Я выношу с поля боя тело светлой надежды.
На моем плече мудрый ворон держит склянку с живой водой.
Мы, конечно же, все исправим, будет даже лучше, чем прежде...
Только мнится - смотрюсь я старше лет на двести, когда седой.
Саана пришла в себя от того, что кто-то хлопал её по щекам. Она хотела вскинуть руки, чт
обы защититься, но еле-еле сумела пошевелиться. С трудом Часовая открыла глаза и сначала увидела только плавающие тёмные пятна. Через несколько мгновений она различила старый еловый лес, ветви переплетались в вышине, вокруг была ночь без единого проблеска света лун или звёзд. В поле зрения появилась незнакомая ночная эльфийка, она склонилась над Сааной и внимательно вглядывалась ей в лицо.
Саана прислушалась к себе – не ранена ли, целы ли кости – и стала осторожно подниматься. Незнакомка помогла ей сесть и опереться спиной на толстый ствол дерева, а потом сунула в руку флягу. Часовая жадно схватила флягу, но усилием воли заставила себя пить воду небольшими глотками. Пока она пила, вторая эльфийка наблюдала за ней, не произнося ни слова и почти не моргая. Саана тоже наблюдала за ней. Незнакомка была примерно одного с ней возраста, на правом ухе был старый шрам, на лице – татуировка клинков, причём татуировка заканчивалась не как обычно на щеках, а уходила ниже на шею почти до воротника одежды. Доспехов и оружия при ней не было, но в движениях и во взгляде было что-то, что заставляло думать о ней, как об очень опасном противнике.
Саана не помнила, как оказалась в лесу, в памяти мелькали смутные образы боя, но не более. Она надеялась, что «Клинки» что-то объяснит, но та молчала. Из леса послышалось совиное уханье, и «Клинки» тут же повернулась на звук, и что-то коротко неразборчиво крикнула в ответ. Саана расслабленно вздохнула: значит рядом Часовые.
– Ну конечно. Кто мог найти её, если не ты? – с этими словами из темноты шагнула Часовая с копьём в руке.
Саана крепко зажмурилась, а потом взглянула на Кайнен, стоявшую в окружении сестёр-Часовых посреди елового леса.
– Зачем? Зачем?.. Я бы сама научила тебя всему, что знаю.
– Прости. У меня не было столько времени, сколько было у тебя.
Девушка говорила, словно бы извиняясь, но сердце Сааны разрывалось при взгляде на неё.
– Но только благодаря тебе я смогла дойти так далеко.
Саана покачала головой и перевела взгляд на Иримэ, поджала губы и кивнула, вспомнив.
Всё вокруг исчезло в чистой белой вспышке.
Повозки скрипели, взбираясь по каменистой горной дороге. Лошади не справлялись, Часовым пришлось упереться в телеги и толкать их на крутом подъёме. Лошади храпели, а Часовые, взмокшие и уставшие, делали всё молча. По обочине дороги вели саблезубов, запрягать боевых хищников в телеги никто даже и не думал.
Три десятка повозок растянулись по извилистой дороге. То и дело одна из телег попадала в какую-нибудь яму и обозу приходилось сбавлять скорость или вовсе останавливаться. Эльфийки часто смотрели в небо. До полуночи оставалось немногим меньше двух часов.
Когда дорога начала извиваться серпантином и стала не такая крутая, по цепочке пробежала команда: “Привал. Командирам отрядов собраться у старшей жрицы”. Саана сунула камень под колесо телеги, чтобы она не скатывалась назад, и заспешила в середину обоза, где шла жрица. Айвет, командир «Созвездия», ушла с разведкой вперёд, значит она оставалась за старшую.
Жрица полулежала на телеге, устроившись между мешков с припасами, её шея и половина лица были перебинтованы, кровеносные сосуды на лице и открытых руках проступили под кожей недобрыми чёрными прожилками. За последние полдня жрице стало хуже. Командиры – семь Часовых – и одна младшая жрица собрались быстро.
– Разведка вернулась. Мертвецы нас догоняют, – раненая жрица говорила коротко и с трудом. – Если примем бой, то не успеем дойти до туннеля. В полночь его обрушат.
– Бросать обоз нельзя. У нас одной только еды гарнизону на месяц! И стрелы, и... – молодая жрица с широко открытыми глазами посмотрела на воительниц. Те уже поняли, к чему ведёт старшая жрицы.
– Не бросим, – старшая жрица ухватилась за борт телеги и села, потом слезла на землю, опираясь на палку. – Со мной останутся несколько Часовых. Остальные поведут обоз… – жрица с трудом вдохнула, – поведут обоз дальше.
– Я готова, – семеро сказали почти одновременно.
Старшая жрица медленно моргнула незакрытым повязкой глазом, двигать головой, чтобы кивнуть, ей было тяжело.
– Иримэ, – жрица перевела взгляд на одну из Часовых-командиров. – Мне нужна ты. Сколько воинов тебе потребуется?
У Часовой, назначенной командовать смертниками, не дрогнул ни единый мускул на лице. Она поглядела на небо, потом вниз по дороге.
– Ещё одиннадцать.
– Командуй, Часовая. В бою главная – ты, – жрица поглядела на большой камень на краю дороги, явно испытывая соблазн сесть, но осталась стоять. – Привал окончен. Собираемся здесь.
– Я тоже готова! – запоздало громко сказала молодая жрица, хотя и было видно, как ей страшно.
Старшая жрица всё же села на камень и перевела дыхание.
– Детям звёзд нужна жрица, ты пойдёшь дальше. Твой долг сейчас в этом.
Саана в это время неотрывно смотрела на ту, кого могла бы назвать своей второй матерью. Иримэ Ночной Цветок была её наставницей во время обучения перед вступлением в орден, а потом была её командиром, с которой она прослужила почти полвека. Иримэ подозвала к себе двух Часовых из своего отряда и, долго не раздумывая, назвала им имена, воительницы повторили и побежали искать тех, кого командир решила взять с собой.
– Почтенная Иримэ?.. – ожидая указаний Саана посмотрела на свою наставницу. Та, погружённая в свои мысли, перебирала пальцами оперения стрел в колчане за спиной и решительно отмахнулась от Охотницы.
– Нет. Мне нужны старые Часовые.
– Я стреляю не хуже! – вскинулась Саана. – И с глефами управляюсь лучше многих.
Обоз тронулся, и Иримэ отступила к краю дороги, чтобы освободить путь, подтянула ремень колчана и перевела спокойный взгляд на Саану.
– Я знаю.
Саана ждала, ожидая, что её бывшая наставница изменит своё решение. К Иримэ стали подходить Часовые, которых она вызвала. Все они были чем-то неуловимо похожи между собой, не внешне, а движениями, манерой ходьбы, взглядом. С одной из них Саана была знакома, она была действительно старой – старше самого ордена.
Мимо Сааны поползли телеги её отряда. Охотница быстро сняла свой колчан, сунула его в руки Иримэ и бросилась к своей телеге.
– Навались! – выдохнула резко и принялась толкать изо всех сил, зло шипя сквозь зубы.
Обоз прошёл половину пути до туннеля, когда далеко внизу на дороге замелькали белые вспышки, почти сразу к ним добавились мертвенно-зелёные огни. Отряд Иримэ принял бой. Сполохи магии нежити и силы Элуны то затихали, то возобновлялись. В какой-то момент Саана заметила, что остались только зелёные вспышки.
За четверть часа до полуночи первые телеги начали вползать в горный туннель ведущий в долину Хиджала. В этот момент позади полыхнуло белым так, что осветило горы не хуже солнца. После этого на горы опустилась темнота. Саана стояла у входа в туннель, делая вид, что следит, чтобы не было отставших, но взгляд её был обращён на дорогу в надежде, что из-за поворота покажутся Часовые Иримэ.
– Саана, – кто-то сзади окликнул её. – Пора. Друиды сейчас обвалят туннель.
– Иду, – бросила охотница через плечо, прерывисто вдохнула и шепнула в темноту горной дороги. – Доброй охоты.
Стоя посреди ночного леса, Саана перевела взгляд на Адирэль.
– Не вини себя, – сказала та. – Главное, у нас всё получилось. Мы – Часовые, мы знаем, на что идем.
Темнота осветилась бело-жёлтым светом.
Война с чужаками, приплывшими с востока, разгорелась в полную силу. Если сначала ещё была надежда, что они остановятся в Степях, то вскоре стало ясно, что чужакам нужен лес, и почти сразу пролилась кровь. Пока ночные эльфы стягивали свои немногочисленные войска к южной границе, чужаки успели поставить несколько обнесённых частоколом фортов и продвигались всё дальше в Ясеневый лес.
Адирэль, Саана и Мирия наткнулись на след людей под утро и сразу же пошли по нему. Два десятка солдат оставили за собой такую тропу, что пройти по ней смог бы даже слепой, поэтому Часовые шли быстро и вскоре после полудня догнали чужаков. Люди разбили лагерь на берегу реки у старой чуть накренившейся мраморной башни, оплетённой плющом. Вокруг башни была площадь, когда-то вымощенная мрамором, но сейчас заросшая травой. Несколько старых колонн ещё стояли по краю площади, но большинство уже повалилось и рассыпалось на куски.
Эльфийки знали это место, это были остатки то ли древнего города, то ли отдельного дворца. Патрулировавшие лес Часовые иногда останавливались тут на дневной отдых, но старались не делать этого без нужды – место было неуютное, на деревьях вокруг башни не вили гнёзда птицы, звери обходили это место стороной. Но было и хорошее – в развалинах никто и никогда не видел змей, хотя такое место поблизости реки должно было привлечь их.
Сейчас вокруг башни расположились люди с ружьями, кто-то наблюдал за лесом, укрывшись за большими каменными обломками, кто-то спешно сооружал ещё укрытия. Саана неподвижно лежала в кустарнике, наблюдая за чужаками, где-то в стороне точно так же затаились Адирэль и Мирия. Часовая наблюдала за лагерем больше часа, за это время из башни дважды вышли группы солдат человек по десять, несущие на себе огромные рюкзаки, при том что в башню никто не входил. И численность людей в лагере была явно больше, чем можно было предположить по следам. В лесу дважды дважды прокричала птица – условный сигнал от Адирэль – и Саана бесшумно скользнула под кустарником вглубь леса.
Три Часовые собрались на совет, укрывшись в между поваленных деревьев. Саблезуб Мирии, молодой, как и её хозяйка, держался рядом со своей Часовой и то и дело дёргал ушами и хвостом, чувствуя напряжение эльфиек. Две другие кошки, пользуясь передышкой, просто дремали в тени.
Адирэль вопросительно посмотрела на Мирию, которая была младшей из трёх и по обычаям Часовых должна была говорить первой, чтобы авторитет старших сестёр не мешал высказывать своё мнение.
– Полсотни солдат, двадцать семь ружей. Два старших командира: один полностью в броне, со щитом и мечом, второй – с ружьём, в синей шляпе.
Саана кивнула, подтверждая слова сестры и дополнила:
– Тот, который в броне, явно главнее, – помолчав, добавила то, что её волновало с первого взгляда на лагерь. – Слишком много солдат. Отряд, по следу которого мы шли, был вдвое меньше.
– Портал, – пояснила Адирэль. – Портал в башне.
Саана и Мирия удивлённо посмотрели на Адирэль. Мысль про магический портал не могла прийти им в голову, потому что была совершенно чужда ночным эльфам.
– С моего места был виден свет в башне. Никакой живой огонь так не светит. Из башни выходят люди, которые туда не входили. Про это место говорят разное. Говорят, что тут до последнего жили изгнанники-высокорожденные, потому что тут особое магическое место. Другого объяснения я не вижу.
Саана медленно заговорила, рассуждая вслух:
– В конце мы отставали от них на пару часов. Пока они поставили лагерь, пока начали использовать портал… Выходит где-то за час, они вызвали сюда двадцать-тридцать солдат, – Адирэль кивала в такт словам Сааны, она всё это уже обдумала. – К утру их тут будет несколько сотен.
– Если не появится ещё колдун и они не ускорятся, – вставила Мирия.
Саана недовольно глянула на младшую Часовую, которая, к несчастью, была права, и продолжила:
– Отсюда даже им полдня пути до старой дороги, а оттуда уже рукой подать до заставы. Если чужаки закрепятся здесь, а потом возьмут заставу, то выбить их будет очень сложно.
Адирэль подняла руку, заканчивая разговор.
– Мирия. Ты сейчас же отправляешься на заставу. Командиру Тихой Сове расскажешь обо всём, что видела. Скажешь, чтобы прислала сюда отряд, может быть сможем выбить людей, пока их не стало слишком много. Но на всякий случай пусть готовится к обороне.
– А вы? – Мирия посмотрела на Адирэль и Саану. Она понимала, что её отправляют гонцом как самую младшую и наименее опытную, спорить с этим она не могла.
– У меня есть некоторые мысли…
Адирэль хищно улыбнулась.
До заката оставалось ещё пара часов. Саана спряталась под большой елью, опустившей лапы до земли, и из темноты смотрела на лагерь. Со времени, когда Мирию отправили за помощью, солдат в лагере стало ещё больше. Они уже не скрывались, нарубили мелких деревьев и во всю укрепляли башню и площадь перед ней.
Тень от башни медленно ползла по реке и наконец дошла до зарослей камыша под стеной. Под противоположным берегом реки словно бы плеснула большая рыба, а вскоре в камышах показалась едва различимая тень. Саана взяла лук поудобнее и приготовилась стрелять. Адирэль была более опытной в скрытности, а Саана лучше стреляла, поэтому проникнуть в башню и убить мага должна была Адирэль, а Саане в это время нужно было устроить панику в лагере чужаков.
Тень выбралась на берег и замерла. Саана выстрелила в ближайшего караульного людей. Стрела попала тому в живот, и человек упал, крича от боли. К нему на помощь кинулись двое, но один тут же получил стрелу в ногу, и закатился под прикрытие обломка колонны.
В лагере началась суета. Люди поспешили к укрытиям, раздалось несколько выстрелов, но Саана этого уже не видела, она бежала к новому месту, чтобы стрелять уже оттуда. Несколько солдат, подняв щиты и закрывшись со всех сторон, осторожно подходили к раненым, чтобы оттащить их в безопасное место. Часовая выждала момент и выстрелила, когда щит одного из людей опустился слишком низко. Стрела ударила между верхним краем щита и козырьком шлема. Солдат взмахнул руками и упал замертво. К чести чужаков, они быстро закрыли брешь в строе, и следующая стрела просто вонзилась в щит.
Но главное было сделано. Пока люди готовились отражать нападение из леса, Саана видела, как Адирэль исчезла в камышах, а через доли мгновения возникла у входа в башню и скользнула внутрь.
Часовая выстрелила ещё трижды, один раз ранила солдата, а ещё дважды пустила стрелы просто, чтобы заставить врагов спрятаться. Когда она выбирала новую цель, в башне что-то глухо разорвалось, окна и вход озарилась ярким голубым светом, и кто-то закричал от боли. По стенам башни пробежали голубые молнии, и кусок стены обрушился внутрь, завалив вход.
Саана встала в полный рост и начала стрелять так быстро, как только могла. Сейчас Адирэль нужно было дать время, чтобы ускользнуть. О точности Охотница не заботилась, стараясь выпустить как можно больше стрел, она стреляла то по одному краю лагеря, то по другому, то по тем врагам, кто прятался в глубине лагеря. Яркий свет продолжал гореть в башне, и необычайно чётко он высветил фигуру ночной эльфийки в окне. Адирэль тяжело спрыгнула вниз, и по её движениям Саана поняла, что её дела плохи. Саана выстрелила в человека с ружьём, который развернулся в сторону Адирэль, промахнулась, но свистнувшей рядом с стрелы было достаточно, чтобы он тоже промахнулся, и пуля лишь выбила каменную крошку над головой эльфийки.
Адирэль нужно было несколько секунд, чтобы добраться до реки и скрыться под водой. Она прыгнула из последних сил, но как только эльфийка оторвалась от земли, сверху её ударил столб золотистого сияния, пригвоздив к земле. Саана увидела бегущего к Адирэль человека – старшего из командиров, закованного в броню – успела выстрелить в него, но стрела скользнула по доспехам. Адирэль с трудом поднималась на ноги, когда человек опустил тяжёлый меч.
После этого Саана прекратила стрелять и отошла в лес. Заставляя сердце биться как обычно ровно, она долго неподвижно стояла в тени и наблюдала, как тело Адирэль столкнули в реку и её медленно унесло течением. Потом командир людей, убивший её подругу, прошёл по лагерю, подходя к каждому раненому, он склонялся над ними, и его руки окутывал золотой свет, после касания этого света раненые вставали на ноги как ни в чём ни бывало. Саана слышала про жрецов-воинов, которые командовали чужаками и были способны прикосновением исцелять раны, но раньше ей не доводилось с ними встречаться. Но самое главное, что видела Саана – из башни не вышло больше ни одного нового солдата. Командир стрелков сумел забраться в башню через окно, какое-то время пробыл там, а когда вернулся, злыми криками погнал своих людей укреплять лагерь. Чужаки поняли, что их обнаружили хозяева этих лесов, их план провалился, и теперь нужно было как-то пережить ночь.
Затем Саана вернулась к саблезубам, вместе с ними по большой дуге обошла лагерь, ушла вниз по течению и нашла тело Адирэль. Быстро помолившись над погибшей Часовой, Саана оставила саблезубов охранять её, а сама вернулась к лагерю людей ждать ночи и подкрепление с заставы Часовых.
На закате над лесом показалась неполная синяя луна. Когда солнце ушло людям едва хватало света, чтобы не натыкаться друг на друга, они жгли факелы вокруг лагеря, чтобы видеть хоть что-то. Незадолго до полуночи луна скрылась за деревьями, и лес закричал. Сначала один голос, потом ему ответил другой с противоположной стороны, затем крики раздались со всех сторон, а потом полетели стрелы. Несколько человек упало, загрохотали ружья, люди стали наугад бить по подозрительным теням, но было неясно, попали или нет. Так повторялось несколько раз: крики из леса, потом стрелы. Люди пытались расчистить вход в башню, чтобы укрыться там, но те, кто рискнул это сделать, так и остались лежать под древней стеной, пронзённые сразу несколькими стрелами.
Через час ночные эльфы сменили тактику: больше не было криков, просто в тишине из леса с лёгким шелестом вылетала стрела, бьющая без промаха. Первым делом расправились с командиром стрелков, одна стрела попала ему в живот, а вторая в шею сзади. Затем перебили остальных солдат с ружьями – это оружие ночные эльфы ненавидели всей душой.
Жрец-воин пытался лечить раненых, но как только он склонялся над солдатом, в того тут же летело ещё несколько стрел. Жрец-воин понял, что происходит и почему. Он ещё несколько раз пробовал лечить раненых, окружая их и себя стеной щитов, но стрелы ночных эльфов всё же находили брешь в защите и один исцелённый стоил чужакам двух-трёх новых раненых, а то и убитых. При этом ни одна стрела не попадала в жреца-воина. Когда он, в конце концов, в отчаянии закричал, размахивая мечом в сторону леса, лес зло рассмеялся.
Приближался рассвет. Лагерь людей был усеян убитыми солдатами. Паладин в полный рост ходил по лагерю, зная, что лучники ночных эльфов не трогают. Он заметил слабое движение за баррикадой из обломков древних развалин и повернулся в ту сторону.
– Нет! Не подходи ко мне! – закричал раненый, в бедре у которого торчал обломок стрелы.
Паладин поднял руки перед собой.
– Ты хорошо укрылся. Тебя там не достать. Если не разобраться со стрелой, то ты в лучшем случае можешь без ноги остаться, – он сделал шаг к раненому.
– Нет! Не подходи! Это из-за тебя! Надо было отпустить ту бесову лесную эльфийку!
Паладин отступил, потом развернулся к лесу и закричал изо всех сил:
– Да будьте вы прокляты! Трусы! – он схватил меч двумя руками и несколько раз яростно взмахнул им. – Выходите! Выходите все! Все сразу! Трусы!
Саана шагнула вперёд, словно соткавшись из лесных теней в пятнадцати шагах перед паладином. Клинками двух глеф Часовая легко постукивала друг о друга. Меч паладина сверкнул, и он бросился на эльфийку. Тут же две стрелы ударили в человека одновременно: одна сзади в незащищённое доспехом бедро, другая сбоку под правое плечо, где нет латной брони. Паладин упал на колени и опёрся на левую руку, правая рука перестала слушаться, но меч он ещё кое-как сжимал. Саана подшла ближе, паладин попробовал встать, но тут же получил ещё одну стрелу – снова в бок, стрелок точно знал, где броня защищает хуже.
– Трусы… – человек говорил с трудом, из рта у него потекла кровь. – Это бесчестно.
Саана пинком выбила меч из руки человека и ударила двумя глефами одновременно. Перешагнув через мёртвого паладина, Часовая подошла к раненому, который от страха пытался сильнее вжаться в камень.
– Понимаешь меня? – Саана выдержала паузу, пока человек осознал, что она говорит на общем языке, увидев проблеск разума в глаза солдата, продолжила. – К тебе придёт жрица. Она залечит твою рану. Ты вернёшься к своим, в пути тебя не тронут. Расскажешь про всё. Нам не нужны поединки, нам нужна только ваша смерть. Хотите жить – убирайтесь к себе за море.
Не дожидаясь ответа человека, ночная эльфийка развернулась и скрылась в лесных сумерках.
Саана перевела взгляд на четвёртую спутницу. Повеяло ледяным ветром, в памяти полыхнуло северное сияние Нордскола, и Охотница наконец увидела, кто нашёл её. Вместо ночной эльфийки-воительницы рядом с Часовыми стояла матёрая боевая кошка-саблезуб. Правое ухо у неё было разорвано, кончик хвоста сломано, а на боку виднелись шрамы от волчьих когтей. Охотница бросилась к своей кошке и обняла её за шею.
– Я знала, что мы встретимся… – горло сдавило от слёз и голос срывался.
Саблезуб подалась навстречу хозяйке и прижалась к ней, положив большую голову на плечо.
– Теперь ты понимаешь, где ты.
Гулкий голос раздался позади, заставив Саану вздрогнуть, она резко развернулась. В двух шагах позади неподвижно стояла высокая фигура в длинной белой мантии. Судя по голосу и сложению, это была ночная эльфийка, но лицо её скрывала неестественно тёмная тень от капюшона.
– Нет, – рядом с Сааной встала Иримэ. – Мы ещё на границе.
– Не вы, – фигура в мантии указала на Саану пальцем. – Она.
От этого жеста Охотнице захотелось пригнуться, чтобы в случае опасности прыгнуть в сторону.
– Она, – согласилась Иримэ. – Хранительница, мы просим, чтобы ты пропустила нашу сестру обратно.
Саана обернулась к своей бывшей наставнице. Та смотрела только на неизвестную фигуру и приподняла руку, чтобы Саана молчала.
– Я беру плату. Ты знаешь.
В воздухе повисли весы, как те, на которых травники отмеряют нужное количество ингредиентов в зелье. На одной чаше весов, тяжело опуская её вниз, лежал фиолетовый чароит – камень ночи, неярко отсвечивающий под луной.
Фигура оказалась прямо перед Сааной, но даже сейчас невозможно было увидеть её лица.
– Что ты готова отдать?
Охотница с трудом подавила желание отступить на несколько шагов.
– Я Часовая, – Саана чуть прищурилась. – У меня нет никаких сокровищ.
– Мы расплатимся. Дальше она пойдёт без нас.
Фигура всем телом повернулась к Иримэ и как будто разглядывала её, потом развернулась обратно к Саане.
– Учитель. Ученица. Подруга. И та, кто часть тебя. Что же, – она указала на весы.
К весам быстро подошла Адирэль и коснулась пальцами пустой чаши. На ней появилась голубая искра, похожая на блуждающий лесной огонёк, и чаша с чароитом заметно приподнялась. Следом подошла Кайнен и тоже коснулась весов. К искре Адирэль добавилась вторая, и чаша с камнем ночи ещё поднялась.
– Что идёт в уплату? – Саана нахмурила.
– То, что важно для тебя, – фигура повернулась к Саане и вместе с ней повернулись весы. – Нельзя уйти отсюда и остаться прежней. Часть тебя останется здесь. Пока ты не вернёшься снова. Уже насовсем.
– Ты вернёшься в мир живых, но без старой боли, – Адирэль склонив голову на бок, взглянула на подругу. – Забудешь о нас, твой разум будет холоден, как и положено Часовой. Возможно, придётся вспоминать, чему ты научилась у нас, но ты справишься.
– Нет! Я не согласна!
Саана схватила за плечо готовую идти к весами Иримэ и оттолкнула её назад.
Охотница пошла кругом, обходя хранительницу границы справа. Саблезуб бесшумно пошла в другую сторону, чтобы зайти врагу своей хозяйки за спину. Иримэ поймала взгляд Сааны и отрицательно качнула головой, но тоже сделала несколько шагов как и Кайнен с Адирэль. Хранительница повернулась вокруг, оглядывая всех, теперь она могла одновременно видеть только двух или трёх Часовых, другие оставались у неё сзади.
– Стая. Не оставлять своих. Не смотря ни на что.
Она коротко рассмеялась, совершенно не шевельнувшись при этом. Смех затих так же внезапно как начался
– Ты хочешь драться?
Она возникла прямо перед Сааной, Охотница хотела отпрыгнуть, но не смогла пошевелиться. Где-то в сердце появилась частичка холода, которая начала разрастаться, заполняя грудь, и Саана почувствовала, что падает в пустоту. Наваждение исчезло через миг. Хранительница границы снова стояла на своём месте рядом с весами в кругу Часовых.
– Ты хочешь драться? – повторила хранительница.
Саана стояла на месте, сжав губы и зло глядя на неё.
– Твоя наставница знает правила. Она здесь не в первый раз.
Охотница резко развернулась к Иримэ.
– Почему не ты идёшь вместо меня? Ты опытнее всех нас. Ты ценнее. Это закон Часовых.
– Не выйдет, – Иримэ покачала головой. – Ты ещё на границе этого места, Изумрудного сна и мира живых. Ты можешь вернуться. Мы – нет. Если ты можешь вернуться, а значит обязана вернуться. Это закон Часовых.
Иримэ подошла к весам и коснулась их, чаши почти выровнялись.
– И последняя.
Хранительница подошла к саблезубу.
– Нет! – Саана выбросила руку вперёд, и саблезуб замер, прижав уши. – Только не она. Что угодно забери, только не её.
– Что ты можешь дать вместо неё? У тебя ничего нет. Ты это сказала.
– Что угодно, только не её, – Саана сжала кулаки, чувствуя, что против силы этого места не может сделать ничего.
– Что ты можешь дать вместо неё?
Голос хранительницы звучал ровно, она не насмехалась, а лишь желала получить ответ на свой вопрос.
– Всё, что я помню и знаю, всё, что умею. Такая ведь плата?
– Тебе расскажут. Ты узнаешь. Ты научишься заново. Это неравный обмен.
– Тогда я останусь здесь!
– Тогда их жертвы будут напрасными.
Саана оглядела Часовых. Адирэль ободряюще кивнула ей. Иримэ смотрела спокойно, а Кайнен поджала губы, видя метания Охотницы.
– Просто дай мне время, пока закончится война, а потом я снова буду здесь. Уже навсегда.
Хранительница молчала долго.
– Да. Я дам тебе время. Твой народ был вне его. Но теперь время догонит тебя. Ты будешь чувствовать каждый миг. Ты не будешь знать свой срок. Но он будет коротким. Ты не понимаешь, что такое время. Но ты поймёшь. Прямо сейчас.
Вокруг сгустилась тьма, а потом обратилась в обычный ночной лес.
– Узнаешь место?
Саана огляделась. Приметный огромный камень, на который с разных сторон навалились три дерева, она узнала сразу и кивнула хранительницы.
– Дальше по дороге – река, – Саана снова кивнула, эти места она знала очень хорошо. – Твоя граница проходит по реке. Успеешь до неё до восхода солнца – вернёшься. Не успеешь – второго шанса не будет.
Хранительница указала на небо, и Саана увидела, как звезды начали движение.
– Беги! – резко сказала Иримэ. – Теряй ни секунды!
Саана бросилась к саблезубу и крепко обняла её. Адирэль сунула в руку подруге одну из своих сабель.
– Пусть будет.
Охотница кивнула ей, хлопнула по плечу Кайнен. Взяла за руку Иримэ и поклонилась.
– Беги!
Наставница оттолкнула Саану, и Охотница побежала.
До реки было далеко. Саана бежала изо всех сил. Порой поднимая взгляд к небу в просветах между кронами деревьев, она видела как с каждым её шагом луна склоняется всё ниже. Небо стало серым, когда ветер донёс запах реки. Охотница хотела ускориться, но ноги стали неподъёмными, она задыхалась, каждый вздох приходилось делать через силу.
«Часовая сражается, сколько может, а потом ещё столько, сколько нужно», в мыслях отдался смутно знакомый голос наставницы, но имя ускользало из памяти. Саана споткнулась, но не упала, зло выдохнула сквозь зубы и продолжила бег.
Облака стали красно-оранжевыми, солнце должно было показаться совсем скоро. Саана уже видела между деревьями реку. Часовая закричала, и через боль в ногах рванулась вперёд. Берег был высоким каменистым и крутым, искать безопасный путь не было времени, поэтому Охотница просто с разбега прыгнула в воду. Упала неловко, подняв кучу брызг, которые осветил первый луч вставшего солнца.
*Все игровые персонажи использованы с согласия их авторов.
На моем плече мудрый ворон держит склянку с живой водой.
Мы, конечно же, все исправим, будет даже лучше, чем прежде...
Только мнится - смотрюсь я старше лет на двести, когда седой.
Саана пришла в себя от того, что кто-то хлопал её по щекам. Она хотела вскинуть руки, чт
Саана прислушалась к себе – не ранена ли, целы ли кости – и стала осторожно подниматься. Незнакомка помогла ей сесть и опереться спиной на толстый ствол дерева, а потом сунула в руку флягу. Часовая жадно схватила флягу, но усилием воли заставила себя пить воду небольшими глотками. Пока она пила, вторая эльфийка наблюдала за ней, не произнося ни слова и почти не моргая. Саана тоже наблюдала за ней. Незнакомка была примерно одного с ней возраста, на правом ухе был старый шрам, на лице – татуировка клинков, причём татуировка заканчивалась не как обычно на щеках, а уходила ниже на шею почти до воротника одежды. Доспехов и оружия при ней не было, но в движениях и во взгляде было что-то, что заставляло думать о ней, как об очень опасном противнике.
Саана не помнила, как оказалась в лесу, в памяти мелькали смутные образы боя, но не более. Она надеялась, что «Клинки» что-то объяснит, но та молчала. Из леса послышалось совиное уханье, и «Клинки» тут же повернулась на звук, и что-то коротко неразборчиво крикнула в ответ. Саана расслабленно вздохнула: значит рядом Часовые.
– Ну конечно. Кто мог найти её, если не ты? – с этими словами из темноты шагнула Часовая с копьём в руке.
Её Саана узнала сразу и, хоть и сидела, уважительно склонила голову. Иримэ Ночной Цветок – та, кто учила Саану перед вступлением орден Часовых, и её первый командир, с которым она прослужила почти полвека.
– Почтенная Иримэ.
– Тебе давно не нужно называть меня так.
– Ты навсегда останешься моей наставницей.
Иримэ жестом оборвала Саану.
– У нас мало времени. Сможешь идти? Бежать?
Охотница кивнула, первоначальная слабость быстро отступала, мысли прояснялись, но что было до того, как она открыла глаза в лесу, Саана так и не могла вспомнить.
– Где мы? – опираясь на толстую ель, Саана встала и несколько раз глубоко вдохнула. – Похоже на Тёмные берега.
– Значит, они и есть… – Иримэ поглядела по сторонам, потом в небо и указала рукой направление. – Идём.
Три эльфийки двинулись через лес, скорость задавала Иримэ, сначала она украдкой посматривала на Саану, оценивая, как быстро та может идти, а когда убедилась, что её бывшая ученица пришла в себя, перешла на бег.
Часовые бесшумно бежали через лес, и «Клинки» не уступала им. Саана видела, как она легко перепрыгивает низкий кустарник и поваленные стволы. Под еловые ветви по-прежнему не проникал ни один отблеск света, но Саана чувствовала, что до конца ночи ещё далеко.
Пробежав сотню шагов, Охотница вошла в привычное подобие транса, когда тело действует само и не нужно думать над каждым движением, а разум сливается с лесом и чувствует всё острее, чем обычно. В мыслях осталась холодная пустота, Саана почувствовала, что неважно, почему и как она оказалась дома, важно только то, что она бежит через свой лес.
Её охватило радостное чувство от этого ночного бега. Как в юности, когда бежать можно было просто ради забавы, а не спеша куда-то. Можно было поднять с лёжки лань, не для охоты, а лишь затем, чтобы посмеяться над её суетливыми прыжками, потом добежать до реки, упасть там на узкую песчаную полосу берега и долго лежать, глядя как в небе неспешно плывут звёзды. Хотелось бежать без остановки ночь напролёт, раствориться в лесе, стать его неуловимым духом. Часовая почувствовала, будто не бежит, а летит через лес, возникая в одной тени и через миг появляясь в другой.
– Саана! Саана! – окрик Иримэ привёл её в чувство.
Старая Часовая двумя руками вцепилась в плечи Охотницы и кричала ей прямо в лицо. «Клинки» стояла за плечом Иримэ и с беспокойством наблюдала за Сааной. Часовую словно окатило ледяной водой. В глазах всё поплыло, как когда она очнулась в лесу.
– Нельзя уходить в себя! – Иримэ заговорила тише, видя, что Охотница очнулась от наваждения. – Повторяй песни, молитвы, названия деревень и городов, где была когда-то – что угодно, главное чтобы разум работал.
– Куда мы идём? – говорить Саане оказалось сложно, руки и ноги отяжелели.
– К границе, – наставница Часовая посмотрела вверх, словно видела что-то на небе через переплетение ветвей. – Нас уже должны ждать там. Держись рядом со мной.
Эльфийки снова побежали. Саана уже не чувствовала прошлой лёгкости, наставница и «Клинки» держались рядом, часто поглядывая на неё. Как сказала Иримэ, Саана попробовала про себя говорить слова песни, но поняла, что слова быстро теряют смысл и все мысли снова растворяются в окружающем мире. Она вздрогнула, сжала кулаки и до боли прикусила губы.
Лесная чаща закончилась неожиданно, до этого Саана не видела просвета между деревьями, но внезапно она и её спутницы оказались на широкой старой мощёной дороге, заросшей травой, но всё ещё отчётливо различимой. Здесь ветви деревьев не смыкались в вышине сплошной завесой и дорогу освещала синяя луна, заставляя всё отбрасывать слабые нечёткие тени.
Как и сказала Иримэ, на дороге их уже ждали две ночные эльфийки. Саана не слишком удивилась, когда, подойдя, узнала обеих. Кайнен Серебряный Свет, совсем юная девушка, была первой, кого Саана учила как будущую воительницу во время начала вторжения чужаков в Калимдор. С Адирэль Уснувшей Листвой они много лет следили за перевалом между Ясеневым лесом и Степями.
Адирэль, одетая в кольчугу со знаком Часовых и с двумя саблями на поясе, первая подошла к Саане.
Охотница коротко улыбнулась.
– Я думала, что больше не встретимся.
Адирэль неопределённо пожала плечами в ответ.
– Все мы так или иначе встретимся снова.
Кайнен держалась чуть поодаль, словно бы, чувствовала какую-то неловкость. Когда Саана обратила взгляд к ней, молодая ночная эльфийка поклонилась.
– Почтенная Саана.
Иримэ едва слышно, но вполне различимо для Сааны, снисходительно хмыкнула. Охотница обняла свою первую ученицу. В этот миг в глаза ударило яркое дневное солнце.
– Почтенная Иримэ.
– Тебе давно не нужно называть меня так.
– Ты навсегда останешься моей наставницей.
Иримэ жестом оборвала Саану.
– У нас мало времени. Сможешь идти? Бежать?
Охотница кивнула, первоначальная слабость быстро отступала, мысли прояснялись, но что было до того, как она открыла глаза в лесу, Саана так и не могла вспомнить.
– Где мы? – опираясь на толстую ель, Саана встала и несколько раз глубоко вдохнула. – Похоже на Тёмные берега.
– Значит, они и есть… – Иримэ поглядела по сторонам, потом в небо и указала рукой направление. – Идём.
Три эльфийки двинулись через лес, скорость задавала Иримэ, сначала она украдкой посматривала на Саану, оценивая, как быстро та может идти, а когда убедилась, что её бывшая ученица пришла в себя, перешла на бег. Часовые бесшумно бежали через лес, и «Клинки» не уступала им. Саана видела, как она легко перепрыгивает низкий кустарник и поваленные стволы. Под еловые ветви по-прежнему не проникал ни один отблеск света, но Саана чувствовала, что до конца ночи ещё далеко.
Пробежав сотню шагов, Охотница вошла в привычное подобие транса, когда тело действует само и не нужно думать над каждым движением, а разум сливается с лесом и чувствует всё острее, чем обычно. В мыслях осталась холодная пустота, Саана почувствовала, что неважно, почему и как она оказалась дома, важно только то, что она бежит через свой лес.
Её охватило радостное чувство от этого ночного бега. Как в юности, когда бежать можно было просто ради забавы, а не спеша куда-то. Можно было поднять с лёжки лань, не для охоты, а лишь затем, чтобы посмеяться над её суетливыми прыжками, потом добежать до реки, упасть там на узкую песчаную полосу берега и долго лежать, глядя как в небе неспешно плывут звёзды. Хотелось бежать без остановки ночь напролёт, раствориться в лесе, стать его неуловимым духом. Часовая почувствовала, будто не бежит, а летит через лес, возникая в одной тени и через миг появляясь в другой.
– Саана! Саана! – окрик Иримэ привёл её в чувство.
Старая Часовая двумя руками вцепилась в плечи Охотницы и кричала ей прямо в лицо. «Клинки» стояла за плечом Иримэ и с беспокойством наблюдала за Сааной. Часовую словно окатило ледяной водой. В глазах всё поплыло, как когда она очнулась в лесу.
– Нельзя уходить в себя! – Иримэ заговорила тише, видя, что Охотница очнулась от наваждения. – Повторяй песни, молитвы, названия деревень и городов, где была когда-то – что угодно, главное чтобы разум работал.
– Куда мы идём? – говорить Саане оказалось сложно, руки и ноги отяжелели.
– К границе, – наставница Часовая посмотрела вверх, словно видела что-то на небе через переплетение ветвей. – Нас уже должны ждать там. Держись рядом со мной.
Эльфийки снова побежали. Саана уже не чувствовала прошлой лёгкости, наставница и «Клинки» держались рядом, часто поглядывая на неё. Как сказала Иримэ, Саана попробовала про себя говорить слова песни, но поняла, что слова быстро теряют смысл и все мысли снова растворяются в окружающем мире. Она вздрогнула, сжала кулаки и до боли прикусила губы.
Лесная чаща закончилась неожиданно, до этого Саана не видела просвета между деревьями, но внезапно она и её спутницы оказались на широкой старой мощёной дороге, заросшей травой, но всё ещё отчётливо различимой. Здесь ветви деревьев не смыкались в вышине сплошной завесой и дорогу освещала синяя луна, заставляя всё отбрасывать слабые нечёткие тени.
Как и сказала Иримэ, на дороге их уже ждали две ночные эльфийки. Саана не слишком удивилась, когда, подойдя, узнала обеих. Кайнен Серебряный Свет, совсем юная девушка, была первой, кого Саана учила как будущую воительницу во время начала вторжения чужаков в Калимдор. С Адирэль Уснувшей Листвой они много лет следили за перевалом между Ясеневым лесом и Степями.
Адирэль, одетая в кольчугу со знаком Часовых и с двумя саблями на поясе, первая подошла к Саане.
Охотница коротко улыбнулась.
– Я думала, что больше не встретимся.
Адирэль неопределённо пожала плечами в ответ.
– Все мы так или иначе встретимся снова.
Кайнен держалась чуть поодаль, словно бы, чувствовала какую-то неловкость. Когда Саана обратила взгляд к ней, молодая ночная эльфийка поклонилась.
– Почтенная Саана.
Иримэ едва слышно, но вполне различимо для Сааны, снисходительно хмыкнула. Охотница обняла свою первую ученицу. В этот миг в глаза ударило яркое дневное солнце.
Саана и Калмэа, ещё одна Часовая, стояли на краю дороги и смотрели на прибывших эльфов. Их уже встречали горожане: кто-то взялся помочь нести вещи, кто-то поднёс попить воды. Жрица в белом одеянии опустилась на колени перед мальчиком лет десяти и, взяв за плечи, что-то ему говорила. Саана обратила внимание, что к жрице и пареньку никто из беженцев не подошёл, значит родителей мальчика среди них не было.
– Я насчитала двести семь, – скользя взглядом по толпе сказала Калмэа за плечом Сааны. – Пятеро детей. Семь лошадей, семнадцать коз. Один саблезуб, старый, едва ли годится для службы.
– У меня ровно двести. Детей и животных – так же. Будем считать, что двести семь, – подвела итог Саана. – Доложи Айвет.
Часовая кивнула и заспешила к башне на другом конце города.
Саана разглядывала толпу, размышляя, сколько ещё эльфов сможет принять и прокормить город – мысли были нерадостные. Когда стало ясно, что в ближайшее время вряд ли кто-то ещё покажется на дороге, Часовая собралась уходить, но увидела, как через толпу к ней пробивается женщина. Она именно пробивалась, глядя только на Часовую и не обращая внимания на эльфов вокруг.
Оказавшись перед Сааной, эльфийка выпалила:
– Часовая! Я хочу присоединиться к ордену!
– Я не командую отрядом, но передам твои слова тому, кто может принять решение, – Охотница нарочно заговорила не быстро, чтобы осмотреть женщину.
Эльфийка была почти на голову ниже Сааны, худощавая, обе руки перебинтованы от кистей до локтей, длинные чёрные волосы опалены, простое зелёное платье истрёпано и в нескольких местах на скорую руку зашито. И эльфийка явно была очень молода.
– Как твоё имя? Откуда ты? Владеешь ли каким-нибудь оружием?
– Кайнен Серебряный Свет. Нашей общины больше нет. Демоны... – эльфийка говорила быстро, с жаром. – Я не умею драться оружием, но я готова их хоть голыми руками убивать!
– Ни к чему. В стрелах и копьях у нас недостатка нет. Сколько лет тебе?
– Достаточно! – Кайнен на какой-то миг сбилась. – Тридцать!
Саана приподняла брови, а потом нахумрилась и решительно повела рукой перед собой.
– Нет! Мы не берём в орден детей, тем более сейчас, когда начинается большая война.
– Ты сама сказала, что не ты принимаешь решение. Кто твой командир? Я пойду к ней!
– Любая Часовая ответит тебе так же как я, – видя, что Кайнен хочет сказать ещё что-то, развернулась, чтобы уйти.
– Шандриса Оперённая Луна была ещё младше, чем я! Стой! – крикнула Кайнен ей в спину и попыталась схватить за плечо.
Нечто подобное Охотница ожидала, она качнулась в сторону, быстро развернулась и хлёстко ударила ребром ладони молодую эльфийку по тянущейся руке. Можно было просто увернуться, можно было оттолкнуть руку, можно было ударить слабее, но Саана нарочно сделала всё в полную скорость и в полную силу. Сразу после удара Охотница шагнула к Кайнен и нависла над ней, та с удивлённо-обиженным видом прижимала к груди руку.
– Сколько лет ты себе добавила? Пять? Семь? Десять? – негромко заговорила Саана. – Да, генерал была младше тебя, но подумай, сколько других сгинуло. Мы не бросим в эту войну детей. Если хочешь принести пользу – иди в храм. Скоро будет много раненых, и жрицам пригодится любая помощь. Всё!
Оборвав разговор, Саана пошла прочь. В этот раз Кайнен не пыталась её остановить. Следующей ночью Охотница видела девушку рядом с башней Часовых, она спрашивала о чём-то проходивших мимо воительниц, но, судя по всему, так и не получила желаемого ответа.
После той встречи прошло две недели. Охотница с закрытыми глазами сидела в тени стены храма, укрывшись от посторонних взглядов за густым кустарником. На рассвете Часовые привезли в храм двух сестёр, одна отошла к Богине почти сразу же, как только её приняли жрицы. Судьба второй была ещё неопределена, но никто не мог поручиться, что она выживет.
Безумная усталость последних дней обрушилась на Саану, и она просто сидела в одиночестве, погрузившись в полудрёму, понимая, что нельзя засыпать здесь, иначе к вечеру она так и не отдохнёт, но не находя сил, чтобы подняться на ноги. Две тяжёлые двухклинковые глефы лежали рядом, и эльфийка по привычке касалась их рукой – теперь Охотница не расставалась с оружием никогда.
Шум дневного леса скрыл шум города, теперь Астранаар не спал круглые сутки, просто днём немного затихал. В плывущее сознание Часовой пробился резкий посторонний звук – стук о дерево. Сначала Саана подумала, что это мог быть дятел, но звук был слишком громкий, на работу инструментом тоже не было похоже – слишком неровно.
Против своей воли, Саана сосредоточилась на стуке, и он начал её раздражать. Через несколько минут любопытство взяло верх, Охотница тяжело поднялась, забросила глефы за спину и пошла на звук, который доносился откуда-то из-за храма. Обойдя задний двор храма, обнесённый высокой оградой, Саана вышла к берегу озера, там почти у самой воды стояло засохшее дерево, на котором неумело отрабатывала удары Кайнен. Молодая эльфийка нападала с саблей, рубила, издавая тот самый неровный звук, а затем неуклюже отпрыгивала назад.
У Сааны сложилось впечатление, что Кайнен когда-то видела, как сражаются те, кто умеют, и сейчас пыталась повторить это, но ни с саблей, ни с каким-то другим оружием она явно раньше дела не имела.
Часовая не выдержала, подобрала с земли короткую ветку и бросила её в спину Кайнен, та вздрогнула всем телом и резко развернулась, едва не выронив саблю.
– Что ты делаешь?
Молодая эльфийка тяжело дышала, лицо её заливал пот.
– Тренируюсь! – выдохнула Кайнен, скрывая за резкостью смущение.
Саана выразительно посмотрела на изрубленный ствол дерева, очевидно девушка тренировалась тут не в первый раз.
– Откуда у тебя оружие? – в голосе Охотницы послышались недобрые интонации.
– Одна из Часовых мне его оставила.
– Оставила?.. – Саана подошла ближе и внимательно посмотрела на девушку, которая поникла при этих словах. – Ясно.
Часовая могла бы подарить оружие на память девчонке, но это был бы в лучшем случае нож, а во время войны отдать своё главное оружие Часовая могла только в одном случае – если точно знала, что оно ей уже никогда не понадобится.
– Я помогаю, жрице Селиан, а она сказала, что скоро отправится на Фалфаррен. Там лучше быть при оружии, – оправдываясь, Кайнен заговорила торопливо.
Саана вздохнула. И словно услышала тот последний вздох облегчения Часовой, для которой утром война навсегда закончилась.
– Эта сабля тебе не по руке, тебе нужен клинок короче. Смотри…
Кайнен заметила только серое стальное пятно, когда Часовая выхватила глефу и срубила ветку примерно в руку длиной. Саана поудобнее перехватила ветку в руке и встала сбоку от Кайнен.
– Во-первых, ноги и спина…
С того дня каждое утро, когда у Сааны была возможность и когда Кайнен не была заняла помощью в храме, эльфийки встречались на том же месте . Девушка горела желанием сражаться с демонами, из-за которых лишилась всех родных. Когда она говорила об этом, свет её глаз тускнел, рубить она начинала изо всех сил и пару раз вгоняла клинок в дерево так, что сама не могла вытащить, за что сразу же получала от Сааны несколько очень болезненных ударов обухом глефы по рукам и по ногам.
Как и догадывалась Саана, её ученица до этого не держала в руках оружия, но её настойчивость поражала. Когда Саана была занята службой, Кайнен всё равно приходила на место их занятий и повторяла то, чему её учила Часовая, загоняя себя на такой тренировке ещё сильнее, чем это делала её наставница. Такое упорство граничило с безумием.
После очередной тренировки эльфийки быстро освежились в озере и Кайнен поспешила в храм, а Саана осталась на берегу, сказав, что ей нужно получше просушить волосы. Ночную эльфийку, которая из теней наблюдала за тренировкой, она заметила уже давно. Впрочем эта Часовая не слишком скрывалась, соблюдая некие приличия, чтобы сестра не решила, что за ней тайно следят. Хотя и такой вежливой скрытности было достаточно, чтобы не попасться на глаза неопытной Кайнен.
Когда шаги девушки окончательно стихли, Саана повернулась к той, кто следил за ней, и слегка склонила голову:
– Командир.
Айвет Сумеречный След сделала полшага вперёд тени под елью. Высокая, как Саана, Айвет была заметно крепче сложена, от чего движения казались тяжеловатыми, но лишь до тех, пор пока она не вступала в бой.
– Ну, и как это понимать? Ты всегда говоришь, что ночи не хватает, чтобы разобраться с делами, а теперь выясняется, что ты тратишь время на ерунду.
Саана сделала вид, что поправляет перевязь с ножнами, ей нужно было время, чтобы сдержаться. Айвет, конечно, была в чём-то права, выговаривая ей, но в такие моменты Охотницу начинало раздражать, что её командир была почти на два века моложе (при том что и сама Саана была очень молода по меркам своего народа – чуть более пяти веков) и не имела даже татуировок на лице. Последнее, по мнению Сааны, было уже на грани дозволенного для Часовой.
– Айвет. Всё, что нужно, у меня сделано. Я уже продумала наш путь для вылазки в Степи. Мой саблезуб здоров и накормлен, стрел достаточно, оружие и доспехи в порядке.
– А ты сама в порядке?! Уже полдень! – Айвет кивком указала на высоко стоящее солнце. – Ты давно должна спать. Обязана!
– Я порядке. Вспомни, за последние дни, когда я стреляла, я хоть раз промахнулась из-за усталости? Если я пойму, что слишком устала, то я буду спать так, что даже Рог Кенария меня не разбудит.
– Проклятье, Саана! Если ты такая умная, то может быть тебе свой отряд набрать?
Саана помолчала, вынуждая командира тратить запал впустую.
– Через три дня жрицы отправятся на заставу в Частой Дубраве, это на Фалфаррене почти у самых Хиджальских гор…
– Я знаю, – перебила её Айвет, догадываясь, что скажет Охотница дальше.
– Там неспокойно, – так же ровным тоном продолжила Саана. – Девчонку в городе никто не удержит, она собирается пойти со жрицами. Пусть она будет уметь хоть что-то.
Пока Саана говорила, её командир поджала губы и в конце указала пальцем на Охотницу.
– Если мне покажется, что ты недостаточно хорошо справляешься со службой, то я отправлю тебя патрулировать лисьи тропы где-нибудь вокруг Аубердина.
– Не потребуется, – Саана чуть склонила голову. – Я не подведу ни отряд, ни тебя.
Кайнен с несколькими жрицами и в сопровождении пары охотников отправилась к Частой Дубраве через четыре дня. Позже рассказали, что по пути они обнаружили следы демонов, времени терять было нельзя и по следу пошли один из охотников и Кайнен, которая уговорила взять её с собой. Оба сгинули в лесах без вести. Саана узнала об этом намного позже, когда потрёпанный отряд «Созвездие» вернулся в Астранаар после долгих боёв с людьми и орками. Потом Саана укоряла себя, что должна была разглядеть в девчонке безумное желание свести счёты с демонами, что если бы не её уроки, то Кайнен не полезла бы на рожон, но потом, споря с сама с собой, говорила, что её бы ничто не остановило…
Это было потом, а в тот момент, когда Саана узнала о судьбе своей ученицы, сил на сожаление не было – ещё одно имя добавилось к нескольким десяткам.
Вокруг была темнота – не ночь, а именно темнота, которую разгоняло магическое пламя в многочисленных жаровнях. В небе были видны незнакомые созвездия и часто мелькали зелёные сполохи, похожие на северное сияние. На большой площадке на вершине гигантской пирамиды-храма собрались эльфы – соседство калдорай и кель’дорай со стороны выглядело странным, но их самих нисколько не смущало. В центре площадки был очерчен круг, по границе которого бежали светящиеся магические символы, внутри круга стояли двое. Название одного существа вряд ли кто-то знал, но это явно был демон. Его длинные многосуставчатые руки заканчивались то ли когтями, то ли странного вида клинками, кожа отливала чёрным, и по ней, как по кровеносным сосудам, бежали фиолетовые молнии. Второй в круге была ночная эльфийка Кайнен Серебряный Свет. Девушка изменилась: волосы были неровно коротко обрезаны, она стала ещё более худой, плечи остро торчали, но в движениях чувствовалась сила. В руках эльфийка сжимала сжимала саблю с тускло отсвечивающим клинком и осторожно приближалась к демону, тот поигрывал клинками-когтями, раскидывая руки в стороны.
Кайнен выждала удобный момент и ударила. Ударила правильно, но недостаточно быстро. Демон взмахнул когтями, сабля эльфийки зазвенела по камня, а по державшей оружие руке ручьём полилась кровь, второй едва заметный взмах демона – и Кайнен рухнула вниз лицом на каменный пол, заливая всё вокруг кровью из множества глубоких ран.
Собравшиеся эльфы зашумели, кто-то начал читать заклинания, круг вспыхнул, уменьшаясь в размерах и сжимая демона.
– Я насчитала двести семь, – скользя взглядом по толпе сказала Калмэа за плечом Сааны. – Пятеро детей. Семь лошадей, семнадцать коз. Один саблезуб, старый, едва ли годится для службы.
– У меня ровно двести. Детей и животных – так же. Будем считать, что двести семь, – подвела итог Саана. – Доложи Айвет.
Часовая кивнула и заспешила к башне на другом конце города.
Саана разглядывала толпу, размышляя, сколько ещё эльфов сможет принять и прокормить город – мысли были нерадостные. Когда стало ясно, что в ближайшее время вряд ли кто-то ещё покажется на дороге, Часовая собралась уходить, но увидела, как через толпу к ней пробивается женщина. Она именно пробивалась, глядя только на Часовую и не обращая внимания на эльфов вокруг.
Оказавшись перед Сааной, эльфийка выпалила:
– Часовая! Я хочу присоединиться к ордену!
– Я не командую отрядом, но передам твои слова тому, кто может принять решение, – Охотница нарочно заговорила не быстро, чтобы осмотреть женщину.
Эльфийка была почти на голову ниже Сааны, худощавая, обе руки перебинтованы от кистей до локтей, длинные чёрные волосы опалены, простое зелёное платье истрёпано и в нескольких местах на скорую руку зашито. И эльфийка явно была очень молода.
– Как твоё имя? Откуда ты? Владеешь ли каким-нибудь оружием?
– Кайнен Серебряный Свет. Нашей общины больше нет. Демоны... – эльфийка говорила быстро, с жаром. – Я не умею драться оружием, но я готова их хоть голыми руками убивать!
– Ни к чему. В стрелах и копьях у нас недостатка нет. Сколько лет тебе?
– Достаточно! – Кайнен на какой-то миг сбилась. – Тридцать!
Саана приподняла брови, а потом нахумрилась и решительно повела рукой перед собой.
– Нет! Мы не берём в орден детей, тем более сейчас, когда начинается большая война.
– Ты сама сказала, что не ты принимаешь решение. Кто твой командир? Я пойду к ней!
– Любая Часовая ответит тебе так же как я, – видя, что Кайнен хочет сказать ещё что-то, развернулась, чтобы уйти.
– Шандриса Оперённая Луна была ещё младше, чем я! Стой! – крикнула Кайнен ей в спину и попыталась схватить за плечо.
Нечто подобное Охотница ожидала, она качнулась в сторону, быстро развернулась и хлёстко ударила ребром ладони молодую эльфийку по тянущейся руке. Можно было просто увернуться, можно было оттолкнуть руку, можно было ударить слабее, но Саана нарочно сделала всё в полную скорость и в полную силу. Сразу после удара Охотница шагнула к Кайнен и нависла над ней, та с удивлённо-обиженным видом прижимала к груди руку.
– Сколько лет ты себе добавила? Пять? Семь? Десять? – негромко заговорила Саана. – Да, генерал была младше тебя, но подумай, сколько других сгинуло. Мы не бросим в эту войну детей. Если хочешь принести пользу – иди в храм. Скоро будет много раненых, и жрицам пригодится любая помощь. Всё!
Оборвав разговор, Саана пошла прочь. В этот раз Кайнен не пыталась её остановить. Следующей ночью Охотница видела девушку рядом с башней Часовых, она спрашивала о чём-то проходивших мимо воительниц, но, судя по всему, так и не получила желаемого ответа.
Безумная усталость последних дней обрушилась на Саану, и она просто сидела в одиночестве, погрузившись в полудрёму, понимая, что нельзя засыпать здесь, иначе к вечеру она так и не отдохнёт, но не находя сил, чтобы подняться на ноги. Две тяжёлые двухклинковые глефы лежали рядом, и эльфийка по привычке касалась их рукой – теперь Охотница не расставалась с оружием никогда.
Шум дневного леса скрыл шум города, теперь Астранаар не спал круглые сутки, просто днём немного затихал. В плывущее сознание Часовой пробился резкий посторонний звук – стук о дерево. Сначала Саана подумала, что это мог быть дятел, но звук был слишком громкий, на работу инструментом тоже не было похоже – слишком неровно.
Против своей воли, Саана сосредоточилась на стуке, и он начал её раздражать. Через несколько минут любопытство взяло верх, Охотница тяжело поднялась, забросила глефы за спину и пошла на звук, который доносился откуда-то из-за храма. Обойдя задний двор храма, обнесённый высокой оградой, Саана вышла к берегу озера, там почти у самой воды стояло засохшее дерево, на котором неумело отрабатывала удары Кайнен. Молодая эльфийка нападала с саблей, рубила, издавая тот самый неровный звук, а затем неуклюже отпрыгивала назад.
У Сааны сложилось впечатление, что Кайнен когда-то видела, как сражаются те, кто умеют, и сейчас пыталась повторить это, но ни с саблей, ни с каким-то другим оружием она явно раньше дела не имела.
Часовая не выдержала, подобрала с земли короткую ветку и бросила её в спину Кайнен, та вздрогнула всем телом и резко развернулась, едва не выронив саблю.
– Что ты делаешь?
Молодая эльфийка тяжело дышала, лицо её заливал пот.
– Тренируюсь! – выдохнула Кайнен, скрывая за резкостью смущение.
Саана выразительно посмотрела на изрубленный ствол дерева, очевидно девушка тренировалась тут не в первый раз.
– Откуда у тебя оружие? – в голосе Охотницы послышались недобрые интонации.
– Одна из Часовых мне его оставила.
– Оставила?.. – Саана подошла ближе и внимательно посмотрела на девушку, которая поникла при этих словах. – Ясно.
Часовая могла бы подарить оружие на память девчонке, но это был бы в лучшем случае нож, а во время войны отдать своё главное оружие Часовая могла только в одном случае – если точно знала, что оно ей уже никогда не понадобится.
– Я помогаю, жрице Селиан, а она сказала, что скоро отправится на Фалфаррен. Там лучше быть при оружии, – оправдываясь, Кайнен заговорила торопливо.
Саана вздохнула. И словно услышала тот последний вздох облегчения Часовой, для которой утром война навсегда закончилась.
– Эта сабля тебе не по руке, тебе нужен клинок короче. Смотри…
Кайнен заметила только серое стальное пятно, когда Часовая выхватила глефу и срубила ветку примерно в руку длиной. Саана поудобнее перехватила ветку в руке и встала сбоку от Кайнен.
– Во-первых, ноги и спина…
С того дня каждое утро, когда у Сааны была возможность и когда Кайнен не была заняла помощью в храме, эльфийки встречались на том же месте . Девушка горела желанием сражаться с демонами, из-за которых лишилась всех родных. Когда она говорила об этом, свет её глаз тускнел, рубить она начинала изо всех сил и пару раз вгоняла клинок в дерево так, что сама не могла вытащить, за что сразу же получала от Сааны несколько очень болезненных ударов обухом глефы по рукам и по ногам.
Как и догадывалась Саана, её ученица до этого не держала в руках оружия, но её настойчивость поражала. Когда Саана была занята службой, Кайнен всё равно приходила на место их занятий и повторяла то, чему её учила Часовая, загоняя себя на такой тренировке ещё сильнее, чем это делала её наставница. Такое упорство граничило с безумием.
После очередной тренировки эльфийки быстро освежились в озере и Кайнен поспешила в храм, а Саана осталась на берегу, сказав, что ей нужно получше просушить волосы. Ночную эльфийку, которая из теней наблюдала за тренировкой, она заметила уже давно. Впрочем эта Часовая не слишком скрывалась, соблюдая некие приличия, чтобы сестра не решила, что за ней тайно следят. Хотя и такой вежливой скрытности было достаточно, чтобы не попасться на глаза неопытной Кайнен.
Когда шаги девушки окончательно стихли, Саана повернулась к той, кто следил за ней, и слегка склонила голову:
– Командир.
Айвет Сумеречный След сделала полшага вперёд тени под елью. Высокая, как Саана, Айвет была заметно крепче сложена, от чего движения казались тяжеловатыми, но лишь до тех, пор пока она не вступала в бой.
– Ну, и как это понимать? Ты всегда говоришь, что ночи не хватает, чтобы разобраться с делами, а теперь выясняется, что ты тратишь время на ерунду.
Саана сделала вид, что поправляет перевязь с ножнами, ей нужно было время, чтобы сдержаться. Айвет, конечно, была в чём-то права, выговаривая ей, но в такие моменты Охотницу начинало раздражать, что её командир была почти на два века моложе (при том что и сама Саана была очень молода по меркам своего народа – чуть более пяти веков) и не имела даже татуировок на лице. Последнее, по мнению Сааны, было уже на грани дозволенного для Часовой.
– Айвет. Всё, что нужно, у меня сделано. Я уже продумала наш путь для вылазки в Степи. Мой саблезуб здоров и накормлен, стрел достаточно, оружие и доспехи в порядке.
– А ты сама в порядке?! Уже полдень! – Айвет кивком указала на высоко стоящее солнце. – Ты давно должна спать. Обязана!
– Я порядке. Вспомни, за последние дни, когда я стреляла, я хоть раз промахнулась из-за усталости? Если я пойму, что слишком устала, то я буду спать так, что даже Рог Кенария меня не разбудит.
– Проклятье, Саана! Если ты такая умная, то может быть тебе свой отряд набрать?
Саана помолчала, вынуждая командира тратить запал впустую.
– Через три дня жрицы отправятся на заставу в Частой Дубраве, это на Фалфаррене почти у самых Хиджальских гор…
– Я знаю, – перебила её Айвет, догадываясь, что скажет Охотница дальше.
– Там неспокойно, – так же ровным тоном продолжила Саана. – Девчонку в городе никто не удержит, она собирается пойти со жрицами. Пусть она будет уметь хоть что-то.
Пока Саана говорила, её командир поджала губы и в конце указала пальцем на Охотницу.
– Если мне покажется, что ты недостаточно хорошо справляешься со службой, то я отправлю тебя патрулировать лисьи тропы где-нибудь вокруг Аубердина.
– Не потребуется, – Саана чуть склонила голову. – Я не подведу ни отряд, ни тебя.
Кайнен с несколькими жрицами и в сопровождении пары охотников отправилась к Частой Дубраве через четыре дня. Позже рассказали, что по пути они обнаружили следы демонов, времени терять было нельзя и по следу пошли один из охотников и Кайнен, которая уговорила взять её с собой. Оба сгинули в лесах без вести. Саана узнала об этом намного позже, когда потрёпанный отряд «Созвездие» вернулся в Астранаар после долгих боёв с людьми и орками. Потом Саана укоряла себя, что должна была разглядеть в девчонке безумное желание свести счёты с демонами, что если бы не её уроки, то Кайнен не полезла бы на рожон, но потом, споря с сама с собой, говорила, что её бы ничто не остановило…
Это было потом, а в тот момент, когда Саана узнала о судьбе своей ученицы, сил на сожаление не было – ещё одно имя добавилось к нескольким десяткам.
Вокруг была темнота – не ночь, а именно темнота, которую разгоняло магическое пламя в многочисленных жаровнях. В небе были видны незнакомые созвездия и часто мелькали зелёные сполохи, похожие на северное сияние. На большой площадке на вершине гигантской пирамиды-храма собрались эльфы – соседство калдорай и кель’дорай со стороны выглядело странным, но их самих нисколько не смущало. В центре площадки был очерчен круг, по границе которого бежали светящиеся магические символы, внутри круга стояли двое. Название одного существа вряд ли кто-то знал, но это явно был демон. Его длинные многосуставчатые руки заканчивались то ли когтями, то ли странного вида клинками, кожа отливала чёрным, и по ней, как по кровеносным сосудам, бежали фиолетовые молнии. Второй в круге была ночная эльфийка Кайнен Серебряный Свет. Девушка изменилась: волосы были неровно коротко обрезаны, она стала ещё более худой, плечи остро торчали, но в движениях чувствовалась сила. В руках эльфийка сжимала сжимала саблю с тускло отсвечивающим клинком и осторожно приближалась к демону, тот поигрывал клинками-когтями, раскидывая руки в стороны.
Кайнен выждала удобный момент и ударила. Ударила правильно, но недостаточно быстро. Демон взмахнул когтями, сабля эльфийки зазвенела по камня, а по державшей оружие руке ручьём полилась кровь, второй едва заметный взмах демона – и Кайнен рухнула вниз лицом на каменный пол, заливая всё вокруг кровью из множества глубоких ран.
Собравшиеся эльфы зашумели, кто-то начал читать заклинания, круг вспыхнул, уменьшаясь в размерах и сжимая демона.
Видение растворилось в темноте.
Саана крепко зажмурилась, а потом взглянула на Кайнен, стоявшую в окружении сестёр-Часовых посреди елового леса.
– Зачем? Зачем?.. Я бы сама научила тебя всему, что знаю.
– Прости. У меня не было столько времени, сколько было у тебя.
Девушка говорила, словно бы извиняясь, но сердце Сааны разрывалось при взгляде на неё.
– Но только благодаря тебе я смогла дойти так далеко.
Саана покачала головой и перевела взгляд на Иримэ, поджала губы и кивнула, вспомнив.
Всё вокруг исчезло в чистой белой вспышке.
Три десятка повозок растянулись по извилистой дороге. То и дело одна из телег попадала в какую-нибудь яму и обозу приходилось сбавлять скорость или вовсе останавливаться. Эльфийки часто смотрели в небо. До полуночи оставалось немногим меньше двух часов.
Когда дорога начала извиваться серпантином и стала не такая крутая, по цепочке пробежала команда: “Привал. Командирам отрядов собраться у старшей жрицы”. Саана сунула камень под колесо телеги, чтобы она не скатывалась назад, и заспешила в середину обоза, где шла жрица. Айвет, командир «Созвездия», ушла с разведкой вперёд, значит она оставалась за старшую.
Жрица полулежала на телеге, устроившись между мешков с припасами, её шея и половина лица были перебинтованы, кровеносные сосуды на лице и открытых руках проступили под кожей недобрыми чёрными прожилками. За последние полдня жрице стало хуже. Командиры – семь Часовых – и одна младшая жрица собрались быстро.
– Разведка вернулась. Мертвецы нас догоняют, – раненая жрица говорила коротко и с трудом. – Если примем бой, то не успеем дойти до туннеля. В полночь его обрушат.
– Бросать обоз нельзя. У нас одной только еды гарнизону на месяц! И стрелы, и... – молодая жрица с широко открытыми глазами посмотрела на воительниц. Те уже поняли, к чему ведёт старшая жрицы.
– Не бросим, – старшая жрица ухватилась за борт телеги и села, потом слезла на землю, опираясь на палку. – Со мной останутся несколько Часовых. Остальные поведут обоз… – жрица с трудом вдохнула, – поведут обоз дальше.
– Я готова, – семеро сказали почти одновременно.
Старшая жрица медленно моргнула незакрытым повязкой глазом, двигать головой, чтобы кивнуть, ей было тяжело.
– Иримэ, – жрица перевела взгляд на одну из Часовых-командиров. – Мне нужна ты. Сколько воинов тебе потребуется?
У Часовой, назначенной командовать смертниками, не дрогнул ни единый мускул на лице. Она поглядела на небо, потом вниз по дороге.
– Ещё одиннадцать.
– Командуй, Часовая. В бою главная – ты, – жрица поглядела на большой камень на краю дороги, явно испытывая соблазн сесть, но осталась стоять. – Привал окончен. Собираемся здесь.
– Я тоже готова! – запоздало громко сказала молодая жрица, хотя и было видно, как ей страшно.
Старшая жрица всё же села на камень и перевела дыхание.
– Детям звёзд нужна жрица, ты пойдёшь дальше. Твой долг сейчас в этом.
Саана в это время неотрывно смотрела на ту, кого могла бы назвать своей второй матерью. Иримэ Ночной Цветок была её наставницей во время обучения перед вступлением в орден, а потом была её командиром, с которой она прослужила почти полвека. Иримэ подозвала к себе двух Часовых из своего отряда и, долго не раздумывая, назвала им имена, воительницы повторили и побежали искать тех, кого командир решила взять с собой.
– Почтенная Иримэ?.. – ожидая указаний Саана посмотрела на свою наставницу. Та, погружённая в свои мысли, перебирала пальцами оперения стрел в колчане за спиной и решительно отмахнулась от Охотницы.
– Нет. Мне нужны старые Часовые.
– Я стреляю не хуже! – вскинулась Саана. – И с глефами управляюсь лучше многих.
Обоз тронулся, и Иримэ отступила к краю дороги, чтобы освободить путь, подтянула ремень колчана и перевела спокойный взгляд на Саану.
– Я знаю.
Саана ждала, ожидая, что её бывшая наставница изменит своё решение. К Иримэ стали подходить Часовые, которых она вызвала. Все они были чем-то неуловимо похожи между собой, не внешне, а движениями, манерой ходьбы, взглядом. С одной из них Саана была знакома, она была действительно старой – старше самого ордена.
Мимо Сааны поползли телеги её отряда. Охотница быстро сняла свой колчан, сунула его в руки Иримэ и бросилась к своей телеге.
– Навались! – выдохнула резко и принялась толкать изо всех сил, зло шипя сквозь зубы.
Обоз прошёл половину пути до туннеля, когда далеко внизу на дороге замелькали белые вспышки, почти сразу к ним добавились мертвенно-зелёные огни. Отряд Иримэ принял бой. Сполохи магии нежити и силы Элуны то затихали, то возобновлялись. В какой-то момент Саана заметила, что остались только зелёные вспышки.
За четверть часа до полуночи первые телеги начали вползать в горный туннель ведущий в долину Хиджала. В этот момент позади полыхнуло белым так, что осветило горы не хуже солнца. После этого на горы опустилась темнота. Саана стояла у входа в туннель, делая вид, что следит, чтобы не было отставших, но взгляд её был обращён на дорогу в надежде, что из-за поворота покажутся Часовые Иримэ.
– Саана, – кто-то сзади окликнул её. – Пора. Друиды сейчас обвалят туннель.
– Иду, – бросила охотница через плечо, прерывисто вдохнула и шепнула в темноту горной дороги. – Доброй охоты.
– Не вини себя, – сказала та. – Главное, у нас всё получилось. Мы – Часовые, мы знаем, на что идем.
Темнота осветилась бело-жёлтым светом.
Война с чужаками, приплывшими с востока, разгорелась в полную силу. Если сначала ещё была надежда, что они остановятся в Степях, то вскоре стало ясно, что чужакам нужен лес, и почти сразу пролилась кровь. Пока ночные эльфы стягивали свои немногочисленные войска к южной границе, чужаки успели поставить несколько обнесённых частоколом фортов и продвигались всё дальше в Ясеневый лес.Адирэль, Саана и Мирия наткнулись на след людей под утро и сразу же пошли по нему. Два десятка солдат оставили за собой такую тропу, что пройти по ней смог бы даже слепой, поэтому Часовые шли быстро и вскоре после полудня догнали чужаков. Люди разбили лагерь на берегу реки у старой чуть накренившейся мраморной башни, оплетённой плющом. Вокруг башни была площадь, когда-то вымощенная мрамором, но сейчас заросшая травой. Несколько старых колонн ещё стояли по краю площади, но большинство уже повалилось и рассыпалось на куски.
Эльфийки знали это место, это были остатки то ли древнего города, то ли отдельного дворца. Патрулировавшие лес Часовые иногда останавливались тут на дневной отдых, но старались не делать этого без нужды – место было неуютное, на деревьях вокруг башни не вили гнёзда птицы, звери обходили это место стороной. Но было и хорошее – в развалинах никто и никогда не видел змей, хотя такое место поблизости реки должно было привлечь их.
Сейчас вокруг башни расположились люди с ружьями, кто-то наблюдал за лесом, укрывшись за большими каменными обломками, кто-то спешно сооружал ещё укрытия. Саана неподвижно лежала в кустарнике, наблюдая за чужаками, где-то в стороне точно так же затаились Адирэль и Мирия. Часовая наблюдала за лагерем больше часа, за это время из башни дважды вышли группы солдат человек по десять, несущие на себе огромные рюкзаки, при том что в башню никто не входил. И численность людей в лагере была явно больше, чем можно было предположить по следам. В лесу дважды дважды прокричала птица – условный сигнал от Адирэль – и Саана бесшумно скользнула под кустарником вглубь леса.
Три Часовые собрались на совет, укрывшись в между поваленных деревьев. Саблезуб Мирии, молодой, как и её хозяйка, держался рядом со своей Часовой и то и дело дёргал ушами и хвостом, чувствуя напряжение эльфиек. Две другие кошки, пользуясь передышкой, просто дремали в тени.
Адирэль вопросительно посмотрела на Мирию, которая была младшей из трёх и по обычаям Часовых должна была говорить первой, чтобы авторитет старших сестёр не мешал высказывать своё мнение.
– Полсотни солдат, двадцать семь ружей. Два старших командира: один полностью в броне, со щитом и мечом, второй – с ружьём, в синей шляпе.
Саана кивнула, подтверждая слова сестры и дополнила:
– Тот, который в броне, явно главнее, – помолчав, добавила то, что её волновало с первого взгляда на лагерь. – Слишком много солдат. Отряд, по следу которого мы шли, был вдвое меньше.
– Портал, – пояснила Адирэль. – Портал в башне.
Саана и Мирия удивлённо посмотрели на Адирэль. Мысль про магический портал не могла прийти им в голову, потому что была совершенно чужда ночным эльфам.
– С моего места был виден свет в башне. Никакой живой огонь так не светит. Из башни выходят люди, которые туда не входили. Про это место говорят разное. Говорят, что тут до последнего жили изгнанники-высокорожденные, потому что тут особое магическое место. Другого объяснения я не вижу.
Саана медленно заговорила, рассуждая вслух:
– В конце мы отставали от них на пару часов. Пока они поставили лагерь, пока начали использовать портал… Выходит где-то за час, они вызвали сюда двадцать-тридцать солдат, – Адирэль кивала в такт словам Сааны, она всё это уже обдумала. – К утру их тут будет несколько сотен.
– Если не появится ещё колдун и они не ускорятся, – вставила Мирия.
Саана недовольно глянула на младшую Часовую, которая, к несчастью, была права, и продолжила:
– Отсюда даже им полдня пути до старой дороги, а оттуда уже рукой подать до заставы. Если чужаки закрепятся здесь, а потом возьмут заставу, то выбить их будет очень сложно.
Адирэль подняла руку, заканчивая разговор.
– Мирия. Ты сейчас же отправляешься на заставу. Командиру Тихой Сове расскажешь обо всём, что видела. Скажешь, чтобы прислала сюда отряд, может быть сможем выбить людей, пока их не стало слишком много. Но на всякий случай пусть готовится к обороне.
– А вы? – Мирия посмотрела на Адирэль и Саану. Она понимала, что её отправляют гонцом как самую младшую и наименее опытную, спорить с этим она не могла.
– У меня есть некоторые мысли…
Адирэль хищно улыбнулась.
До заката оставалось ещё пара часов. Саана спряталась под большой елью, опустившей лапы до земли, и из темноты смотрела на лагерь. Со времени, когда Мирию отправили за помощью, солдат в лагере стало ещё больше. Они уже не скрывались, нарубили мелких деревьев и во всю укрепляли башню и площадь перед ней.
Тень от башни медленно ползла по реке и наконец дошла до зарослей камыша под стеной. Под противоположным берегом реки словно бы плеснула большая рыба, а вскоре в камышах показалась едва различимая тень. Саана взяла лук поудобнее и приготовилась стрелять. Адирэль была более опытной в скрытности, а Саана лучше стреляла, поэтому проникнуть в башню и убить мага должна была Адирэль, а Саане в это время нужно было устроить панику в лагере чужаков.
Тень выбралась на берег и замерла. Саана выстрелила в ближайшего караульного людей. Стрела попала тому в живот, и человек упал, крича от боли. К нему на помощь кинулись двое, но один тут же получил стрелу в ногу, и закатился под прикрытие обломка колонны.
В лагере началась суета. Люди поспешили к укрытиям, раздалось несколько выстрелов, но Саана этого уже не видела, она бежала к новому месту, чтобы стрелять уже оттуда. Несколько солдат, подняв щиты и закрывшись со всех сторон, осторожно подходили к раненым, чтобы оттащить их в безопасное место. Часовая выждала момент и выстрелила, когда щит одного из людей опустился слишком низко. Стрела ударила между верхним краем щита и козырьком шлема. Солдат взмахнул руками и упал замертво. К чести чужаков, они быстро закрыли брешь в строе, и следующая стрела просто вонзилась в щит.
Но главное было сделано. Пока люди готовились отражать нападение из леса, Саана видела, как Адирэль исчезла в камышах, а через доли мгновения возникла у входа в башню и скользнула внутрь.
Часовая выстрелила ещё трижды, один раз ранила солдата, а ещё дважды пустила стрелы просто, чтобы заставить врагов спрятаться. Когда она выбирала новую цель, в башне что-то глухо разорвалось, окна и вход озарилась ярким голубым светом, и кто-то закричал от боли. По стенам башни пробежали голубые молнии, и кусок стены обрушился внутрь, завалив вход.
Саана встала в полный рост и начала стрелять так быстро, как только могла. Сейчас Адирэль нужно было дать время, чтобы ускользнуть. О точности Охотница не заботилась, стараясь выпустить как можно больше стрел, она стреляла то по одному краю лагеря, то по другому, то по тем врагам, кто прятался в глубине лагеря. Яркий свет продолжал гореть в башне, и необычайно чётко он высветил фигуру ночной эльфийки в окне. Адирэль тяжело спрыгнула вниз, и по её движениям Саана поняла, что её дела плохи. Саана выстрелила в человека с ружьём, который развернулся в сторону Адирэль, промахнулась, но свистнувшей рядом с стрелы было достаточно, чтобы он тоже промахнулся, и пуля лишь выбила каменную крошку над головой эльфийки.
Адирэль нужно было несколько секунд, чтобы добраться до реки и скрыться под водой. Она прыгнула из последних сил, но как только эльфийка оторвалась от земли, сверху её ударил столб золотистого сияния, пригвоздив к земле. Саана увидела бегущего к Адирэль человека – старшего из командиров, закованного в броню – успела выстрелить в него, но стрела скользнула по доспехам. Адирэль с трудом поднималась на ноги, когда человек опустил тяжёлый меч.
После этого Саана прекратила стрелять и отошла в лес. Заставляя сердце биться как обычно ровно, она долго неподвижно стояла в тени и наблюдала, как тело Адирэль столкнули в реку и её медленно унесло течением. Потом командир людей, убивший её подругу, прошёл по лагерю, подходя к каждому раненому, он склонялся над ними, и его руки окутывал золотой свет, после касания этого света раненые вставали на ноги как ни в чём ни бывало. Саана слышала про жрецов-воинов, которые командовали чужаками и были способны прикосновением исцелять раны, но раньше ей не доводилось с ними встречаться. Но самое главное, что видела Саана – из башни не вышло больше ни одного нового солдата. Командир стрелков сумел забраться в башню через окно, какое-то время пробыл там, а когда вернулся, злыми криками погнал своих людей укреплять лагерь. Чужаки поняли, что их обнаружили хозяева этих лесов, их план провалился, и теперь нужно было как-то пережить ночь.
Затем Саана вернулась к саблезубам, вместе с ними по большой дуге обошла лагерь, ушла вниз по течению и нашла тело Адирэль. Быстро помолившись над погибшей Часовой, Саана оставила саблезубов охранять её, а сама вернулась к лагерю людей ждать ночи и подкрепление с заставы Часовых.
На закате над лесом показалась неполная синяя луна. Когда солнце ушло людям едва хватало света, чтобы не натыкаться друг на друга, они жгли факелы вокруг лагеря, чтобы видеть хоть что-то. Незадолго до полуночи луна скрылась за деревьями, и лес закричал. Сначала один голос, потом ему ответил другой с противоположной стороны, затем крики раздались со всех сторон, а потом полетели стрелы. Несколько человек упало, загрохотали ружья, люди стали наугад бить по подозрительным теням, но было неясно, попали или нет. Так повторялось несколько раз: крики из леса, потом стрелы. Люди пытались расчистить вход в башню, чтобы укрыться там, но те, кто рискнул это сделать, так и остались лежать под древней стеной, пронзённые сразу несколькими стрелами.
Через час ночные эльфы сменили тактику: больше не было криков, просто в тишине из леса с лёгким шелестом вылетала стрела, бьющая без промаха. Первым делом расправились с командиром стрелков, одна стрела попала ему в живот, а вторая в шею сзади. Затем перебили остальных солдат с ружьями – это оружие ночные эльфы ненавидели всей душой.
Жрец-воин пытался лечить раненых, но как только он склонялся над солдатом, в того тут же летело ещё несколько стрел. Жрец-воин понял, что происходит и почему. Он ещё несколько раз пробовал лечить раненых, окружая их и себя стеной щитов, но стрелы ночных эльфов всё же находили брешь в защите и один исцелённый стоил чужакам двух-трёх новых раненых, а то и убитых. При этом ни одна стрела не попадала в жреца-воина. Когда он, в конце концов, в отчаянии закричал, размахивая мечом в сторону леса, лес зло рассмеялся.
Приближался рассвет. Лагерь людей был усеян убитыми солдатами. Паладин в полный рост ходил по лагерю, зная, что лучники ночных эльфов не трогают. Он заметил слабое движение за баррикадой из обломков древних развалин и повернулся в ту сторону.
– Нет! Не подходи ко мне! – закричал раненый, в бедре у которого торчал обломок стрелы.
Паладин поднял руки перед собой.
– Ты хорошо укрылся. Тебя там не достать. Если не разобраться со стрелой, то ты в лучшем случае можешь без ноги остаться, – он сделал шаг к раненому.
– Нет! Не подходи! Это из-за тебя! Надо было отпустить ту бесову лесную эльфийку!
Паладин отступил, потом развернулся к лесу и закричал изо всех сил:
– Да будьте вы прокляты! Трусы! – он схватил меч двумя руками и несколько раз яростно взмахнул им. – Выходите! Выходите все! Все сразу! Трусы!
Саана шагнула вперёд, словно соткавшись из лесных теней в пятнадцати шагах перед паладином. Клинками двух глеф Часовая легко постукивала друг о друга. Меч паладина сверкнул, и он бросился на эльфийку. Тут же две стрелы ударили в человека одновременно: одна сзади в незащищённое доспехом бедро, другая сбоку под правое плечо, где нет латной брони. Паладин упал на колени и опёрся на левую руку, правая рука перестала слушаться, но меч он ещё кое-как сжимал. Саана подшла ближе, паладин попробовал встать, но тут же получил ещё одну стрелу – снова в бок, стрелок точно знал, где броня защищает хуже.
– Трусы… – человек говорил с трудом, из рта у него потекла кровь. – Это бесчестно.
Саана пинком выбила меч из руки человека и ударила двумя глефами одновременно. Перешагнув через мёртвого паладина, Часовая подошла к раненому, который от страха пытался сильнее вжаться в камень.
– Понимаешь меня? – Саана выдержала паузу, пока человек осознал, что она говорит на общем языке, увидев проблеск разума в глаза солдата, продолжила. – К тебе придёт жрица. Она залечит твою рану. Ты вернёшься к своим, в пути тебя не тронут. Расскажешь про всё. Нам не нужны поединки, нам нужна только ваша смерть. Хотите жить – убирайтесь к себе за море.
Не дожидаясь ответа человека, ночная эльфийка развернулась и скрылась в лесных сумерках.
Саана перевела взгляд на четвёртую спутницу. Повеяло ледяным ветром, в памяти полыхнуло северное сияние Нордскола, и Охотница наконец увидела, кто нашёл её. Вместо ночной эльфийки-воительницы рядом с Часовыми стояла матёрая боевая кошка-саблезуб. Правое ухо у неё было разорвано, кончик хвоста сломано, а на боку виднелись шрамы от волчьих когтей. Охотница бросилась к своей кошке и обняла её за шею.
– Я знала, что мы встретимся… – горло сдавило от слёз и голос срывался.
Саблезуб подалась навстречу хозяйке и прижалась к ней, положив большую голову на плечо.
– Теперь ты понимаешь, где ты.
Гулкий голос раздался позади, заставив Саану вздрогнуть, она резко развернулась. В двух шагах позади неподвижно стояла высокая фигура в длинной белой мантии. Судя по голосу и сложению, это была ночная эльфийка, но лицо её скрывала неестественно тёмная тень от капюшона.
– Нет, – рядом с Сааной встала Иримэ. – Мы ещё на границе.
– Не вы, – фигура в мантии указала на Саану пальцем. – Она.
От этого жеста Охотнице захотелось пригнуться, чтобы в случае опасности прыгнуть в сторону.
– Она, – согласилась Иримэ. – Хранительница, мы просим, чтобы ты пропустила нашу сестру обратно.
Саана обернулась к своей бывшей наставнице. Та смотрела только на неизвестную фигуру и приподняла руку, чтобы Саана молчала.
– Я беру плату. Ты знаешь.
В воздухе повисли весы, как те, на которых травники отмеряют нужное количество ингредиентов в зелье. На одной чаше весов, тяжело опуская её вниз, лежал фиолетовый чароит – камень ночи, неярко отсвечивающий под луной.Фигура оказалась прямо перед Сааной, но даже сейчас невозможно было увидеть её лица.
– Что ты готова отдать?
Охотница с трудом подавила желание отступить на несколько шагов.
– Я Часовая, – Саана чуть прищурилась. – У меня нет никаких сокровищ.
– Мы расплатимся. Дальше она пойдёт без нас.
Фигура всем телом повернулась к Иримэ и как будто разглядывала её, потом развернулась обратно к Саане.
– Учитель. Ученица. Подруга. И та, кто часть тебя. Что же, – она указала на весы.
К весам быстро подошла Адирэль и коснулась пальцами пустой чаши. На ней появилась голубая искра, похожая на блуждающий лесной огонёк, и чаша с чароитом заметно приподнялась. Следом подошла Кайнен и тоже коснулась весов. К искре Адирэль добавилась вторая, и чаша с камнем ночи ещё поднялась.
– Что идёт в уплату? – Саана нахмурила.
– То, что важно для тебя, – фигура повернулась к Саане и вместе с ней повернулись весы. – Нельзя уйти отсюда и остаться прежней. Часть тебя останется здесь. Пока ты не вернёшься снова. Уже насовсем.
– Ты вернёшься в мир живых, но без старой боли, – Адирэль склонив голову на бок, взглянула на подругу. – Забудешь о нас, твой разум будет холоден, как и положено Часовой. Возможно, придётся вспоминать, чему ты научилась у нас, но ты справишься.
– Нет! Я не согласна!
Саана схватила за плечо готовую идти к весами Иримэ и оттолкнула её назад.
Охотница пошла кругом, обходя хранительницу границы справа. Саблезуб бесшумно пошла в другую сторону, чтобы зайти врагу своей хозяйки за спину. Иримэ поймала взгляд Сааны и отрицательно качнула головой, но тоже сделала несколько шагов как и Кайнен с Адирэль. Хранительница повернулась вокруг, оглядывая всех, теперь она могла одновременно видеть только двух или трёх Часовых, другие оставались у неё сзади.
– Стая. Не оставлять своих. Не смотря ни на что.
Она коротко рассмеялась, совершенно не шевельнувшись при этом. Смех затих так же внезапно как начался
– Ты хочешь драться?
Она возникла прямо перед Сааной, Охотница хотела отпрыгнуть, но не смогла пошевелиться. Где-то в сердце появилась частичка холода, которая начала разрастаться, заполняя грудь, и Саана почувствовала, что падает в пустоту. Наваждение исчезло через миг. Хранительница границы снова стояла на своём месте рядом с весами в кругу Часовых.
– Ты хочешь драться? – повторила хранительница.
Саана стояла на месте, сжав губы и зло глядя на неё.
– Твоя наставница знает правила. Она здесь не в первый раз.
Охотница резко развернулась к Иримэ.
– Почему не ты идёшь вместо меня? Ты опытнее всех нас. Ты ценнее. Это закон Часовых.
– Не выйдет, – Иримэ покачала головой. – Ты ещё на границе этого места, Изумрудного сна и мира живых. Ты можешь вернуться. Мы – нет. Если ты можешь вернуться, а значит обязана вернуться. Это закон Часовых.
Иримэ подошла к весам и коснулась их, чаши почти выровнялись.
– И последняя.
Хранительница подошла к саблезубу.
– Нет! – Саана выбросила руку вперёд, и саблезуб замер, прижав уши. – Только не она. Что угодно забери, только не её.
– Что ты можешь дать вместо неё? У тебя ничего нет. Ты это сказала.
– Что угодно, только не её, – Саана сжала кулаки, чувствуя, что против силы этого места не может сделать ничего.
– Что ты можешь дать вместо неё?
Голос хранительницы звучал ровно, она не насмехалась, а лишь желала получить ответ на свой вопрос.
– Всё, что я помню и знаю, всё, что умею. Такая ведь плата?
– Тебе расскажут. Ты узнаешь. Ты научишься заново. Это неравный обмен.
– Тогда я останусь здесь!
– Тогда их жертвы будут напрасными.
Саана оглядела Часовых. Адирэль ободряюще кивнула ей. Иримэ смотрела спокойно, а Кайнен поджала губы, видя метания Охотницы.
– Просто дай мне время, пока закончится война, а потом я снова буду здесь. Уже навсегда.
Хранительница молчала долго.
– Да. Я дам тебе время. Твой народ был вне его. Но теперь время догонит тебя. Ты будешь чувствовать каждый миг. Ты не будешь знать свой срок. Но он будет коротким. Ты не понимаешь, что такое время. Но ты поймёшь. Прямо сейчас.
Вокруг сгустилась тьма, а потом обратилась в обычный ночной лес.
– Узнаешь место?
Саана огляделась. Приметный огромный камень, на который с разных сторон навалились три дерева, она узнала сразу и кивнула хранительницы.
– Дальше по дороге – река, – Саана снова кивнула, эти места она знала очень хорошо. – Твоя граница проходит по реке. Успеешь до неё до восхода солнца – вернёшься. Не успеешь – второго шанса не будет.
Хранительница указала на небо, и Саана увидела, как звезды начали движение.
– Беги! – резко сказала Иримэ. – Теряй ни секунды!
Саана бросилась к саблезубу и крепко обняла её. Адирэль сунула в руку подруге одну из своих сабель.
– Пусть будет.
Охотница кивнула ей, хлопнула по плечу Кайнен. Взяла за руку Иримэ и поклонилась.
– Беги!
Наставница оттолкнула Саану, и Охотница побежала.
«Часовая сражается, сколько может, а потом ещё столько, сколько нужно», в мыслях отдался смутно знакомый голос наставницы, но имя ускользало из памяти. Саана споткнулась, но не упала, зло выдохнула сквозь зубы и продолжила бег.
Облака стали красно-оранжевыми, солнце должно было показаться совсем скоро. Саана уже видела между деревьями реку. Часовая закричала, и через боль в ногах рванулась вперёд. Берег был высоким каменистым и крутым, искать безопасный путь не было времени, поэтому Охотница просто с разбега прыгнула в воду. Упала неловко, подняв кучу брызг, которые осветил первый луч вставшего солнца.
Саана пришла в себя от того, что кто-то хлопал её по щекам. Она хотела вскинуть руки, чтобы защититься, но еле-еле сумела пошевелиться. С трудом Часовая открыла глаза и сначала увидела только плавающие тёмные пятна. Через несколько мгновений она различила старый еловый лес вокруг, рядом плескалась река. Саана поняла, что ей очень холодно. В поле зрения появился незнакомый бородатый ночной эльф с зеленоватыми волосами, он склонился над Сааной и внимательно вглядывался ей в лицо.
– Не двигайся. Ты с обрыва упала и нахлебалась воды. Моё имя Флоринс. Кто ты? Слышишь меня?..
Эльф говорил что-то ещё, но Часовая его не слушала. Она просто смотрела вверх, говорить не хотелось. Охотница смотрела в небо и видела, как быстро движется солнце.
– Не двигайся. Ты с обрыва упала и нахлебалась воды. Моё имя Флоринс. Кто ты? Слышишь меня?..
Эльф говорил что-то ещё, но Часовая его не слушала. Она просто смотрела вверх, говорить не хотелось. Охотница смотрела в небо и видела, как быстро движется солнце.
Саана жива.. Что-то забыто, какие-то навыки придётся осваивать заново. Главным образом это касается специфических боевых приёмов Часовых.
Время для Сааны ускорилось. Сейчас её физическое самочувствие на уровне физически крепкого тренированного человека лет 30-35, но она стареет даже быстрее, чем люди. Неизвестно, какой срок отпущен ночным эльфам, но они несомненно смертны. Для Сааны времени осталось ещё меньше. Возможно, несколько лет.
Время для Сааны ускорилось. Сейчас её физическое самочувствие на уровне физически крепкого тренированного человека лет 30-35, но она стареет даже быстрее, чем люди. Неизвестно, какой срок отпущен ночным эльфам, но они несомненно смертны. Для Сааны времени осталось ещё меньше. Возможно, несколько лет.
*Все игровые персонажи использованы с согласия их авторов.
Персонажи
Фоновая музыка
Последнее редактирование: