Акт I: Падение и разрыв
Порой судьбу нельзя изменить. Нельзя пошевелиться, свернуть с пути или уничтожить врага. Магия хрономанта не оставила даже тени возможности сопротивляться. Демон одним ударом лишил рыцаря головы, изувечив её тело. Она не успела осознать этот жестокий конец. Ветеран многих битв, она пала от магии эльфов, за чей народ сражалась по воле Орды. Ей ещё предстояло постичь несправедливость такой судьбы.Её тело вернули в некрополь… пустым. Каким-то образом хрономант отделил душу нежити от оболочки, оставив её на том же месте, несмотря на проклятие не-жизни, что должно было надёжно привязывать её к этому миру. Пока эффект не рассеялся, её душа застыла во времени — словно вырванная из цикла ради краткой паузы перед неизбежным шагом дальше. Вряд ли она могла что-то осознавать в этот момент.
Акт II: Путь через пустоту
Дух Неортерионы фон Кестлин инстинктивно шёл вперёд, пробираясь сквозь туманную пелену, что окружала её. Она не понимала, куда это приведёт и встретила ли хоть что-то на пути, но ей казалось, что здесь лишь бесконечная пустота. Впереди замаячил жёлтый свет, словно от непогасшего костра. Подойдя ближе, она поняла, что это железный факел, разгоняющий туман вокруг себя. Без раздумий она наклонилась, обхватывая рукоять своей лапой. Как только она подняла его, мир вокруг — и она сама — начал преображаться.Её воргенские лапы сменились обычными руками, облачёнными в стальные наручи и кожаные перчатки. Она вновь ощутила вес гилнеасских доспехов на своём теле. Впереди проступили человеческие фигуры, шагающие вдоль каменного парапета. Воспоминания нахлынули на неё, как волна. Она подошла к краю стены, чтобы убедиться в том, что видит.
Туман клубился над равнинами Лордерона, густой и липкий, пропитанный запахом гниющих полей. Стена Седогрива высилась над этим месивом — серая, угрюмая, её зубцы торчали в небо, точно сломанные рёбра древнего чудовища. Внизу, у подножия, толпились беженцы — оборванные, грязные, их голоса сливались в надрывный гул. «Пустите нас! Плеть идёт! Спасите!» — кричали они, цепляясь за камни, будто те могли укрыть их от ужаса, что гнался по пятам. Неортериона смотрела на них с удивлением, пытаясь понять, было ли всё в действительности таким, каким она это помнила, или это лишь отголосок её прошлых деяний.
Рядом с ней встал солдат. На его бородатом лице проступали старческие морщины. Он смотрел вниз с нескрываемой грустью и суровым осознанием их положения.
— Никто не пройдёт. Таков приказ короля, — произнёс он вслух, отрывая Неортериону от её мыслей.
Акт III: Стена Седогрива
— Котлы на позицию! — рявкнула женщина в капитанских доспехах. Её голос прогремел над стеной, резкий и хриплый, как лай боевого пса. Широкоплечая и крепкая, как дуб на гилнеасских холмах, она шагала вдоль парапета, пронизывая взглядом каждого солдата. Тёмные волосы, стянутые в тугой узел, выбивались из-под шлема. Неортериона быстро поняла, что это была она сама.— Капитан, — подал голос один из стражей, худощавый малый по имени Тобен, с небритым подбородком и усталыми глазами. — Там же бабы с детьми. Может, хоть их пустим?
Она шагнула к нему, её сапоги глухо стукнули о камень. Броня звякнула, и Тобен невольно ссутулился под её взглядом.
— Ты оглох, Тобен? — спросила она, понизив голос до опасного рыка. — Король сказал: никого. Значит, никого. Или ты хочешь эту ночь провести в колодках?
Он замялся, потирая шею. — Да не ослушался я, капитан. Просто… жалко их, вот и всё.
— Жалко? — Она фыркнула, скрестив руки на груди. — Жалость — это роскошь, солдат. У нас приказ. Выполняй, или погонишься за ними вниз со стены.
Внизу несколько беженцев, обезумевших от страха, начали карабкаться по камням. Их пальцы скребли по плитам, оставляя кровавые разводы. Капитан выпрямилась, её рука легла на рукоять меча — длинного клинка с волчьей головой на гарде.
— Лейте, — скомандовала она, и в её голосе не было ни капли колебания, только сухая твёрдость.
Масло хлынуло вниз — чёрная, дымящаяся река, что обрушилась на карабкающихся. Крики взлетели вверх, резкие, как треск ломающихся костей, и быстро стихли, сменившись бульканьем и шипением. Запах горелого мяса ударил в лицо, тяжёлый и приторный, но капитан лишь сжала челюсти. Неортериона, стоявшая рядом, не вмешивалась. Она не была уверена, видят ли её эти сущности, но голос старика рядом говорил об обратном.
— Порой нам приходится выбирать зло во благо остальных, — прорычал он.
Она взглянула на него, думая, что, быть может, он, как и она, не принадлежит этому миру.
— Почему я здесь? — спросила она прямо, её лицо было твёрдым, как скала.
Старик, не отрывая взгляда от происходящего внизу, покачал головой.
— Не знаю, — ответил он. — Вероятно, ты сама должна найти ответ.
— Если кто ещё заскулит про жалость, — бросила капитан, поворачиваясь к своим людям, — пусть сам идёт вниз и смотрит, что Плеть с ними сделает. Мы тут не для добрых дел, а для того, чтобы Гилнеас стоял. Король приказал — мы исполняем. Всё просто.
Солдаты переглянулись, но промолчали. Кто-то сплюнул в сторону, кто-то крепче сжал копьё. Впервые Неортериона обратила внимание на их лица — сомнение и неуверенность одних, довольные ухмылки других, наслаждающихся страданиями внизу. Факел в её руке угасал, образы вдали расплывались, а туман над Лордероном поднимался выше.
— Если вы намеревались заставить меня задуматься… — начала она, оборачиваясь к старику, но того уже не было рядом. Факел погас, и туман вновь стал единственным, что окружало её.
Акт IV: Анклав Алого Ордена
Бродя по пустоте, она пыталась осмыслить своё состояние. Как магия хрономанта оторвала её от нежизни? Неужели она разорвала связь с миром живых, оставив её блуждать в этих пустотах? Туман начал редеть, медленно, словно нехотя открывая занавес. Очертания проступали из мглы — тени, затем формы. Каменные стены, сломанные знамёна, запах крови и пепла. Пустота сменилась сценой из прошлого — Анклав Алого Ордена, крепость фанатиков, что держались за веру, пока Плеть не пришла за ними. Это было время Акеруса, её новой жизни, когда она, уже не человек, а орудие Короля-лича, несла его волю без жалости.Анклав горел. Башни с алыми стягами рушились под натиском некротических машин. Воины Плети — скелеты, вурдалаки, мясные големы — двигались вперёд, сотрясая землю. Рыцари смерти возглавляли этот кошмар, их клинки рассекали воздух и плоть. Алый Орден сопротивлялся — отчаянно, яростно. Паладины в золотых доспехах выкрикивали молитвы, их молоты сияли светом, но свет гас под волнами тьмы. Лучники падали, пронзённые ледяными стрелами, жрецы захлёбывались кровью, разрываемые вурдалаками.
Она видела себя — ту себя — в центре бойни: огромную фигуру в чёрных латах, с глазами, что светились смертью. Та Неортериона шагала через ряды алых, не останавливаясь. Мужчина в мантии с крестом бросился к ней с мечом, выкрикивая имя Света. Она снесла ему голову одним ударом когтей, и кровь брызнула на её доспехи, как дождь.
Жалость? Её не было. Сомнения? Их выжгли. Король-лич владел ею полностью, его голос гремел в её разуме: «Убей. Сломай. Подчини». Анклав пал под её лапами, как падали все, кто вставал на пути Плети. Камни окрасились красным, воздух наполнился криками и звоном стали, а затем — тишиной, тяжёлой и окончательной.
Вдруг массивная фигура рыцаря смерти указала чёрным когтем прямо на неё и двинулась вперёд. Чувство опасности охватило Неортериону. Она бросилась прочь, через поле, усеянное телами и стрелами, не оглядываясь, понимая, что преследователь не остановится. Она ворвалась в дом, поднялась на второй этаж. Тяжёлые шаги загремели внизу. Дверь сорвалась с петель, и в проём шагнула рыцарь смерти — её собственное отражение, от которого веяло холодом могилы.
Но путь ей преградил паладин Алого Ордена. Его золотые доспехи были покрыты кровью, молот в руках сиял слабым светом.
— Назад, тварь Плети! Свет не даст тебе пройти! — прогремел он.
Рыцарь смерти бросилась вперёд, её клинок столкнулся с молотом паладина. Неортериона рванула к окну, распахнула его и начала спускаться, цепляясь за выступы. Камень крошился под пальцами, но она не останавливалась. Наверху паладин пал, его кровь хлынула на пол, а рыцарь смерти шагнула к окну. Но Неортериона уже растворилась в дыму пожара.
Она рухнула на колени, изнеможённая. «Сколько ещё продлится этот цикл?» — мысли и отчаяние заполняли её разум.
Акт V: Поиск Канга
Который день мёртвый мозг Канга, скрещённый некротическими линиями, не находил покоя. Его терзал вопрос: как пал один из сильнейших рыцарей Чёрного Клинка, Неортериона фон Кестлин? Её душа колебалась, словно застряв в бесконечном повторении момента смерти. Это был феномен, который он не мог объяснить. Магия хрономанта, использованная эльфами Сурамара, что присягнули Легиону, прервала её нежизнь. Но как? И почему она не вернулась?Канг провёл бесчисленные часы в библиотеке Чёрного Клинка, перебирая древние свитки и записи. Ответов не было. Даже личи, мастера смерти, молчали. Единственный намёк он нашёл в старом трактате: душу можно извлечь, не уничтожив, через тёмный ритуал в Междумирье — месте между жизнью и смертью. У некролорда не оставалось выбора.
Он начал собирать ресурсы втайне от Чёрного Клинка. Ключом была душа сильного существа, способная стать мостом между Азеротом и Междумирьем. Ради этого Канг отправился в холодные земли Нордскола, в Седые Холмы, где начинался его собственный путь. В одной из разорённых деревень он нашёл лишь лежбище трупов, чьи тела разложились до неузнаваемости. Используя некротический камень, он поднял мёртвых воинов, возвращая их к подобию жизни. Отступать было поздно.
Скрыв свою личину иллюзией некроманта Плети, Канг приказал нежити нападать на путников, чтобы привлечь паладинов Обители Света. Не всех он убивал — некоторых отпускал, чтобы те разнесли весть о восставших мертвецах. Спустя время на зов явились паладины, среди них — сэр Адриан Лекс, поборник Света и каратель. Его душа была идеальной для ритуала.
Бой был ожесточённым. Нежить Канга бросалась на паладинов, ведомая силой некротического камня. Свет сиял, но аспекты смерти оказались сильнее. Паладины падали один за другим, их доспехи ломались под ударами гниющих когтей. Когда остались лишь Адриан и его приближённые, Канг приказал добить помощников. Нежить вгрызалась в плоть, пробивая барьеры Света. В схватке между жизнью и смертью победа досталась тьме.
Адриан Лекс пал. Окружённый нежитью, он лежал на смертном одре. Канг взял камень душ и вытянул его сущность, заточив в магическую тюрьму. Затем он уничтожил следы: тела паладинов и мёртвых жителей сгорели в общей могиле, столпы дыма поднялись в ночное небо Седых Холмов. Это был последний акт милосердия — прощание без осквернения. От деревни остались лишь выжженная земля и руины.
Вернувшись в пещеру в Пандарии — своё тайное убежище, — Канг сбросил иллюзию. В окружении доверенных некролитов он начал подготовку к ритуалу. Поставив камень с душой Адриана на пьедестал, он стал читать заклятие, открывая разлом в Междумирье. Некролиты поддерживали портал, подпитывая его энергией. Без раздумий Канг шагнул внутрь.
По ту сторону его встретила тяжёлая картина. Тысячи душ метались в мучениях, не находя покоя. Орки, люди, эльфы, пандарены, гномы — все расы, все судьбы, повторяющиеся в бесконечном цикле. Их крики и стоны наполняли пустоту. Чем глубже он шёл, тем сильнее становился вой — душевный, пробирающий до дрожи даже такого, как Канг. Обернувшись, он увидел стаю аберраций — стражей Междумирья, сотканных из света и плазмы. Они рвали непрошеных гостей, и Канг был их целью.
Он подчинил мученические души своей воле, воплотив их в призраков мести. Они сражались за него, отгоняя гончих, но это была лишь временная передышка. Стражи отступили, чтобы вернуться с новой яростью. В этот момент Канг заметил след — слабый, но знакомый. Это была душа Неортерионы, воительницы Орды и Чёрного Клинка, что переживала свои события раз за разом, словно смерть играла с ней.
Он нашёл её — мечущуюся, измученную. Взяв её душу в руки, он заточил её в кристалл. Пространство задрожало, и громовой глас прогремел:
— Обнаружен нарушитель. Протокол: Ликвидация. Меч. Щит.
Перед ним возник Страж Междумирья — гигант из тусклого металла, наполненный светлой плазмой. Сражаться с ним было самоубийством. Используя посох, Канг вобрал истерзанные души, превращаясь в призрака. Боль пронзила его, но Страж остановился:
— Сканирование… Нарушитель не обнаружен.
Каждый шаг к разлому отдавался агонией, словно гвозди впивались в плоть. Кристалл в посохе трескался, его форма слабела. Стражи и гончие бросились за ним, но Канг разбил некротический камень, впитав энергию. Силы вернулись, и он рванул к разлому. Ударом посоха он создал волну, уничтожив кристалл, и шагнул обратно, закрыв портал за собой вместе с душой Адриана.
Акт VI: Возвращение
В ночи Канг вместе со своими некролитами выкрал тело Неортерионы из аванпоста Орды. Вернувшись в Акерус, он использовал заточённую в кристалл душу Неортерионы как проводник. Её изувеченное тело лежало перед ним — разложившееся, покрытое шрамами битв, но всё ещё крепкое, как дуб, что некогда рос на гилнеасских холмах. Некролиты окружили зал, их фигуры в чёрных мантиях отбрасывали длинные тени от мерцающих факелов. В воздухе висел запах смерти и раскалённого металла.Канг поднял лапу, его когти сверкнули в тусклом свете.
— Неортериона, ты страдала много времени, отдавая долг смертных в борьбе с Легионом, — начал он, его голос был низким, как рокот далёкого грома. — И пала, когда сама того не ожидала. Но твой бой ещё не окончен…
Он разложил вокруг тела кристаллы, напитанные чистой некротической энергией. Их сияние пульсировало, отражаясь на стенах Акеруса. Канг открыл проводник между Азеротом и Тёмными Землями, втягивая огромный поток некротики. Воздух задрожал, пол под ногами затрещал, словно не выдерживая давления.
— С этого дня и до самой окончательной смерти ты продолжишь нести свой дозор, — продолжил он. — Твои страдания в этом мире будут длиться. Ты будешь воевать, пока твой голод не будет утолён или твоя нежизнь не прервётся вновь.
Подняв лапу к проводнику, он направил поток энергии в тело Неортерионы. Некротика хлынула в её плоть, восстанавливая то, что успело сгнить. Кожа затягивалась, кости срастались с хрустом, мышцы напрягались, возвращая былую мощь. Канг положил на её грудь кристалл с душой, и тот засветился ярче, пульсируя в такт её пробуждающемуся сердцу.
— Однако с этого момента и до своей смерти ты будешь моей должницей, — добавил он, его глаза сузились. — Так восстань же, дитя Орды и Акеруса! Возьми свой клинок и направь его на врагов вновь!
Напитывая кристалл энергией смерти, он вливал душу обратно в тело. Боль была невыносимой — словно тысячи когтей вонзались в её суть, сдирая слой за слоем, добираясь до самой основы. Её тело изогнулось в агонии, крики наполнили мрачные залы Акеруса, отражаясь от каменных сводов. Некролиты отступили на шаг, их лица оставались бесстрастными, но в воздухе чувствовалось напряжение. Это означало одно: мир вновь встретит яростный поход Неортерионы фон Кестлин, чей путь будет вымощен кровью тех, кто осмелится встать на её дороге. Но ей предстояло восстановление после тысяч мгновений пережитой смерти и терзаний души, чтобы обрести шанс продолжить службу.
Сломленная, уставшая, Неортериона стояла на коленях посреди пустоты. К её неожиданности, рука протянулась к ней, предлагая помощь. Подняв голову, она рассмотрела старика, что вмешивался в её видения. Это был страж, паладин, что преградил путь рыцарю смерти. В его чертах она узнала отца — Волкера фон Кестлина, капитана гилнеасской гвардии, которому она обязана не только рождением, но и судьбой в войске короля.
— Пойдём со мной, дочь моя. Достаточно этих ненужных страданий. Я выведу тебя к Свету, — сказал он, его голос был твёрд, но полон тепла.
Она крепко сжала его руку, поднимаясь на ноги. На её лице мелькнула лёгкая ухмылка. Он указал вперёд, где сквозь туман сиял яркий свет, притягивая к себе. Тепло, исходящее от него, проникало в её душу, обещая покой. Они пошли к нему неспешно, шаг за шагом. Свет становился ярче, но ей не суждено было до него дойти.
Тьма сгустилась за их спинами, протянув руки к своей жертве. Тени схватили Неортериону за плечи, утягивая назад. Волкер схватил её руку, сопротивляясь.
— Нет! Я не отдам свою дочь вам вновь! — крикнул он, его голос разорвал пустоту.
Её сущность разрывалась между светом и тьмой. Ни одна из сил не отступала. Она видела, как её рука разделяется — светлая часть оставалась с отцом, что цеплялся за неё, надеясь спасти хоть крупицу. Но воля Канга обрушилась, как топор, разрубая их связь. Большая часть её души досталась некролорду, возвращаясь в мир живых. Что-то было утрачено навсегда. Тьма расступилась, некротические силы пробудили её вновь. Её синие глаза загорелись, завершая обряд.
Фоновая музыка
Последнее редактирование:
