- Discord
- Медвежья морда#3451
- Полное имя
- Абрахам Бернадайн
- Игровое имя
- Абрахам
- Статус
- Жив
- Нация
- Штормград
- Пол
- Мужской
- Класс
- Паладин
- Верования
- Святой Свет
- Места
- Лордерон
- Отыгрыш
- Постоянный отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Это любимый персонаж автора.
- Автор не против игры шок-контента.
- Реалм
- Origins
Я - клинок Королевства, страж его стен и голос тех, чьи сердца обращены к Свету. Мой кодекс выкован в горниле битв, скреплён мужеством и закалён кровью моих бесстрашных братьев. Клянусь верно служить крови Риннов, чья кровь - Кровь Штормграда, и Святому Свету, чье сияние сокрушает Тьму. Клянусь, что не дам пасть Львиному знамени, не отвернусь от попавшего в беду, и не предам брата по оружию. Сердце мое - сталь, не поддающаяся искушению, и ни ложь, ни зависть не смогут его очернить. Клянусь - даже если падут сторожевые башни и гарнизоны, даже если всякая надежда оставит малодушных - Штормград выстоит в Нас.
Имя, титулы
Рыцарь-паладин Ордена Серебряной Длани, Рыцарь Штормграда из Братства Лошади, "Рыцарь Святого Знамени", "Алый", "Приозерский"
Имя, титулы
Рыцарь-паладин Ордена Серебряной Длани, Рыцарь Штормграда из Братства Лошади, "Рыцарь Святого Знамени", "Алый", "Приозерский"
Внешность
Человек с суровой, но благородной внешностью. Он не юн, но и не стар, как принято говорить о его возрасте - "в самом расцвете сил". Подкачанное и подтянутое тело, за годы войны утерявшее в себе последние следы беззаботной и зажиточной жизни, широкие плечи и не менее широкая грудь - все обрамлено заметными глазу рельефами. Лик его обрамлен густыми волнистыми каштановыми волосами, которые свободно ниспадают до самых плеч, подчёркивая воинственный, но в то же время ухоженный аристократичный облик. Окладистая борода средней длины и усы воинственного мужа аккуратно подстрижены, подчёркивая опрятность и дисциплину, присущие ему, а так же рыцарскую статность и мужественность. Угловатые, выразительной пышности брови, обрамляют взор, будучи почти всегда опущенными вниз в состоянии покоя. Пронзительный взгляд серо-зеленого ока проникает в самую душу - в нем читается опыт, потаенная сила и след глубоких раздумий, и в некоторых моментах... печали. Спокойное, возможно даже серьезное, выражение лица создает ошибочное мнение о том, что мужчина всегда чем-то осмурнен или утомлен.
Рваная полоска у правого виска, уходящая в волосы - шрам, напоминающий узор молнии. След от страшного заклинания троллей, метка, оставленная в одной из многочисленных битв, которые он пережил. Шрам, вынесенный из битвы - символ боли и стойкости, напоминание о поражении, из которого он вынес больше, чем из победы: смирение, терпение и понимание хрупкости мира. Хрупкости жизней. Руки до самых локтей и грудная клетка рыцаря покрыты татуировками, рисунками, что замыслами своими явно не походили на Штормградские. Замысловатые руны, терновник и розы - вот чем украшено тело крепкого мужа помимо множества шрамов, свежих и старых.Правый глаз изуродован и осквернен некротикой настолько, что более не зрит. Он изувечен и взглядом своим пуст. Чаще всего он зарыт веком или повязкой.
Человек с суровой, но благородной внешностью. Он не юн, но и не стар, как принято говорить о его возрасте - "в самом расцвете сил". Подкачанное и подтянутое тело, за годы войны утерявшее в себе последние следы беззаботной и зажиточной жизни, широкие плечи и не менее широкая грудь - все обрамлено заметными глазу рельефами. Лик его обрамлен густыми волнистыми каштановыми волосами, которые свободно ниспадают до самых плеч, подчёркивая воинственный, но в то же время ухоженный аристократичный облик. Окладистая борода средней длины и усы воинственного мужа аккуратно подстрижены, подчёркивая опрятность и дисциплину, присущие ему, а так же рыцарскую статность и мужественность. Угловатые, выразительной пышности брови, обрамляют взор, будучи почти всегда опущенными вниз в состоянии покоя. Пронзительный взгляд серо-зеленого ока проникает в самую душу - в нем читается опыт, потаенная сила и след глубоких раздумий, и в некоторых моментах... печали. Спокойное, возможно даже серьезное, выражение лица создает ошибочное мнение о том, что мужчина всегда чем-то осмурнен или утомлен.
Рваная полоска у правого виска, уходящая в волосы - шрам, напоминающий узор молнии. След от страшного заклинания троллей, метка, оставленная в одной из многочисленных битв, которые он пережил. Шрам, вынесенный из битвы - символ боли и стойкости, напоминание о поражении, из которого он вынес больше, чем из победы: смирение, терпение и понимание хрупкости мира. Хрупкости жизней. Руки до самых локтей и грудная клетка рыцаря покрыты татуировками, рисунками, что замыслами своими явно не походили на Штормградские. Замысловатые руны, терновник и розы - вот чем украшено тело крепкого мужа помимо множества шрамов, свежих и старых.Правый глаз изуродован и осквернен некротикой настолько, что более не зрит. Он изувечен и взглядом своим пуст. Чаще всего он зарыт веком или повязкой.
Характерные черты
"Честь и долг - превыше всего, но если нет в наших сердцах сострадания, уважения и упорства - значит мы уже не рыцари. Значит мы уже не люди."
Рыцарь не по титулу, но по духу. Его моральный компас всегда был направлен не колеблющейся модой или сиюминутной выгодой, а вечными истинами и догматами, старыми, как мир - защитой невинных, борьбой со злом, верностью данному слову, как у многих людей, следующих праведным путем, как у многих рыцарей - его братьев и сестер. Он не тот, кто ищет славы - она находит его сама, следуя за его делами, а порой и опережая их. Он зачастую молчалив, когда другие говорят, но не из-за неуверенности, а из собственных раздумий и скромности. Каждое его слово взвешено, каждое решение - лучшее из множества предложенных или осмысленных. Пережитые битвы сделали его ожесточённым, но так же сделали мудрым. Он знает цену каждой жизни, и потому не размахивает оружием без нужды. Присущая ему набожность глубока, но не показная, а изжигающая его самого изнутри. Он не просто верит, а зачастую живёт и пылает своей верой, начиная и заканчивая свои дни с молитв и прося покаяния за дурные поступки в прошлом и настоящем. Он знает, что Свет не безмолвствует, но всегда требует чистоты сердца и подлинности свершенных деяний. Бывали моменты, когда гнев, отчаяние или страх одерживали верх. Бывали поступки, за которые он молился днями и неделями, стоя на коленях, умоляя Свет о прощении. И каждый раз, поднимаясь, он искупал свою вину - защитой беззащитных, обетом, сдержанным до конца, подвигом, совершённым без свидетелей. И всякий раз ныне он боится оступиться вновь - не из страха перед карающей десницей, но из страха отвернуться от того света, который освещает ныне его путь, из страха стать отвергнутым в глазах новообретенных братьев и сестер, друзей и соратников.
"Честь и долг - превыше всего, но если нет в наших сердцах сострадания, уважения и упорства - значит мы уже не рыцари. Значит мы уже не люди."
Рыцарь не по титулу, но по духу. Его моральный компас всегда был направлен не колеблющейся модой или сиюминутной выгодой, а вечными истинами и догматами, старыми, как мир - защитой невинных, борьбой со злом, верностью данному слову, как у многих людей, следующих праведным путем, как у многих рыцарей - его братьев и сестер. Он не тот, кто ищет славы - она находит его сама, следуя за его делами, а порой и опережая их. Он зачастую молчалив, когда другие говорят, но не из-за неуверенности, а из собственных раздумий и скромности. Каждое его слово взвешено, каждое решение - лучшее из множества предложенных или осмысленных. Пережитые битвы сделали его ожесточённым, но так же сделали мудрым. Он знает цену каждой жизни, и потому не размахивает оружием без нужды. Присущая ему набожность глубока, но не показная, а изжигающая его самого изнутри. Он не просто верит, а зачастую живёт и пылает своей верой, начиная и заканчивая свои дни с молитв и прося покаяния за дурные поступки в прошлом и настоящем. Он знает, что Свет не безмолвствует, но всегда требует чистоты сердца и подлинности свершенных деяний. Бывали моменты, когда гнев, отчаяние или страх одерживали верх. Бывали поступки, за которые он молился днями и неделями, стоя на коленях, умоляя Свет о прощении. И каждый раз, поднимаясь, он искупал свою вину - защитой беззащитных, обетом, сдержанным до конца, подвигом, совершённым без свидетелей. И всякий раз ныне он боится оступиться вновь - не из страха перед карающей десницей, но из страха отвернуться от того света, который освещает ныне его путь, из страха стать отвергнутым в глазах новообретенных братьев и сестер, друзей и соратников.
В глубине его души живёт нерастраченная доброта и, возможно, печаль, но редко когда он позволяет себе слабость, и ту показывает лишь тем, в кого нескончаемо верит и кого любит. Для окружающих он - образец рыцарской чести. Своим товарищам он - опора и щит, тихая надежда. Он требователен, но справедлив, всегда ставит общее благо выше личного комфорта. Для него честь - не просто слово, а священное обязательство, которому он неуклонно следует, когда идёт туда, где нужен, даже если знает, что может однажды не вернуться.
Последнее редактирование: