О женщине с глазами цвета перебродившей ягоды

[Дэмония]

Полное имя

Дэмония Клемонс

Игровое имя

Дэмония

Статус

Жив

Пол

Женский

Класс

Чернокнижник

Специализация

Алхимик

Верования

Нет

Отыгрыш

Постоянный отыгрыш

Дополнительные факты

1. Это любимый персонаж автора.

Реалм

Sanctuary

Хронология​

Ее путь начался в тени Забитого Ягненка, куда Дэмония попала под крыло чернокнижников Штормграда, после побега от отца. Обретя свободу и спустя годы обучения, она примкнула к Вольным Странникам, начав восхождение по крутым ступеням судьбы, усыпанным шипами и кровью.
Она стала не просто свидетельницей, но и деятельным участником ключевых событий Азерота. Ее имя шепталось в рядах защитников Пандарии, когда туман рассеивался, открывая взорам таинственные земли. Она видела, как разворачивался Дренор, как альтернативная реальность становилась полем битвы. Она сражалась плечом к плечу с героями против Гарроша, против Гул'дана, против неумолимой угрозы, что надвигалась со всех сторон.
В горниле Легиона, среди бушующего пламени и демонических орд, она закалилась, как сталь. В Жатве Душ она доказала свою преданность Тьме, заслужив право носить знак Звена – символ принадлежности к цепи темных бойцов, тех, кто шел впереди, сея страх и смерть. Признание стало ее триумфом, но не конечной целью.
После победы над Легионом, когда Азерот зализывал раны, она отправилась в долгое странствие. Путь был извилистым, полным неожиданных встреч: со старыми друзьями, с безжалостными врагами. Каждое приключение, каждый бой, каждая беседа – все это становилось кирпичиком в фундаменте ее мастерства. Она оттачивала свои навыки алхимика, создавая все более сложные и смертоносные зелья. Она совершенствовалась в искусстве чернокнижничества, углубляясь в самые темные уголки магии. Путешествие стало ее жизнью, а постоянное развитие – ее кредо.

Фракции​

Из известных: Мрачная жатва и Альянс
Из не известных: была союзником, не являясь официальным членом некоторых компаний

Особенности внешности(арты принадлежат автору и были сделаны на заказ у художника. Просьба не тырить-_-)​

Женщина с самого детства отличалась зловеще-пугающей красотой, словно сотканной из теней и света. Ее отцом был жестокий культист, алхимик с обширными, извращенными знаниями, годами практиковавший свои чудовищные умения на собственных детях и женщинах, рожавших от него. Мать Дэмонии стала одной из таких жертв, подарив ученому старшего сына и саму беловласую малышку.
Девушка никогда не знала наверняка, были ли они первыми детьми, рожденными в этом кошмаре. Однажды она наткнулась на записи об экспериментах, где фигурировали они с братом, отмеченные цифрами. Ее цифра была 7. И Дэм оставалось лишь гадать: была ли она седьмым отродьем, своего рода пометом подопытных крыс, рожденных от измученной женщины, или же эта цифра лишь обозначала порядковый номер опытов, проводимых отцом над ней и другими «членами семьи».
Эксперименты наградили девочку с рождения неестественной внешностью: волосы белые, как первый снег, словно ее еще в младенчестве напугали до смерти, и ярко-малиновые глаза, намекающие на то, что ее рождение в этот мир не обошлось без вмешательства потусторонних сил. У брата ее волосы были черными, как воронье крыло, но глаза – такими же стеклянно-розовыми, словно в их глазницы вставили дешевые стеклянные бусины. Лицо у девчушки было миловидным, но совершенно пустым и без эмоциональным, словно кто-то надел на нее основу для фарфоровой куклы, ожидающей, когда художник вдохнет в нее жизнь.
Тело ее было худощавым и изранено множеством шрамов, сплетавшихся в причудливый узор на диковинном ковре. Вскоре она закрыла часть шрамов татуировками, набитыми примерно в девятнадцать лет в дешевом гоблинском кабаке, где впервые услышала своеобразные ругательства зеленого народца, показавшиеся ей забавными, хоть значения их она поначалу и не знала. Ростом Дэм еще с младенчества не блистала. Отец, взглянув на новорожденную, иронично обронил: «Что за голозадого мышонка ты на свет произвела?». Однако колдунью ее миниатюрность ничуть не смущала. Она видела в ней своеобразный шарм и, в некоторых случаях, весьма неплохое оружие.
А что же случилось с глазом девы? Это стало ее пожизненным напоминанием о дне, когда один из экспериментов безумного родителя стал для нее последним. В момент очередного ритуала Дэмония наконец смогла дать отпор отцу, но в борьбе за свою жизнь и свободу поплатилась глазом, который отец вырвал ей пальцами из глазницы в отчаянной попытке укротить взбесившуюся дочь, в конечном итоге лишившую его головы грубым, ржавым лезвием ритуального клинка.
Сейчас на Клемонс легкое одеяние из плотной кожи, скрывающее каждый дюйм тела, словно она таила страшную тайну под своей оболочкой, подобно улитке, прячущей сокровенное в панцире. Там, где некогда был глаз, зияет черная, ничем не примечательная повязка. Колдунье не раз предлагали вернуть зрение, но она неизменно отказывалась, утверждая, что отсутствие глаза обострило остальные чувства, что немаловажно для алхимика. Хотя старый друг из рода синих драконов таки и смог убедить своенравную женщину принять подарок в виде имплант из кристалла, который она могла бы использовать по желанию.

Особенности характера​

В детстве в Дэм сложно было разглядеть хоть искру характера. Тяжёлое прошлое надолго заставило её поверить, что она всего лишь кукла, лишённая эмоций и собственной воли. Кошмар экспериментов остался позади, и Клемонс начала постепенно ощущать своё «я», но по-прежнему с трудом находила общий язык с окружающими. И всё же находились те, кто мог понять эту замкнутую и своеобразную женщину.
Понять её – задача не из лёгких. Обыденную беседу она могла превратить в поток странных, непонятных для большинства слов, хотя внимательные слушатели улавливали в её высказываниях глубокий смысл и удивительную точность, завуалированные причудливыми сравнениями и метафорами. Но больше всего окружающих удивлял её взгляд: казалось, Дэми смотрит сквозь человека, словно он – бублик, сквозь дырку которого она заглядывает в бездонную пустоту. На вопрос о столь странном взгляде она невозмутимо отвечала, что из-за отцовских экспериментов после десяти лет перестала различать лица и редко запоминает тех, кто ей неинтересен. Сколько бы времени вы ни провели с ней, если вы не затронули её душу, она, скорее всего, каждый раз будет видеть вас впервые.
Но если вам удастся её заинтересовать… берегитесь! Она станет для вас вечной привязчицей, от которой не спастись. Она одарит вас прозвищем, ведь запомнить лицо и имя она не в силах. К слову, прозвища для Дэмони – не просто слова, а важный фактор, определяющий то, как её мозг вас воспринимает. Получили кличку «Цыплёнок» – значит, в её глазах вы пушистый и глупенький, а если «Пьянчуга» – то вы тот, с кем всегда можно пропустить стаканчик и хорошо провести время.
Также данная особа легко поддается соблазнам. Дайте этой особе бутылку отменного вина, хорошую сигару и труп монстра, и она, превозмогая свою нелюбовь к общению, выслушает даже самый безумный бред и, возможно, даже задумается о взаимности за столь приятный жест.
Но, пожалуй, самая колкая её особенность — прямолинейность, граничащая с неприкрытым эгоцентризмом. Она чужда витиеватым обинякам, предпочитая рубить правду-матку без обиняков, даже если это способно нанести сокрушительный удар по самолюбию собеседника. Впрочем, если она предвидит, что истина может причинить кому-то невыносимую боль или тяжкие неудобства, ей проще уйти в тень молчания, сделав вид, будто слова пролетели мимо ушей. Или же, не мудрствуя лукаво, отрезает: «Я не желаю это обсуждать, чтобы потом ты не изводил меня нудными жалобами, словно гнолл, изливавший слюну на гниющий труп.»

Мировоззрение​

Хаотично-нейтральное

Класс​

Колдунья бездны

Специализация​

Алхимик

Способности​

Вытягивание Информации: Она словно тень проскальзывает в сознание цели, выуживая секреты и воспоминания с умелой жестокостью. Каждое украденное знание – это агония, изысканно растянутая во времени. Методы варьируются от едва заметных касаний разума до брутального взлома, оставляющего жертву опустошённой и безумной.
Алхимия Боли: Зелья, созданные её руками, не только убивают, но и дарят предсмертные мгновения, наполненные ярчайшими ощущениями. Она мастерски смешивает яды, афродизиаки и трансформирующие вещества, чтобы получить не только летальный, но и эстетически изощренный результат.
Биологическая Специализация: Она владеет энциклопедическими знаниями о флоре и фауне Азерота, особенно интересуясь монстрами и растениями, обладающими уникальными магическими свойствами. Её лаборатория – это жуткий гербарий, где соседствуют вырванные с корнем ядовитые цветы и бережно сохраненные органы чудовищ.
Темные Ритуалы: Чернокнижница не брезгует использованием Тьмы для усиления своих способностей. Призыв демонов, проклятия и ритуалы жертвоприношения – все это инструменты в её арсенале.
Условия:
«Предоставьте мне необходимые ингредиенты – сердце древнего дракона, слезу лунного феникса, запертую песнь сирены – и я создам для вас зелье, о котором вы даже не мечтали. Помните, однако, что моя цена всегда высока. Готовы ли вы заплатить её?»

Навыки и профессии​

Алхимик
Ботаническая Алхимия: Знает, как вытянуть из скромного цветка смертельный яд, а из колючего кустарника – эссенцию исцеления.
Монструозная Алхимия: Чем опаснее создание, тем интереснее оно для Дэм. Она скрупулезно изучает анатомию чудовищ, вычленяя из их плоти и крови самые ценные алхимические компоненты. Из чешуи дракона он делает броню, а из яда клакси – парализующие эликсиры.
Опасные Эксперименты: Дайте ей волю — и она вас удивит. Он преследует знания с маниакальной одержимостью.
Инновации: Создание новых зелий и эликсиров. Постоянное совершенствование техник создания. Экспериментальные способы применения.
Сбор: Поиск редкостных ингредиентов в самых опасных местах.
Условия:
«Не ищите во мне милосердия или сострадания. Я ученый, а не целитель. Если вам нужен результат, будьте готовы заплатить цену. И запомните: эксперимент закончен, только когда я так скажу.»

Вера​

Нет

Пояснение к верованиям
Верование? Ха! Для Дэмонии Клемонс это всегда было лишь пустым звуком, насмешкой над смыслом. Стоило только завести разговор о богах, как колдунья неизменно парировала: она не верит ни в одно из тех мифических существ, о которых ей доводилось слышать. Ни в Лоа, ни в лучезарную богиню Элуну, ни даже в зверей-хранителей Пандарии, один из которых удостоил ее чести – испытания, наградой за которое стало перо великого Журавля.
На ее заявления часто следовало удивленное: «Как же так? Ведь ты видела этих величественных созданий!» В ответ темный алхимик лишь фыркала, поясняя, что верить и знать об их существовании – понятия диаметрально противоположные. Она никогда не отрицала, что высшие силы существуют на Азероте, наблюдая за смертными, словно за беспомощными котятами. Даже существование Элуны, которую, как она знала, никто и никогда вживую не видел, Дэмония не опровергала. Но ее ответ всегда был неизменен: «Я никогда не поверю в ваших богов и уж тем более не подчинюсь им. Для меня их статус ненамного выше, чем у правителей стран, а их существование не более удивительно, чем мое знание о драконах или других необычайных созданиях.»
Однажды Дэмонию даже осмелились спросить: «А веришь ли ты в Дедушку Зиму?». На что Дэм, для которой этот праздник был чужим, открытием запоздалым, ответила с холодной иронией: «Верить и благотворить старику, который, по легенде, следит за тобой, словно подозрительный тип, через волшебный шар, решая, достоин ли ты подарка за примерное поведение? Скорее уж, его стоит опасаться, чем благотворить. Вас не смущает слежка от подозрительного старца, являющегося лишь раз в году?». Больше к ней с этим вопросом не приставали…

Знание языков:​

• Всеобщий
• Гоблинский
• Драконий
• Демонический

Пояснение к языкам
1)Причина, по которой она владела гоблинским, крылась не в лингвистических пристрастиях, а в жестокой необходимости. Черные рынки и укромные уголки, где торговали диковинными приспособлениями для опытов и редкими компонентами, кишели гоблинами – хитрыми и жадными торговцами, готовыми обмануть любого, кто не умел торговаться на их языке. Чтобы не стать жертвой мошенничества и выжать максимум из каждой сделки, она была вынуждена изучить их язык. Каждое усвоенное слово, каждая интонация, каждый хитрый жест гоблинского диалекта – все это превращалось в оружие, позволяющее ей выживать и процветать в мире, где обман был нормой. Она часами просиживала в задымленных тавернах, слушая гоблинские перебранки и торги, впитывая нюансы их речи, пока не стала говорить на нем так же свободно, как на родном языке.

2)Драконий язык вошел в ее жизнь совсем иным путем, не продиктованным ни холодной необходимостью выживания, ни корыстным стремлением к выгоде. Скорее, он стал причудой, капризом, изящным способом разогнать тоскливую серость однообразных часов. В долгие мгновения, когда эксперименты требовали лишь терпеливого ожидания, когда скука, словно змея, обвивалась вокруг сердца, она обратилась к странному утешению – драконьему языку, хранимому древним другом. Но как у обычной смертной мог появиться столь необычный товарищ?
История их знакомства уходит корнями в самое пекло войны с Гаррошем, в пылающую Пандарию. Именно тогда колдунья встретила двух странных эльфов, разительно отличавшихся от всех, кого когда-либо видела колдунья, – и характером, и какой-то неуловимой печатью во внешности. Однажды, в суматохе заседания пандарийского суда, Дэм впервые заговорила с одним из этих загадочных странников. Его речь, движения, непостижимая логика мышления вызывали подозрение, однако вместе с тем пробуждали жгучее любопытство. Он оказался на редкость занимательным собеседником, охотно делился историями о своих долгих скитаниях, о причинах, побудивших его вернуться в общество после многолетнего отшельничества. Чем дольше она общалась с ним, тем сильнее росло ее изумление. Эльф становился все более притягательным, особенно если учесть, как сложно колдунье было поддерживать в трезвом уме осмысленный диалог почти с любым живым существом. Вскоре необычный эльф тоже проникся к ней дружеской симпатией. Ему, по его словам, было интересно узнавать новое об алхимии, слушать ее истории, и он даже удостоился чести испить вместе с ней из ее драгоценных запасов алкоголя, которыми она не делилась почти ни с кем. Они шли бок о бок, прикрывая спины друг друга в бесконечных битвах с порождениями Ша и в кровавой мясорубке Дренора. И вот, однажды, проникшись полным доверием к смертной, ее странный друг открыл ей правду: он – древняя рептилия, дракон из синей стаи. Тогда для Дэмонии многое встало на свои места. Она, наконец, смогла разгадать загадки его поведения: почему, проходя мимо густых кустов, он невзначай оглядывался назад, словно боялся задеть ветви невидимым хвостом, почему иногда Дэм улавливала его сдержанные, рычащие ругательства на непонятном, гортанном языке, который она до этого принимала за один из древних эльфийских диалектов. Так дружба Дэмонии и дракона из синей стаи - Занрагоса продолжается до сих пор, и старая рептилия стала одним из немногих, кому колдунья смогла по-настоящему довериться.
Вернемся же к тому, как дева научилась и уговорила друга обучить ее своему языку. Однажды Дэм настигла напасть в виде затишья и полнейшего бездействия. Не находя себе занятия, она посетила пристанище своего чешуйчатого товарища. Цель визита была проста: выпить, поболтать о жизни и, может, еще кое о чем понемногу. Однако, застав лже-эльфа за чтением и переводом древних свитков, колдунья с необычным интересом принялась наблюдать, как рептилия вычерчивает на пожелтевшем пергаменте причудливые письмена, переводя строки старых книг. Понаблюдав немного, она спросила:
– Можешь меня научить? – Любопытно промурлыкала колдунья.
– Чему? – Не отрываясь от работы, спросил дракон, искоса все же взглянув на подругу, на что та хитро улыбнулась. – Мне не нравится твой оскал… чего ты хочешь, мегера?
Дэмония вскочила на стол, словно наглая кошка, мешающая хозяину работать, склонилась к нему и прошептала:
– Научи меня своему языку!
Сказать, что дракон удивился? Ничего не сказать… Однако на его утверждения о том, что она за всю свою короткую жизнь не сможет овладеть древним языком, словно родным, он услышал такой ответ:
– Я не прошу тебя учить меня, словно я маг-полиглот! Просто научи стандартным фразам и словам… ну, по типу, как вы здороваетесь, желаете доброй ночи… ну и… – Клемонс тихо шепнула на острое ухо. – Может, ругательствам каким?
Уговаривать дракона долго не пришлось, хоть он и не видел в этом особого смысла, однако необычное желание Дэм занять себя чем-то помимо алхимии и темных ритуалов, заставило мужчину и самого с неким интересом научить эту заразу чему-то новому. Да и потом, он любил учить, а раз уж так совпало… почему нет?
Так алхимик научилась базовому словарному запасу, некоторым фразам и стихам… ну и, конечно, древним ругательствам. Куда же без них?

3)Знание демонического языка было для нее не просто лингвистическим капризом, а необходимой частью ее существования, прочно вплетенной в канву ее судьбы. Забитый Ягненок, мрачное и зловещее пристанище, стало ее негласным университетом. Она, чернокнижница, была как губка, впитывающая каждую фразу, каждое проклятие, каждый шепот из потустороннего мира. Изучение демонического было не просто зубрежкой мертвых текстов. Это было погружением в темную сторону бытия, осознанием природы Хаоса, который стремился поглотить все сущее. Она училась не только говорить на демоническом, но и чувствовать его, как вторую кожу, понимая тончайшие оттенки смысла в каждом слове, каждой руне.

Инвентарь ​

1. Ее алхимический походный набор – не просто сумка с колбами и ретортами, а словно продолжение ее самой. Каждый сосуд на своем месте, каждая пипетка тщательно выверена. Здесь и мерные колбы из закаленного стекла, выдерживающие высокие температуры, и миниатюрные перегонные кубы для экстрагирования эссенций. Вместе с набором она носит принадлежности для путешествий: компас с выгравированными рунами, свернутый в трубочку пергамент с картой Азерота, походный котелок для приготовления пищи, точильный камень для клинков.

2. Кошелек, туго набитый монетами, звенит при каждом движении, напоминая о прошлых удачных сделках и будущих возможностях. Рядом, в специальных чехлах, лежат зелья и яды, аккуратно подписанные и разделенные по предназначению: исцеляющие бальзамы, усиливающие эликсиры, парализующие настойки, смертоносные отравы.

3. Походные алхимические материалы занимают отдельный мешок: сушеные травы, коренья, реагенты, все необходимое для приготовления зелий, которые могут понадобиться в пути. Набор инструментов для сбора растений, мортира и пестик для приготовления припаров.

4. Пояс украшен подвешенными к нему пойками с укрепленными наконечниками.

5. В отдельном сундуке хранится боевая броня, искусно подогнанная по фигуре из перепонки дракона бесконечности. которая ни раз спала ее жизнь во времена войны на Дреноре, и комплект повседневной одежды, скромной и удобной для путешествий.

6. Ее арсенал состоит из двух видов оружия: исписанная рунами глифа, служащая проводником для темной магии, и пара коротких клинков из кости дренорских гидр, отточенных до бритвенной остроты, готовых в любой момент обрушиться на врага.

Род занятий​

Алхимик-странник

Прозвища, звания, титулы​

нет таких

Места пребывания​

Путешествует

Отношение к окружению​

Дэмония соблюдает нейтралитет во всём. Она предпочитает общаться со всеми ровно, сохраняя спокойствие, избегая как чужих неприятностей, так и, по мере возможности, не создавая их сама. Проще говоря, не трогайте её, и она не будет иметь к вам никаких претензий. Круг общения у этой особы довольно узок: в основном он состоит из полезных знакомств и небольшой горстки друзей, среди которых есть пара человек, один дракон и несколько эльфов. К фракциям она также относится безучастно, предпочитая находиться в той точке, где ни она никому не мешает, ни ей никто не досаждает. Если говорить о предпочтениях в локациях, то её сердце безоговорочно принадлежит Пандарии. Её богатая культура, изысканная кухня и удивительное разнообразие животного мира приводят колдунью в восторг. Хотя народ пандаренов… её слегка напрягает. На вопрос: «Почему ты так странно смотришь на пандаренов?», она, нервно бурча, отвечает:
– Из-за их формы морды… Они всегда словно улыбаются… Словно выжидают, когда ты расслабишься под их милой улыбкой, а потом, когда ты потеряешь бдительность… достанут нож из-под жировых складок и пырнут тебя!

Семейное положение​

Одинок(-а)

Родственники​

Брат бежал от тирании отца еще до того, как Дэмония свершила свой безжалостный суд над старым культистом. Вскоре ей стало известно, что он встал под знамена Альянса, облачившись в сверкающие доспехи паладина. Поступив на учение в забитый Ягненок, она решилась написать ему письмо, вложив в строки надежду на понимание. Но ответ так и не пришел, и Дэм восприняла это молчание как отказ, как нежелание иметь что-либо общее с сестрой, чья судьба неразрывно связана с темной магией. Стыд? Страх осквернить свой праведный круг связью с колдуньей? Беловласой женщине было не дано узнать, что скрывалось за этим молчанием. И она не стала настаивать, не стала навязывать родственные узы. Не из обиды. Просто решила, что их пути расходятся, как реки в разные моря, и каждому суждено плыть своим течением.

Питомцы​

1) Дренорские гидры
Заброшенным судьбой в суровый мир Дренора, Дэмонии и Мрачной Жатве выпала участь: добыть сокровища из обители гидр. Приказано было собрать все, что может пригодиться: сочное мясо, драгоценные яйца, прочные шкуры и иные материалы, необходимые для ковки доспехов. В награду за верную службу Жатве Дэмония попросила лишь одно – позволить ей оставить два яйца гидр. Она сама, с трепетом и заботой, вывела из них детенышей, взрастив их как собственных детей. Никогда не поднимет она руку на своих питомцев, не обратит их в орудие войны. Для нее они навсегда останутся любимыми детьми, окруженными безграничной любовью.

2) Магический фамильяр-гидра:
Прежде чем покинуть обветшавший дом, Дэмония с маниакальным рвением собрала наследие старого культиста. В пыльных томах мерцали отголоски его безумных экспериментов, зловещие чертежи ритуалов, запретные исследования – сокровища, которые колдунья намеревалась обратить себе на пользу.
Годы, проведенные над расшифровкой корявых записей отца, увенчались находкой. Ветхий дневник, испещренный пожелтевшими чернилами, повествовал о создании фамильяра – существа, сотканного из магии, превосходящего даже самых искусных магических котов. Дэм погрузилась в текст, выискивая ошибки, которые безжалостное время и новые познания в темных искусствах сделали явными. В тайне, под покровом ночи, она переписывала формулы, испытывая их на бессловесных тварях.
Но надвигалась тень войны. Враги становились сильнее, их злоба – изощреннее. Дэмония понимала, что одних знаний недостаточно. Ей нужны козыри, темные, могущественные. И она решилась на отчаянный шаг.
После мрачной жатвы на полях Дренора, где гидры падали под ее клинком и оружием союзников, оставляя за собой возможность сбора камней душ, колдунья вернулась в свое временное убежище. Проверив каждый ингредиент, она начала ритуал сотворения фамильяра из душ поверженных чудовищ.
Принцип управления душами был знаком любому чернокнижнику, но этот ритуал был проклятием даже для самых искусных. Камни душ гидры, существа с одним телом, но тремя разумами, требовали особого подхода, дьявольской подготовки для полного подчинения.
И Дэм была готова рискнуть всем.
Искусство создания фамильяра Бездны из камней души – Эти знания достались беловолосой мегере, и теперь она, усовершенствовав труды отца, готовилась воплотить их в жизнь. Дева тьмы понимала, что ритуал требует не только глубокого понимания магии Бездны, но и безграничной жестокости, готовности совершить самые отвратительные деяния.
Первый этап был завершен еще на Дреноре – добыча камней душ гидр. В схватке с воинами она вырвала у судьбы несколько трофеев, предназначенных для создания необычного «питомца».
Но возникла новая проблема: для душ гидр нужен был сосуд. После долгих раздумий, колдунья остановила свой выбор на глефе, выкованной ремесленниками Жатвы из кости демонического паука, которую той пришлось расписать самой рунами для заключения чужой души и формулами повиновения из старых исследовательских дневников.
Все ингредиенты были собраны, но самое сложное было впереди: соединить их воедино, заточить души гидр в «сосуде» и провести ритуал безупречно, чтобы получить контроль над этим трехголовым кошмаром.
Чернокнижница, облаченная в мантию из кожи гидры, с помощью заклинаний, жертвоприношений из душ поверженных врагов и древних писаний отца, направляла энергию Бездны в камни душ и глефу. Мощный взрыв тьмы сотряс все вокруг, и из хаоса возник фамильяр – порождение кошмара, сотканное из ярости гидры и темной материи Бездны, готовое исполнять волю своей госпожи, неся смерть и разрушение.
Но для Дэмонии этот ритуал не прошел бесследно. Долгий контакт с темной энергией и непроверенным ритуалом оставил на ее руках зловещие знаки: чешую и пурпурные шрамы Бездны, которые навсегда изуродовали ее плоть. С тех пор она вынуждена скрывать свои руки под перчатками, дабы не напоминать себе о цене, которую пришлось заплатить.
Так же, из-за недостатка опыта в управлении столь колоссальным фамильяром, Дэм не смогла добиться того, чтобы гидра выходила из оружия во всей своей чудовищной красе. Теперь из разрыва, возникающего при чтении заклинания, лишь три извивающиеся головы вырываются на свободу, требуя постоянного контроля. В бою одноглазой деве приходится полагаться на защиту союзников, чтобы направлять фамильяра. Когда же души гидр возвращаются в глефу, колдунья падает без сознания, погружаясь в сон, длящийся порой несколько суток. После пробуждения она чувствует себя так, словно ее сбросили с горной вершины, а во время падения она успела пересчитать все камни на склоне. Этот изнуряющий дебафф длится около четырех дней. Высвобождение всех трех голов требует огромного напряжения сил, поэтому Дэмония предпочитает использовать их по отдельности, в зависимости от поставленной задачи. Сами заклинания описывают возможности каждой головы фамильяра, созданного из подчиненных душ гидры:
«Из глубин хаоса, где танцуют тени кошмаров и бродят забытые боги, взываю я… Да восстанет, Трехглавая Гидра Бездны, чудовище, рожденное из самой тьмы, чтобы покарать врага моего за его прегрешения, истинные или мнимые!
Из пучины забвения, где томится эхо древних проклятий, материализуйся, гидра. Пусть твой облик вселит ужас в сердца, заставляя содрогаться от предчувствия неминуемой кары.»
Первая глава, пасть змеиная, источающая яд сомнений и страхов, да проникнет в разум, разрушая его волю и заставляя сомневаться в каждом своем шаге. Пусть его одолевают кошмары, а днем преследуют видения ужаса. (Голова отравляет жертву ядом).
Вторая глава, око бездонное, видящее лишь тьму и отчаяние, да откроет ему путь в бездну безысходности. Пусть он увидит отражение своей души, искаженное и измученное, и познает истинное значение страдания. (Голова окутывает жертву, заключая ее в сферу кошмаров).
Третья глава, ненасытная глотка, поглощающая жизненную силу и радость, да высосет все светлое и чистое, оставив лишь пустоту и отчаяние. Пусть он увядает день ото дня, словно цветок, лишенный солнца. (Наносит урон ударами и укусами).
«Гидра Бездны, исполни мою волю… Обрушь свой гнев на моего врага, погрузи его в пучину кошмаров, и не отпускай, пока он не познает истинное значение проклятия. Да будет так…»

3)Химера ВиноГрад
Случайно выпавшая из рук судьбы, химера - двуглавая живатина с эльфийских земель, оказалась в руках Дэмонии. Однажды, скупаясь на черном рынке за счет щедрого дара своего наставника, похвалы за усердие в учебе, девушка решила побаловать себя чем-то из ряда вон выходящим, вне законных прилавков. Наткнувшись на лоток сомнительной личности, торгующей яйцами невиданных существ, она увидела то, что алхимик приняла за яйца грифона — крупное, внушающее трепет. Торговец, хитро поблескивая глазами, подкрепил ее заблуждение.
"Было бы неплохо обзавестись ездовым зверем," — подумала колдунья, лишь поверхностно знакомая с фауной Азерота из-за темного прошлого. да и грифонов она видела, только во взрослом виде. Ее наставник никогда не запрещал ученикам заводить питомцев и потому, не вдаваясь в детали, женщина приобрела "яйцо грифона" и, вернувшись домой, принялась выхаживать свое новое приобретение. Каково же было ее удивление, когда, стоя с книгой о воспитании орлиноголовых созданий, из яйца вырвалось… нечто. Существо с мордами щенков, змеиным телом, перепончатыми крыльями летучей мыши и скорпионьим хвостом.
Вглядываясь то в картинки книги, то в ожившее чудо, Дэмония хмурилась: "Либо ты не грифон… либо ты — плод порочной любви грифона с тварью, мне неизвестной…". Разобравшись в произошедшем, алхимик смирилась с таким "подарком", который за время воспитания не единожды испортил ее мебель кислотными плевками. И по сей день существо, первое в ее жизни, неотступно следует за своей хозяйкой, деля с ней скитания по миру, и порой испытывая ее терпение…