- Полное имя
- Элджер Брайт
- Игровое имя
- Тихушник
- Статус
- Пропал
- Нация
- Гилнеас
- Пол
- Мужской
- Класс
- Разбойник
- Специализация
- Ассасин
- Верования
- ?
- Места
- Везде, где существуют поводы быть
- Отыгрыш
- Эпизодический отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Персонаж — проба пера автора в ролевой игре.
- Автор не против игры шок-контента.
- Реалм
- Sanctuary
Э. Брайт
"Тихоней его зовут не потому, что он не разговорчивый - очень даже наоборот. Поверь: из всех поводов, знать что-то об этом тебе просто не захочется" — (С)Лугр, Черный Ворон
"Элджер, для Тихони ты больно громкий. Он должен был умереть без ушма, а не играть в парашютиста Синих..." — (С)Митра
"А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!" — (С)Неизвестный
В именах твоих...
На фоне злачных простров Гилнеаса, являющих живым предлогом писать угрюмые и страшные сказки, Э. Брайт - почти что ходящий архетип для любого, кому вздумается поднять состояние на целой серии книг про матерых воротил из подворотен: Элджер так устойчиво закоренился в сфере преступного мира и размытых моральных рамок, что в скором времени успел испытать все радости жизни от подобного существования: от необходимости терять человеческий облик, - в том числе буквально, - до самой настоящей отсидки за преступления, даже чужие.
В мире сомнительных ремесел он известен не под своим исконным именем, но псевдониму - Тихоня. Задолго до полноценного разрушения стены Седогрива, как и исхода Проклятия Зверя, Брайт отличился работой на криминальный синдикат из серьёзных и бескомпромиссных подонков. Многие из них были ему учителями на пути весьма действенных, но жестоких жизненных троп: оказавшийся в семье сугубо из-за заслуг отца, доселе выполнявшего роль чистильщика при клане, Элджер весьма рано познакомился с грязным и враждебным миром отроду.
Доподлинное место рождения Брайта известно лишь ближайшему окружению - ныне затопленная Темная Гавань. Исходя из немногих данных, будущий серийный убийца, рекетир, разбойник и подрывник жил в рабочей семье обыкновенных рабочих, но с огромным исключением - его отец, не сыскав успехов в службе при гилнеасском войске, по возвращению домой опосля очередного пограничного конфликта нашел себя на поприще организованной преступности. Нездоровая семейная атмосфера была лейтмотивом почти всей юности уличного простофили: исщербленный шрамами отец, и без того побитый окончанием Второй Войны, не стеснялся пускаться во блуд и выдыхать пар как и на своем сыне, так и на матери - по причинам не столь объективным, но возникшим из-за явной неопределенности в собственной участи.
Именно от этого юноше пришлось взрослеть семимильными шагами, во многом опасаясь если не потенциальных наказаний за несуществующие проступки, так осознание того, что рано или поздно ему придется заботиться про свою участь самостоятельно. Мнимая любовь к родителям, на деле же, была пространной: родная мать, в сущности своей являсь кровопийцей иного пошиба, ведь жизнь при шелках и регулярном внимании являлась её топливом не только самолюбия, но и столь редкого среди беспокойного Гилнеаса, чувства контроля. Во многом, пускай и неосознанно, именно это предопределит кривую дорожку мальчишки - сам того не подозревая, он будет обречен жить в узах под началом разных авторитетов, как и невольно прибегать к характерному каждому бандиту, оппортунизму.
Детство, полное краж фруктов у приплывающих моряков, погромов и детской травли, - в которой он нередко и сам занимал лидерские позиции, - закончилось внезапно: его собственный отец, пускай и будучи серьёзным головорезом со стажем в убийстве самых настоящих орков и огров, был убит в перестрелке. По-хорошему, на том мгновенье Элджер должен был оказаться на улице вместе с конформисткой в виде матери, но у судьбы был иной расклад...
Неравнодушные трудяги
Жизнь в клановой структуре полна преимуществ: несмотря на извечную лестницу из кровной вражды за статус, такие кланы были горазды объединяться под эгидой срочной необходимости что-то разгромить, поделить или стереть нечто нежелательное с пределов будущих территорий. Семья Велнар, среди преступных мастей гилнеасцев ласково прозванная "галстуками" - была тем самым местом, что приютила будущее дарование в свои ряды. Талант к карманным кражам, скрытность и отсутствие альтернатив весьма скоро стали предлогом интеграции в колоритную, почти родную, семью отпетых подонков: если доселе Элджеру лишь краем глаза доводилось бывать в затемненных изнанках нравственного падения, ныне он весьма скоро, как для шестелетнего ребенка, познакомился с самой настоящей грязью - выбиванием долгов, продажей плоти, рекетом и даже самыми настоящими убийствами.
Изначальная роль весьма юного мальчишки была опосредованной, но со временем, как и взрослением, очень скоро невинное дитя, не ведающе разницы между правильным и неправильным, начали привлекать к делам более осмысленным и жутким: к началу своего пятнадцатилетия, Элджеру невольно пришлось убить первого своего человека. Потасовка, призванная выбить долги из несостоявшегося азаратного гуру и его семьи, весьма скоро закончилась раскроенной головой первого - Элджер не полагал, что должнику не хватит здравомыслия не пытаться убить его в спину. Это же, на практике, значения не имело: первый серьёзный грех, совершенный в аффекте, как и пытающийся скрыться за саваном оправданий, на деле открыл самые настоящие ворота в стремительную деградацию каких-либо Добродетелей. С этого момента для Элджера существовала лишь одна - Уважение.
Матерые воротилы, некогда являвшиеся "товарищами" его отцу, стали сплошной заменой несостоявшимся семейным узам - к тому же, как оказалось позже, его мать, в прошлом обладавшая не самым достойным видением целомудрия, весьма охотно меняла партнеров, тем самым нанося непоправимый репутационный урон самому Элджеру. Юноше казалось, что искренность, получаемая от новой семьи, заменит и вытеснит любую потребность в признании - он был достаточно хорош собой, и готов совершить любой грех, лишь бы выслужиться в новостановленной вертикали авторитета. Ненависть и презрение, отпестованное годами мучительных измывательств и отсутствию выхлестнуть накопленный гнев, вскоре позволили ему освободиться от старых уз окончательно: когда Элджеру предоставилась возможность спасти собственную дарительницу жизни от последствий подобной жизни, как и сковавшей её хвори - она мистическим образом умерла в лечебнице. Цепь грёз, зовущих его к лучшей жизни, сменилась ошейником криминальных боссов, ныне зазывавших его исполнять грязную работу.
Образчик таланта
Дорога назад была безвозвратно потеряна: возможность начать новую и честную жизнь сменилась к удавкам на чужих шеях, перерезанным глоткам и застреленным прямо в своих постелях конкурентам, семьи которых волшебным образом терялись на дорогах угрюмого королевства. К своему счастью или ужасу, Элджер преуспел лишь в одном таланте - убивать. Даже матерым кулачным мастерам, мастакам-стрелкам и плутам с большой дороги почти не удавалось одолеть его в открытой стычке. Брайт не мог похвастаться ветеранским опытом, но отличался смекалкой улиц, хитростью и сообразительностью: там, где в открытой перестрелке или поножовщине можно было сгинуть от неосторожного росчерка, он ловил внезапностью и на горячем - либо посреди ночи, либо тогда, когда жертва даже не ожидает подобного перформанса.
К наступающему двадцатилетию Элджеру удалось занять позицию своего покойного отца: став чистильщиком, Брайт лишь укоренил ныне явные в своем нутре, грехи. Редкое сочувствие к участи других стало сплошным бельмом на глазу - он избавлялся от людей так же просто, как от насекомых, и не стеснялся теряться на дне иных пороков, когда попытка совести сгрызть душу заканчивалась бессонными ночами сомнений.
Трупы в дилижансах, рыдающие посреди лесной чащи несчастные, что под дулом пистоля рыли себе могилу - всё это стало жуткой рутиной, воспринимаемой скорее как ежедневными активностями. Эффективность, которой он отличался, очень скоро стала пугать и коллег по цеху: мало кому хотелось припоминать его собственное происхождение, ведь после подобных сценариев, чаще всего, кто-то оказывался зубами на бордюре. Среди хищной кодлы змей, ему пришлось стать одной из них: едкие комментарии за пределами видимости тех, кому пожимаешь руки, было естественным продолжением миролюбивых разговоров за пивом с этими же людьми. Сам того не подозревая, Брайт находил отраду и искренность лишь в одном ремесле - отбирании чужих жизней.
Это станет ключевым катализатором его неявного, но всё же существующего недуга разума - хвори, что лишь усугубится с последующими событиями, сотрясающими королевство.
Зверь внутри
"Не пытайся себя обманывать: от нас ты отличаешься попыткой оправдаться. Разве тот, кому нечего порицать в себе, станет лгать перед собственным отражением?" — (С)?
Этот параграф биографии кажется неясным и даже невнятным даже для его немногих друзей: как утверждает сам Элджер, наступление Плети на Серебряный Бор повлекло почти немедленную эвакуацию всеми имеющимся средствами, и работа в том регионе была приостановлена стремлением лейтенантов к обретению одной гарантии - безопасности. Само собой, обознанные историки вспомнят, что в эти же периоды печально известный маг Аругал, обретя добро короля, навлек в этот мир старую беду - кровожадных воргенов.
Восстание Кроули, Плеть, пробежавшие через стену кровожадные твари, сыплящиеся скрепы стабильности и доверенностей, и всё очень скоро обратилось Адом на Азероте. Элджеру предстояло одно из тяжелейших заданий перед обретением столь желанной позиции в семье - по сути, отправиться в столичную тюрьму в качестве заключенного, чтобы освободить некогда значимого для клана, человека. Сценарий его сдачи был запланирован, и среди подходящих кандидатов лейтенанты и крестный отец видели лишь его. Быть может, так считает сам Элджер: в действительности, гарантий освобождения, как и того, что Брайт не умрёт в процессе, не было даже у них. Это был размен, призванный поумерить пыл ретивого юнца, игравшего с опасной близостью к власти внутри структуры.
Когда огалтелых революционеров засадили за решетки вместе с иными смутьянами, а исход Гилнеаса лишь определялся растущей прогрессией проклятых, Элджер оказался в ещё более безумной и суровой среде тюрьмы: в этом месте выживали лишь сильнейшие, и во многом эта среда напоминала ему улицы, пускай каждая ошибка, лишнее слово и невнимательность могла стать для него последней. Время на побег было ограничено стремительно разрывающейся нитью посредников и информаторов, а необходимый старик, по всей видимости являвшийся близким родичом самому лидеру Велнар, на деле не был так прост, как казался.
Густав Велнар, успевший загреметь за решетку ещё при начале Первой Войны, оказался матерым и смертоносным бандитом с большой дороги, к тому же наделенным удивительным багажом оккультных знаний: в прошлом он и являлся лидером семейства, но исходя из-за старых клановых тёрок и мало ведомой Элджеру семейной драмы, был предан собственным братом и сослан в тюрьму благодаря череде договоренностей. Истина была такова, что настоящей задачей Брайта была лишь одна цель - свернуть старику шею, дабы убедиться, что тому не удастся сбежать и попытаться вернуть влияние внутри клана.
Тем ироничнее и злободневнее было осознавать, что каждый день, проведенный в камере со стариком, плодил всё больше и больше сомнений в выбранной тропе: старый бандит, по всей видимости смирившийся со своей участью и нашедший опору в совершенно иных вещах, заприметил терзания Брайта и стал тому ментором, пускай недолгим. С каждой пересказанной историей, пройденной потасовкой и реализованной ступенью к побегу, доверие Элджера к Густаву лишь росло.
... Только для того, чтобы разлететься на куски.
В действительности, Густав Велнар являлся одним из немногих осведомителей Культа Волка, что завлекли его на свою сторону обещаниями не только мести, но и возвращением столь драгоценной молодости, утраченной на участь, про которую он жалел до сих пор. Нутро старика было экзальтировано истинной верой в преображение, что освободит его от всякой тюрьмы - мнимой и осязаемой. Как только побегу удалось состояться, а двоица чудом смогла пережить катакомбы под городом - их встретили братья в вере. С того-то момента Элджер осознал, как часто его доверием помыкали...
Участь гончей на службе клана ныне сменилась на участь гончей, но обыкновенной: сектантам не составило труда отделать Брайта в отбивную, и дальнейшие месяцы сопровождались самым настоящим делирием: татуировки, выщербленные на его плоти, помимо всего прочего были разбавлены длительным влиянием на и без того ослабленный, рассудок. Укус же воргена предрешил всё - включая его сознательность и совесть.
Наполненный собственными тараканами, терзаемый противоречиями и ныне новым попутчиком, разум Элджера превратился в разбитое стекло: он вспоминал ночи изуверств, когда даже не будучи воргеном, терзал и увечил людей - не для пользы, но потехи ради. Кровавые и действительно безумные таинства, совмещенные с разорванными телами и смертью большинства знакомых лиц, освободили и тотчас заковали Брайта в цепи Зверя: под влиянием магии сектантов, его периодически возвращающийся разум позволял балансировать между ликом овцы, и волчьим нутром. Лишенный терзаний совести, оставленный лишь своей животной ярости и нечеловеческой ненависти, вчерашний убийца обратился самым настоящим чудовищем.
Быть может, лишь магия сектантов Аругала и их таинственные обряды позволили сохранить хотя бы какую-то искру осознанности, как и способность удерживать Зверя на протяжении недели, только для того чтобы сорваться на причину раззадоренных инстинктов охотника по её концу. По памяти Элджера, всё это продолжалось так долго, что свое пробуждение от сыворотки он застал лишь под конец осады Гилнеаса отрекшимися: под влиянием освободительных сил Альянса, он чудом был изловлен и приведен в ясность алхимическими препаратами, а позже всё же смог обрести столь желанную месть, и бежать.
... Позже, те немногие участники клана Велнар, что переживут события на Гилнеасе, станут участниками печально известного Черного Ворона. Элджеру удастся получить кредит доверия, и продолжить заниматься контрактами, но на этот раз ради иного подрядчика и цели - попытаться продержаться до той поры, пока Зверь не заберёт его с концами.
Мир, рассыпающийся на куски
За прошедшие годы Катаклизма и Пандарии Элджеру удалось дожить и до нападения демонов. В этой войне Черный Ворон, будучи одним из ключевых краеугольных камней дипломатических соглашений, стал основателем печально (не)известных Некоронованных - самой настоящей паутины из преступных синдикатов, кримнальных семейств, консорциумов, союзов и договоренностей. Элджер не может похвастаться уничтожением алой флотилии Элизы, убийством личного палача Кил'Джедена или спасением Матиаса Шоу из лап демонов, но запомнился многим своим соратникам как исполнитель: под началом Струны(ещё одного мутного, и сомнительного персонажа), Брайт занимался чередой заказных убийств и разрешением логистических вопросов.
Тихоне удалось обрести локальную славу опасного, совершенно безбашенного головореза, что вопреки своей скромности и сдержанности томит в себе настоящее, бескомпромиссное, Зло. С каждым годом война против своего истинного нутра и расшатанного рассудка подталкивает его на бесповоротную утрату человеческого облика: сколь бы искусной не была магия сектантов Аругала, прошедшее время размывает мнимые барьеры сознательности и кровавой жажды, а за ними - мгновенье, когда Элджеру не понадобится беспокоиться о чём-либо, кроме бегающей еды и жажды утолить свой неистовый садизм.
Несмотря на обретенную любовь и надежду исправиться, как и обрести долгожданное искупление за все свои совершенные грехи, Брайт неизбежно катится по нравственной лестнице до сих пор: каждое убийство, каждая пытка, каждый загрызенный или изувеченный, каждая ложь или старый порок, бесповоротно приближают его ко дню, когда от его персоналии, любви и целей останется лишь одна ипостась - Тихоня.
... Он осознает, что обряд не позволит ему примириться со своим нутром, ведь в глубине своей черствой душонки его собственное лицемерие и ложь давно сплели фасад из нерушимых зеркал, не позволяющих выяснить прописную истину: кто ты на самом деле?
Фоновая музыка
