MewMew
Игрок
- Discord
- bizarre.peachy
- Полное имя
- Сир Ателард Кассель
- Игровое имя
- Ателард
- Статус
- Жив
- Пол
- Мужской
- Класс
- Рыцарь
- Отыгрыш
- Постоянный отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Это любимый персонаж автора.
- Реалм
- Origins
Внешность:
Опережает самого рыцаря характерный лязг тяжёлых доспехов, каждый уверенный шаг звонким эхом отражается от выложенной каменной кладки под ногами, будто выражая чётко поставленный внутренний ритм. Высокая фигура движется дальше, словно воспроизводя открытый дебют на шахматной доске, являя смотрящему обезображенный лик, что одновременно притягивает взор и вызывает невольное беспокойство.
Лик Ателарда Касселя представляет собой исчерченное многочисленными битвами полотно, правая его сторона обезображена старыми ожогами и грубыми рубцами, напоминающими потрескавшуюся, выжженную кожу. Шрамы тянутся от лба вниз по щеке и шее, частично стягивая ткани вокруг глаза. Сам глаз давно утратил зрение — мутный, полуприкрытый, он почти никогда не двигается, отчего создаётся ощущение, будто одна половина его лица навечно застыла в мёртвом безмолвии. Второй глаз — светлый, холодного серо-голубого оттенка обыденно глядит тяжело и внимательно, с той утомлённой проницательностью, которая свойственна мужу, пережившему многое. Его взгляд редко бывает открыто агрессивным, однако постоянное внутреннее напряжение в нём чувствуется явно.
Тело Ателарда, закалённое годами сражений, покрыто множеством старых шрамов. Тонкие следы клинков пересекают рёбра и предплечья, более грубые рубцы тянутся вдоль плеч и спины, а левая сторона груди и шеи — в старых ожогах, уходящими вниз от изуродованного лица. Его фигура крепкая и выносливая, без излишней массивности, однако привыкшая к тяжёлым доспехам и бесконечным сражениям.
Характер:
Несмотря на пережитые ужасы войны и падение родного дома, Ателард сохранил в себе удивительную для рыцаря мягкость. Он добродушен, терпелив и по-настоящему отзывчив к чужому горю, стараясь не оставаться равнодушным ко страданиям окружающих. В общении держится спокойно и учтиво, редко повышает голос и старается относиться к людям с пониманием, даже если те не всегда заслуживают подобного. В нём почти нет высокомерия, свойственного многим дворянам, напротив — Ателард привык судить человека по поступкам, а не по происхождению.
Однако за всей этой добротой скрывается глубоко уставший человек: он тяжело переживает чужие потери, склонен винить себя в неудачах и порой слишком многое взваливает на собственные плечи. Его вера в Свет Небес строится не на слепом фанатизме, но на искреннем желании сохранить человечность и не позволить боли превратить себя в озлобленного человека.
Глава I. Канун:
Ателард Кассель родился в последние относительно спокойные годы Альтерака — когда королевство уже медленно гнило изнутри, пусть простые люди ещё не осознавали этого в полной мере. До распространения веры в Свет Небес, Дом Касселей, как и многие другие, практиковали примитивные формы шаманизма, ведомые волей духов.
Отец Ателарда часто говорил ему, что духи слышат каждого, кто достаточно терпелив, пусть и явлений их благодати юному Касселю никогда не приходилось лицезреть воочию. В детстве мальчику хотелось искренне верить в то, что зимние ветра несут ответы, а погибшие предки оберегают Касселей среди снегов.
Глава II. Грёзы:
Альтерак начал пожирать сам себя задолго до открытого предательства Перенольда. Дома ссорились между собой, солдаты дезертировали, деревни пустели, а северные дороги заполонялись беженцами. Люди молились духам, как молились всегда, однако ничего не происходило. Заснеженные перевалы не укрывали от орков, предки не останавливали мечи, ветры не приносили ответов.
Будущий рыцарь был достаточно юн, когда впервые увидел, как после целой ночи молитв старейшина деревни замёрз насмерть прямо у алтарного костра и это он запомнил слишком хорошо, особенно хорошо он запомнил тишину, ведь не было в ней никаких знаков, никаких ответов, никакого чуда.
С каждым новым годом вера Ателарда начинала трескаться, однако окончательно её уничтожило падение Мрачного Утёса. Когда дом Касселей выступил на стороне собственного сюзерена — Эйтхиллов, многие из людей всё ещё цеплялись за старые традиции: перед битвами жгли травы, шептали имена предков, просили духов уберечь стены замка, однако заснеженные перевалы Альтерака стремительно алели, являя собой жестокое кровопролитие. Духи не спасали детей, не уберегали рыцарей, не отводили стрелы, они бездействовали, что шло вразрез с той картиной мира, которую для себя уже ставший рыцарем юнец выстраивал все эти долгие годы.
Глава III. Скорбь:
После падения Мрачного Утёса рыцарь Ателард долгое время практически ни во что не верил вовсе. Он не молился и не участвовал в обрядах, лишь хранил в памяти то, что дорого ему было раньше, даже имя предков произносил всё реже, не желая и вспоминать о том, что стало с Утёсом.
Аэрн Эйтхилл позже говорил, что в те годы Ателард напоминал не человека, а тень, упрямо продолжающую двигаться лишь потому, что ещё не нашла, где умереть.
Во время одного из орочьих набегов на одну из часовень, особенно глядя на то, что из себя представляют их союзники в лице рыцарей смерти, Кассель ожидал увидеть от сопровождающих их жрецов всё то же, к чему он привык: привычную бесполезность молитв, красивые слова для умирающих.
… однако вместо этого он увидел иное. Он увидел, как жрецы остаются рядом с раненными, которых уже считали обречёнными, как человек с раздробленными костями вновь начинает дышать после милости Света Небес, как измождённые битвой люди вновь становятся на ноги лишь потому, что кто-то дал им надежду стоять до конца. Свет не обещал, конечно, что никто не погибнет, но он отвечал.
Окруженное неживыми рыцарями малочисленное войско людей отчаянно отбивалось от нападок орочьей ватаги, и тогда, в момент, когда всё было против человечества, Ателард узрел их — вестников Света Небес, паладинов. Надежда воспылала стократ, как и боевая мощь рыцаря. В сражении они оказались победителями, когда того уже судьба не сулила вовсе. Тогда тревожные мысли о новой вере овладели рыцарем пуще прежнего.
Глава IV. Венец:
Путь к Свету у Ателарда не был быстрым или простым, он долго сопротивлялся новой вере, считая её слабостью или попыткой утешить самого себя, однако постепенно он начал замечать: только рядом со жрецами люди продолжают сохранять человечность даже в разгар войны. Именно милость Света склоняла людей делиться последним хлебом, закрывать собой соратников от смертельных ранений и поднимать раненых с поля боя, даже когда это было безнадёжно.
Со временем Ателард окончательно отказался от старой веры. Не из презрения к предкам, он всё ещё чтит память павших Касселей, а потому, что больше не мог заставить себя молиться тому, что безмолвно наблюдало за гибелью его дома. Свет стал ответом на главный страх Ателарда: страх однажды ожесточиться настолько, чтобы самому превратиться в подобие тех, кто уничтожил Альтерак.
И потому теперь, даже сжимая двуручный меч окровавленными руками, Ателард продолжает молиться не о победе, а о том, чтобы сохранить жизнь соратников и сохранить в себе милосердие.
Последнее редактирование: