борьба, тем всё больше цементировался облик сурамарских элит. За такими домами, как Стеллерис, Лунарх, Астравар и Весперос сохранялось неоспоримое первенство, и ничто не могло изменить это. Даже стычки между этими титанами, даже формирование коалиций, - просто ничто.
Возвращаясь к дому Эльтанин, к приходу Легиона он, в конце концов, преодолел кризисы и невзгоды, но ценой потери своего статуса раз и навсегда. К счастью, история всё ещё помнит, что некогда госпожа Веландра удачно вышла замуж за одного из отпрысков благородных и цветущих Нарассин, когда оба дома были сильны и общались друг с другом как равные, а не с позиции силы как сейчас. Но это было давно. Теперь же, желая удержаться на плаву как госпожа одного из угасших домов, Веландра пошла не на самую приятную, но просто необходимую для неё сделку - вассализацию. Помня о старой дружбе и прежде всего об интересах самих Нарассин, его главы приняли присягу верности леди, и та войдет на многие столетия во двор своих ещё держащихся на плаву родичей как одна из придворных советников. Всё же, хотя бы из приличия к родственнице и уважения к её большому политическому, пускай и не всегда удачному опыту было бы странно не дать ей, матриарху, такую весомую роль при дворе, к тому же, к своим обязанностям она всегда относилась с предельной ответственностью.
Сама же леди в конечном счете примирилась с ролью "второй" и не видела в ней ничего позорного. Со временем ей пришло понимание, что вовсе необязательно быть публичным лицом, везде первой, ибо театром куда эффективнее править из тени. Благодаря переосмыслению ценностей и стратегии в политике, Веландра органично влилась в круги дома Нарассин. Отныне она предпочла быть ближе непосредственно к своей новоявленной госпоже, леди Андарис Нарассин, используя хитрость и интриганство, чтобы принести величие не только своим новым господам, но и себе самой. Невзрачная и донельзя исполнительная, со временем она стала располагать её доверием, всё больше и больше укрепляясь в статусе придворной советницы на зависть внутренним конкурентам. И казалось, именно в этот момент всё наладилось: дом Эльтанин нашёл весьма амбициозных покровителей, под сенью которых он бы без труда возродился через несколько последующих столетий.
Однако ситуация резко переменилась, и ветерок неопределенности из-за границы подул на всё сурамарское общество разом.
Веландра воспринимала демоническую оккупацию как нежелательный поворот в своей жизни, но смирение с новыми реалиями пришло достаточно быстро. Сориентировавшись, Веландра сделала ставку на Легион, а потому поначалу работала на него с большим энтузиазмом, чтобы в Сурамаре будущего занять достойное место среди перерожденных в Скверне шал'дорай, исполняя практически любые прихоти госпожи, сколько бы циничными они ни были. Демоны для неё стали лишь новыми авторитетами, с которыми приходилось отныне считаться. Принимать дар Скверны, однако, она не спешила и постоянно откладывала эту процедуру: понимая, что рано или поздно Сурамар и его народ окончательно преобразятся, она подготавливала себя к этому дню. Методично изучала магию Скверны и новоявленных сквернорожденных, их поведение и изменения в повадках. Веландра была не из тех, кто сломя голову в погоне за властью, сиюминутно откажется от старых привычек и примет новую неизведанную ей силу - чародейке требовалось время, и оно у неё, к счастью, было. Великий магистр не торопила поданных с этим судьбоносным решением.
Однако со временем большинство скверноподанных у Веландры вызывало лишь отвращение. Их характер преобразовался до неузнаваемости, а негативные черты раздувались в несколько раз. Будто бы бешеные звери, они были помешаны на могуществе, смотрели на чистых сородичей свысока и проявляли просто варварскую жестокость и сами по себе были достаточно иррациональны. Эти наблюдения красноречиво подтверждала сама госпожа Нарассин, превратившись из некогда властолюбивой, но всё же расчетливой дамы в самое настоящее чудовище, готовое казнить за любой косой взгляд в свою сторону. Мысль о том, что она станет такой же, вызывала внутренний протест, однако разумом она понимала, что лишь оттягивает неизбежное, и рано или поздно придется сделать окончательный выбор. Конечно, если бы прижали к стенке, она бы сделала его в пользу собственной сохранности, не иначе.
Наблюдая за амбициозной госпожой, что только выиграла от всей сложившейся ситуации, вскоре заняв место Талисры как новая Первая чародейка, Веландра испытывала двоякие ощущения: с одной стороны, вот он - звёздный час дома Нарассин и всех его вассалов, включая дом Эльтанин, - она как никогда прежде возвысилась в обществе Сурамара; но с другой стороны - предугадывать желания своей леди становилась всё сложнее, она становилась всё более безрассудной и непредсказуемой, представляя скрытную опасность для самой Веландры. Что она пожелает завтра? Кто попадет под подозрения как неблагонадежный? Какой перфоманс она сотворит завтра? И не задохнется ли сама Нарассин от своих непомерных амбиций? Не было ответов и предугадать их было почти невозможно. Чародейка продолжала следовать за своей госпожой и исполнять её самые гнусные приказы даже не потому, что не могла ослушаться, а потому что это было выгодно в первую очередь ей - лучше быть в фаворитах, чем в опале такой грозной хозяйки. Правда, до определенной поры, пока минусы от такой службы не стали явственно перевешивать плюсы. А столь хрупкому балансу всё-таки было суждено пошатнуться.
Война затягивалась и шла не самым лучшим образом для Сурамара. От активного наступления союзные силы перешли к глухой обороне. Настроения Веландры в те времена были переменчивы и часто колебались: чем больше Сумеречная стража терпела поражений, тем ожесточеннее становилась хватка демонических повелителей, которые уже не гнушались в открытую терроризировать даже самых лояльных шал'дорай, показывая, кто тут истинный хозяин. Вскоре репрессии, некогда задевавшие преимущественно низшие слои населения Сурамара, по отношению к которым Веландра всегда была равнодушной, перекинулись на высший свет. Росла общая подозрительность и напряженность. За неаккуратно сказанное слово против демонов, будь это просто шутка или мимолетное выражение обеспокоенности, целая благородная семья могла быть задержана и самым гнилым образом предана расправе публике на потеху. Таких вопиющих случаев становилось всё больше, и уже нельзя было назвать это "исключением" из правил - скорее, это был уже неразборчивый террор всех тех, кто попадал под горячую руку рассерженных владык.
И самое ужасное, что от этого уже не был застрахован никто - играла роль лишь личная верность Легиону, а это значило становление бесправным рабом демонов, а не полноправным уважаемым союзником, как было обещано изначально. Уже никто и не вспомнит слова лорда Гул’дана о сохранности их титулов и образа жизни в случае оккупации, хотя в них и не сильно то и хотелось верить, но теперь они становились просто пылью в глаза. Такое положение дел явно не устраивало чародейку - в её планах не было становиться расходным материалом демонов. Самое время было пересмотреть приоритеты и искать пути отхода, ибо тенденции были не самыми радужными.
Чародейка, потрясенная раскручивающимся маховиком насилия в среде высшего света, перебирала для себя различные варианты - то ли бежать, то ли стараться пережить хаос в его эпицентре - и оба варианта донельзя неоправданно рискованные. Её внутренние противоречия усугублялись разгромными поражениями Сурамара на фронтах против иноземцев, а также нарастающими слухами о набирающем обороты восстании, о масштабах которого агитаторы, конечно, говорили как о преувеличении, но уже тут и там мелькала символика Сумеречной лилии - любимого цветка Талисры. Даже не интересующемуся политикой аристократу становилась очевидно, что ситуация резко ухудшается и дестабилизируется, а Веландре в силу своей дальновидности - подавно. Это было состояние, сравнимое с нахождением между молотом и наковальней. Надо было действовать, и желательно - быстро.
В конце концов, преодолев сомнения, она стремилась аккуратно связаться с восстанием, но на это либо не было времени, либо возможности, поэтому она делала то немногое, что было в её силах, а именно - начать заметать следы, ибо становилось очевидным - режим Элисанды трещит по швам, а демоны звереют. Сама ситуация развивалась крайне стремительно, один высокопоставленный чин Великого магистра падал за другим, а легионы Сумеречной стражи потерпели разгромное поражение под Цитаделью Лунной стражи, в то же время в сурамарском сенате разгорались ожесточенные диспуты. Нарастающий политический кризис - явное свидетельство того, что Элисанда не в полной мере контролировала ситуацию.
Используя коррупционные схемы и воздействие на бюрократический аппарат, а также связи при арбитраже Сумеречной стражи, Веландра инициировала уничтожение большей части документации и дел из архива, свидетельствующие об её наиболее громких делах, а именно - ссылка и депортация неугодных ночнорожденных, отлов и погром потенциальных мятежников в черте города, сфабрикованные дела против якобы похитителей манавина и тех, кто в разбоях никогда не участвовал, лишь бы выполнить необходимую норму, и много иных деяний, о которых не следовало знать никому. Конечно, этот процесс был небыстрым и крайне рискованным, но женщина окольными путями все-таки получила желаемое и смогла выйти относительно чистой из этой истории.
Незадолго до открытого восстания Веландра отчаянно искала пути отступления на случай, если репрессии всё-таки заденут и её - переговаривалась с сочувствующими восстанию, искала лазейки выйти на контакт с его представителями, но процесс сильно тормозился из-за царившей атмосферы взаимного недоверия и наблюдения друг за другом. В воздухе отчетливо пахло жаренным, и казалось, в любой момент её может настичь кара за любое вымышленное или нет преступление - под стать тому, как она когда-то фабриковала дела против простолюдинов. О, ирония! Госпожа Нарассин, безрассудная и подозрительная, теперь видела изменника в каждом, кто имел наглость хоть сколько-нибудь ошибиться - и даже бытие скверноподанным не спасало от её гнева. Они, ровно как и обычные ночнорожденные, подвергались такой же жестокой порке. И звёзды ведают, что было бы дальше, если бы после светского раута знати в Квартале Звёзд не вспыхнуло открытое восстание.
В этом хаосе стало непонятно, кто кого, поэтому Веландра заняла выжидательную позицию, временно пропав с поля зрения своих господ. Она окопалась со своей гвардией в родовом поместье, созерцая, чья в итоге возьмет верх. Через несколько дней ожесточенных боев стало очевидно, что силы сопротивления прорываются вглубь, подступая в опасную близость с владениями самой Веландры. Тогда, оборвав окончательную связь с госпожой Андарис, чародейка решается на предательство и капитулирует перед поступающей гвардией дома Лунокрылых, но требуя вместе с этим диалог с его патриархом.
Она не сразу удостоилась аудиенции, выжидая как военнопленная. Были разговоры и об её казни без суда и следствий, узнав, на кого Веландра прежде работала. В конце концов, встреча с лордом Фамиретом состоялась. Напряженные переговоры окончились предоставлением для Веландры шанса показать себя в деле. Пораженная чародейка первым же делом передала дому Лунокрылых всю свою гвардию и богатства без остатка, а сама госпожа посвятила себя делам в тылу - сначала ей доверили организацию и поставку припасов в Шал’аран из Даларан, затем - поиск шпионов и диверсантов на освобожденных территориях. Лишь в самом конце, когда для последнего рывка потребовались все силы шал’дорай, она была привлечена к осаде Цитадели Ночи. И хотя в глубине души она понимала тщетность этого мероприятия, отступать было уже нельзя. На её глазах свершилось то, чего не должно было быть, - и это повергло в шок. Видения Элисанды оказались ошибочны, и Сурамар был освобожден от демонической оккупации. Такой поворот событий надолго не выйдет из головы чародейки, заставляя её искать ответ на эту загадку истории.
Теперь бездыханное тело госпожи Нарассин разлагалось на мраморных улицах перед ногами жалких иноземцев, а некогда всемогущий лорд Гул'дан был превращен в пыль. Кто-то сделал неправильную ставку, а кто-то - вышел победителем в этой лотерее жизни. Леди Эльтанин тоже могла быть в числе проигравших, если бы вовремя не поменяла сторону. Не видения будущего, на которые так охотно полагалась Элисанда, а банальное ощущение личной выгоды позволило Веландре здесь и сейчас стоять на ногах, живой, чистой от пагубной магии, освобожденной от безумия своих прежних господ. Как же это льстило и раздувало самомнение. Тем не менее, жизнь продолжалась, и она будет и дальше следовать своим прежним целям, - дом Эльтанин возродится под покровительством могущественных Лунокрылых, умывшись кровью их общих врагов. И если нужно - последует в самое пекло вслед за своим лордом, ведь установилась новая власть, в глазах которой следует с первых же дней выстроить хорошее впечатление о себе. Такой шанс выдается раз в тысячи лет.
Пора начать всё с начала.
Госпожа Эльтанин была одной из тех, кто своими же глазами видела и расцвет, и падение своего дома. И во времена Древней империи, и уже под барьером Элисанды - в самые разные времена и исторические эпохи. Она знала звёздный час и находилась в паре шагов от пропасти. Она теряла надежду на успех и обретала его через тернии ожесточенной внутриполитической борьбы. И тем не менее, чем дольше длилась эта борьба, тем всё больше цементировался облик сурамарских элит. За такими домами, как Стеллерис, Лунарх, Астравар и Весперос сохранялось неоспоримое первенство, и ничто не могло изменить это. Даже стычки между этими титанами, даже формирование коалиций, - просто ничто.
Возвращаясь к дому Эльтанин, к приходу Легиона он, в конце концов, преодолел кризисы и невзгоды, но ценой потери своего статуса раз и навсегда. К счастью, история всё ещё помнит, что некогда госпожа Веландра удачно вышла замуж за одного из отпрысков благородных и цветущих Нарассин, когда оба дома были сильны и общались друг с другом как равные, а не с позиции силы как сейчас. Но это было давно. Теперь же, желая удержаться на плаву как госпожа одного из угасших домов, Веландра пошла не на самую приятную, но просто необходимую для неё сделку - вассализацию. Помня о старой дружбе и прежде всего об интересах самих Нарассин, его главы приняли присягу верности леди, и та войдет на многие столетия во двор своих ещё держащихся на плаву родичей как одна из придворных советников. Всё же, хотя бы из приличия к родственнице и уважения к её большому политическому, пускай и не всегда удачному опыту было бы странно не дать ей, матриарху, такую весомую роль при дворе, к тому же, к своим обязанностям она всегда относилась с предельной ответственностью.
Сама же леди в конечном счете примирилась с ролью "второй" и не видела в ней ничего позорного. Со временем ей пришло понимание, что вовсе необязательно быть публичным лицом, везде первой, ибо театром куда эффективнее править из тени. Благодаря переосмыслению ценностей и стратегии в политике, Веландра органично влилась в круги дома Нарассин. Отныне она предпочла быть ближе непосредственно к своей новоявленной госпоже, леди Андарис Нарассин, используя хитрость и интриганство, чтобы принести величие не только своим новым господам, но и себе самой. Невзрачная и донельзя исполнительная, со временем она стала располагать её доверием, всё больше и больше укрепляясь в статусе придворной советницы на зависть внутренним конкурентам. И казалось, именно в этот момент всё наладилось: дом Эльтанин нашёл весьма амбициозных покровителей, под сенью которых он бы без труда возродился через несколько последующих столетий.
Однако ситуация резко переменилась, и ветерок неопределенности из-за границы подул на всё сурамарское общество разом.
Веландра воспринимала демоническую оккупацию как нежелательный поворот в своей жизни, но смирение с новыми реалиями пришло достаточно быстро. Сориентировавшись, Веландра сделала ставку на Легион, а потому поначалу работала на него с большим энтузиазмом, чтобы в Сурамаре будущего занять достойное место среди перерожденных в Скверне шал'дорай, исполняя практически любые прихоти госпожи, сколько бы циничными они ни были. Демоны для неё стали лишь новыми авторитетами, с которыми приходилось отныне считаться. Принимать дар Скверны, однако, она не спешила и постоянно откладывала эту процедуру: понимая, что рано или поздно Сурамар и его народ окончательно преобразятся, она подготавливала себя к этому дню. Методично изучала магию Скверны и новоявленных сквернорожденных, их поведение и изменения в повадках. Веландра была не из тех, кто сломя голову в погоне за властью, сиюминутно откажется от старых привычек и примет новую неизведанную ей силу - чародейке требовалось время, и оно у неё, к счастью, было. Великий магистр не торопила поданных с этим судьбоносным решением.
Однако со временем большинство скверноподанных у Веландры вызывало лишь отвращение. Их характер преобразовался до неузнаваемости, а негативные черты раздувались в несколько раз. Будто бы бешеные звери, они были помешаны на могуществе, смотрели на чистых сородичей свысока и проявляли просто варварскую жестокость и сами по себе были достаточно иррациональны. Эти наблюдения красноречиво подтверждала сама госпожа Нарассин, превратившись из некогда властолюбивой, но всё же расчетливой дамы в самое настоящее чудовище, готовое казнить за любой косой взгляд в свою сторону. Мысль о том, что она станет такой же, вызывала внутренний протест, однако разумом она понимала, что лишь оттягивает неизбежное, и рано или поздно придется сделать окончательный выбор. Конечно, если бы прижали к стенке, она бы сделала его в пользу собственной сохранности, не иначе.
Наблюдая за амбициозной госпожой, что только выиграла от всей сложившейся ситуации, вскоре заняв место Талисры как новая Первая чародейка, Веландра испытывала двоякие ощущения: с одной стороны, вот он - звёздный час дома Нарассин и всех его вассалов, включая дом Эльтанин, - она как никогда прежде возвысилась в обществе Сурамара; но с другой стороны - предугадывать желания своей леди становилась всё сложнее, она становилась всё более безрассудной и непредсказуемой, представляя скрытную опасность для самой Веландры. Что она пожелает завтра? Кто попадет под подозрения как неблагонадежный? Какой перфоманс она сотворит завтра? И не задохнется ли сама Нарассин от своих непомерных амбиций? Не было ответов и предугадать их было почти невозможно. Чародейка продолжала следовать за своей госпожой и исполнять её самые гнусные приказы даже не потому, что не могла ослушаться, а потому что это было выгодно в первую очередь ей - лучше быть в фаворитах, чем в опале такой грозной хозяйки. Правда, до определенной поры, пока минусы от такой службы не стали явственно перевешивать плюсы. А столь хрупкому балансу всё-таки было суждено пошатнуться.
Война затягивалась и шла не самым лучшим образом для Сурамара. От активного наступления союзные силы перешли к глухой обороне. Настроения Веландры в те времена были переменчивы и часто колебались: чем больше Сумеречная стража терпела поражений, тем ожесточеннее становилась хватка демонических повелителей, которые уже не гнушались в открытую терроризировать даже самых лояльных шал'дорай, показывая, кто тут истинный хозяин. Вскоре репрессии, некогда задевавшие преимущественно низшие слои населения Сурамара, по отношению к которым Веландра всегда была равнодушной, перекинулись на высший свет. Росла общая подозрительность и напряженность. За неаккуратно сказанное слово против демонов, будь это просто шутка или мимолетное выражение обеспокоенности, целая благородная семья могла быть задержана и самым гнилым образом предана расправе публике на потеху. Таких вопиющих случаев становилось всё больше, и уже нельзя было назвать это "исключением" из правил - скорее, это был уже неразборчивый террор всех тех, кто попадал под горячую руку рассерженных владык.
И самое ужасное, что от этого уже не был застрахован никто - играла роль лишь личная верность Легиону, а это значило становление бесправным рабом демонов, а не полноправным уважаемым союзником, как было обещано изначально. Уже никто и не вспомнит слова лорда Гул’дана о сохранности их титулов и образа жизни в случае оккупации, хотя в них и не сильно то и хотелось верить, но теперь они становились просто пылью в глаза. Такое положение дел явно не устраивало чародейку - в её планах не было становиться расходным материалом демонов. Самое время было пересмотреть приоритеты и искать пути отхода, ибо тенденции были не самыми радужными.
Чародейка, потрясенная раскручивающимся маховиком насилия в среде высшего света, перебирала для себя различные варианты - то ли бежать, то ли стараться пережить хаос в его эпицентре - и оба варианта донельзя неоправданно рискованные. Её внутренние противоречия усугублялись разгромными поражениями Сурамара на фронтах против иноземцев, а также нарастающими слухами о набирающем обороты восстании, о масштабах которого агитаторы, конечно, говорили как о преувеличении, но уже тут и там мелькала символика Сумеречной лилии - любимого цветка Талисры. Даже не интересующемуся политикой аристократу становилась очевидно, что ситуация резко ухудшается и дестабилизируется, а Веландре в силу своей дальновидности - подавно. Это было состояние, сравнимое с нахождением между молотом и наковальней. Надо было действовать, и желательно - быстро.
В конце концов, преодолев сомнения, она стремилась аккуратно связаться с восстанием, но на это либо не было времени, либо возможности, поэтому она делала то немногое, что было в её силах, а именно - начать заметать следы, ибо становилось очевидным - режим Элисанды трещит по швам, а демоны звереют. Сама ситуация развивалась крайне стремительно, один высокопоставленный чин Великого магистра падал за другим, а легионы Сумеречной стражи потерпели разгромное поражение под Цитаделью Лунной стражи, в то же время в сурамарском сенате разгорались ожесточенные диспуты. Нарастающий политический кризис - явное свидетельство того, что Элисанда не в полной мере контролировала ситуацию.
Используя коррупционные схемы и воздействие на бюрократический аппарат, а также связи при арбитраже Сумеречной стражи, Веландра инициировала уничтожение большей части документации и дел из архива, свидетельствующие об её наиболее громких делах, а именно - ссылка и депортация неугодных ночнорожденных, отлов и погром потенциальных мятежников в черте города, сфабрикованные дела против якобы похитителей манавина и тех, кто в разбоях никогда не участвовал, лишь бы выполнить необходимую норму, и много иных деяний, о которых не следовало знать никому. Конечно, этот процесс был небыстрым и крайне рискованным, но женщина окольными путями все-таки получила желаемое и смогла выйти относительно чистой из этой истории.
Незадолго до открытого восстания Веландра отчаянно искала пути отступления на случай, если репрессии всё-таки заденут и её - переговаривалась с сочувствующими восстанию, искала лазейки выйти на контакт с его представителями, но процесс сильно тормозился из-за царившей атмосферы взаимного недоверия и наблюдения друг за другом. В воздухе отчетливо пахло жаренным, и казалось, в любой момент её может настичь кара за любое вымышленное или нет преступление - под стать тому, как она когда-то фабриковала дела против простолюдинов. О, ирония! Госпожа Нарассин, безрассудная и подозрительная, теперь видела изменника в каждом, кто имел наглость хоть сколько-нибудь ошибиться - и даже бытие скверноподанным не спасало от её гнева. Они, ровно как и обычные ночнорожденные, подвергались такой же жестокой порке. И звёзды ведают, что было бы дальше, если бы после светского раута знати в Квартале Звёзд не вспыхнуло открытое восстание.
В этом хаосе стало непонятно, кто кого, поэтому Веландра заняла выжидательную позицию, временно пропав с поля зрения своих господ. Она окопалась со своей гвардией в родовом поместье, созерцая, чья в итоге возьмет верх. Через несколько дней ожесточенных боев стало очевидно, что силы сопротивления прорываются вглубь, подступая в опасную близость с владениями самой Веландры. Тогда, оборвав окончательную связь с госпожой Андарис, чародейка решается на предательство и капитулирует перед поступающей гвардией дома Лунокрылых, но требуя вместе с этим диалог с его патриархом.
Она не сразу удостоилась аудиенции, выжидая как военнопленная. Были разговоры и об её казни без суда и следствий, узнав, на кого Веландра прежде работала. В конце концов, встреча с лордом Фамиретом состоялась. Напряженные переговоры окончились предоставлением для Веландры шанса показать себя в деле. Пораженная чародейка первым же делом передала дому Лунокрылых всю свою гвардию и богатства без остатка, а сама госпожа посвятила себя делам в тылу - сначала ей доверили организацию и поставку припасов в Шал’аран из Даларан, затем - поиск шпионов и диверсантов на освобожденных территориях. Лишь в самом конце, когда для последнего рывка потребовались все силы шал’дорай, она была привлечена к осаде Цитадели Ночи. И хотя в глубине души она понимала тщетность этого мероприятия, отступать было уже нельзя. На её глазах свершилось то, чего не должно было быть, - и это повергло в шок. Видения Элисанды оказались ошибочны, и Сурамар был освобожден от демонической оккупации. Такой поворот событий надолго не выйдет из головы чародейки, заставляя её искать ответ на эту загадку истории.
Теперь бездыханное тело госпожи Нарассин разлагалось на мраморных улицах перед ногами жалких иноземцев, а некогда всемогущий лорд Гул'дан был превращен в пыль. Кто-то сделал неправильную ставку, а кто-то - вышел победителем в этой лотерее жизни. Леди Эльтанин тоже могла быть в числе проигравших, если бы вовремя не поменяла сторону. Не видения будущего, на которые так охотно полагалась Элисанда, а банальное ощущение личной выгоды позволило Веландре здесь и сейчас стоять на ногах, живой, чистой от пагубной магии, освобожденной от безумия своих прежних господ. Как же это льстило и раздувало самомнение. Тем не менее, жизнь продолжалась, и она будет и дальше следовать своим прежним целям, - дом Эльтанин возродится под покровительством могущественных Лунокрылых, умывшись кровью их общих врагов. И если нужно - последует в самое пекло вслед за своим лордом, ведь установилась новая власть, в глазах которой следует с первых же дней выстроить хорошее впечатление о себе. Такой шанс выдается раз в тысячи лет.
Пора начать всё с начала.
Фоновая музыка
Последнее редактирование: