Багровая Заря

VeenJen · 02.01.2024

Пламя слезящейся голубизны выглянуло из-за краешка одëжного шкафа. То была юная послушница Святого Света, содрогающаяся в страхе от увиденного одним лишь глазом: мерзкая орочья стая измывалась над маленьким мальчиком, родным братом, что лишь недавно получил свою первую ссадину в салках. Его голова, с застывшим от боли и истошного плача лицом, подкатилась прямиком к дверце, за которой сидела Раэтель Бел'Адар, в ожидании пока враг покинет еë дом. Один лишь только скрип мог стоить ей жизни. От бессилия не было слëз, только беззвучные, безответные мольбы. Тяжелые зелëные тела загромождали собой златое сияние Вечного Солнца, оставляя девушку наедине с темнотой, скорбью и сожалением. Свет не внемлит разуму, затуманенному животным желанием выжить. Не услышит дрожащую голубку, бросившую родича на съедение прожорливым шакалам, чтобы спастись самой.

Леса Вечной Песни укрыли жрицу осенними огнями, напрочь выжигая тонкую тень еë силуэта среди своих ветвей. Прыткая, словно рыжая рысь, кель'дорай, сама не зная как, донеслась до хода в столицу, пока та ещë не была осаждена Ордой. Назидающий взгляд матери, чародейки из свиты Солнечного Скитальца, умело вцепил грех вины в юное сердце, опороченное тяжестью выбора. Раэтель уже никогда не сможет вернуть ту маленькую часть себя, которую утеряла по собственной жалости, но когда-нибудь она сумеет отомстить. Сразив столько орков, сколько сумеет перед тем, как враг заберëт еë туда, где нет места агнцу, коим был братец.

Звучный крик странника разнëсся по округе. Рослый мужчина подгонял беженцев, спотыкающихся от трупов их родных и друзей, что уже начинали дëргать конечностями. Земля, что ранее дышала пеленой из пряностей и вина, теперь сочилась гнильëм, заставляя спасающихся увязать в себе. Подобно проклятому воиску, что кормилось мертвечиной, сереющие травы пожирали узкие ступни эльфийских танцовщиц, бегущих с имения Ветрокрылых, чтобы в недалëком будущем обратить их в созданий, смеющих лишь визжать, да стенать от осознания совершенного. Жрецы опаляли врагов священным сиянием до той поры, пока они не добирались так близко, что сгрызали им пальцы, а потом сжирали живьëм в назидание любому глупцу, ищущему источник Света в кромешной тьме. Раэтель споткнулась о чью-то оторванную голень, заставив лучника приостановиться. Все выжившие убежали вперëд, изредка подгоняя своего героя-следопыта, отца девушки, тщетно пытающейся отбиться от сморщенных ладоней, вырвавшихся из-под чернозëма. Странник остановился, командуя дочери избавиться от пут и бежать. Они вдвоëм остались там, в воющей призрачной роще, смотря прямиком в глаза, горящие смертью. Зачарованные стрелы кончались, отчего крик становился громче. Бел'Адар путалась в молитве, а цепкая хватка тлеющих рук становилась сильнее. Стук сердца заглушал приказы лучника, заглушал скомканную мольбу, снова оставшуюся без ответа, но только лишь эльфийский клинок обрезал мëртвую плоть, удерживающую девичью лодыжку, жрица удрала прочь по следам тех, кому удалось уйти от восставших жертв Тëмного Принца.

Она снова встретила своего отца в Луносвете, когда ржание Непобедимого рассекло воздух хладом. Чудовище, сшитое из множества тел покинутых, разило столичные улицы зловонным дыханием, а после пало под натиском клинков и чар, проронив прощальные слова знакомым голосом.

Придворная чародейка, прятавшаяся в безопасных королевских покоях, смотрела на прибывшую дочь в ненавидящем снисхождении, проклиная тот день, когда людская мерзость пронзила Кель'Талас своим пагубным влиянием. Колдунья чертыхалась на Свет, и на всякую вещь, что когда-либо привносил в эльфийскую культуру род человеческий. Несколько звонких ударов прошлось по лицу беловолосой девицы, павшей на мраморные дворцовые плиты от боли. В их неприветливых объятьях Раэтель возненавидела молчаливую святость, отданную людьми в дар, в обмен на знания о магии. Мать могла бы дать ей место среди магистрата, сотворить идеал, достойный Королей…

Нет. Пусть проклятый Свет, немеющий в нужде, сидит на моей цепи, как дворовый пëс. Больше он не найдет рабов в эльфах крови, преданных, но сим не сломленных. О миледи Лиадрин, да благословит тебя судьба за тот день, когда ты подарила нам власть над сиянием дерзкого Солнца.

Наперекор нелюбящей родительнице, на зло бывшему “Богу”, Раэтель встала под стяг рыцарей крови, нередко совершая паломничество к Наару лишь затем, чтобы с издëвкой поглядеть на пойманное космическое создание, стенающее под натиском алчности почти вымершего народа. Свет был инструментом в сильных руках женщины, изуродовавшей прежнюю эльфийскую нежность грубой мускулатурой и латным доспехом, окрашенным в ночную черноту. Кровавые Фениксы воспарили над Призрачными Землями, облетая их раз за разом в надежде раз и навсегда разделаться с наследием, коим Кель'Таласу оставил Артас Менетил.

В покрове вечной туманной мглы взошла Багровая Заря, шествуя по костям своего позора. Ещë не раз пламенное сияние позволит ей направить свою мощь в слугу Плети, послушно кусая мëртвую плоть, подобно верной собаке. Ещë не раз расколотая песнь космического создания заставит зреть скомканные видения, а разум содрогаться от мучений.

Рыцарь Крови без промедления последовала за своей госпожой и в тот момент истории детей крови, когда обезумевшему от жажды могущества Принцу-Предателю удалось выкрасть М'ууру из залов ордена. Помощь пришла из неожиданного места, от синекожего миролюбивого народа дренеев, охраняющих Шаттрат, древнюю святыню, наполненную Светом А'дала, собрата того существа, что Кель’Тас посмел забрать у своих же сородичей.

Среди воздаятелей и анахоретов рыцари крови учились снова видеть в золотом сиянии не противника их воли, но наставление милосердия и защиты. Спасëнные тысячью солнц, дренеи были проведены сквозь черноту холодного космоса дважды к новому дому, и ни на секунду не сомневались в величии своей веры, даже в те моменты, когда их окружала лишь смерть и разруха.

Сколь не находила бы Раэтель родственных душ в детях Аргуса, сомнения всë терзали еë. И как бы женщине не хотелось принять новое мировоззрение, увы, недоверию ещë долгое время пришлось наседать на широких плечах Багровой Зари тяжким грузом.

Вождь Орды взывал к соратникам, объявляя Альянсу новую войну. На сей раз целью Адского Крика был Терамор, один из немногих плацдармов золотых львов, оставшихся на Калимдоре, а посему неугодный жестокому правителю, желающему укрепить влияние своей фракции на присвоенном континенте. Раэтель стояла в числе тех рыцарей, что истязали Светом защитников того града. Приказ вождя вновь заставил женщину узреть мерзкое лицемерие златого пламени. Молчало оно, когда детей Кель'Таласа окружали орочьи и тролльские стаи, молчало оно и тогда, когда Леса Вечной Песни утихли, навсегда преобразившись под гнëтом трупного смрада. Теперь же, когда обязуется принëсший Орде, как и любой солдат, клятву крови беспрекословно подчиниться любой жестокости главаря, Багровая Заря слышала и зрела всполохи пламени, сбегающие с кончиков еë пальцев к воинам Альянса, сжигая тех до тла. Попытка убеждения о правильности или безысходности поступка на сей раз не сработала.

Рыцарь стала тем, кого поклялась ненавидеть. Чудовищем, склоняющим головы и заступников, и мирных жителей во славу лжи и чужой власти.

Разбитая и угнетенная собственным долгом, эльфийка вернулась в Кель’Талас, обуреваемая ужасами случившегося на бездыханном ныне острове. Пустые взгляды лиц, состоявших ныне из магической пыли, взирали на Раэтель во снах, понуждая просыпаться в холодном поту. Противен становился Свет, внемлющий несправедливости, и посему слабость одолела воительницу: она казалась неспособной нести карающий меч, запятнанный кровью невинных. Оное лицезрели и старшие, поручившие рыцарю крови надзор за чародеем из Реликвария в его менее кровопролитной миссии на далеком туманном континенте.

Раэтель не интересовалась ни прошлым своего надзираемого, ни будущей поездкой, лишь бытие чьим-то телохранителем воистину заставило еë сойти с брегов Кель'Данаса. Она рыскала способ отвлечься от кровоточащих шрамов её души, жаждала вернуть себе ценность… Однако невозможно было и представить грубой затворнице сколь самовлюбленным самодуром окажется её спутник.

“Мардот Аллинаер - образованный болван, который слишком много думает и ещë больше болтает. Пока я вела подсчëт мертвецов в своей голове, этот предпочитал гоняться за говорящими медведями, и совершенно игнорировал всë происходящее вокруг него. “Вечное Солнце направляет нас”... Если что и вело это многолетнее дитë - так солнечный удар.”

Несмотря на бушующее вокруг пламя войны, подогреваемое зловредными Ша, их миссия проляжет сквозь армады Могу и зандаларов, от Красарангских Джунглей до самой Вершины Кунь’Лай. Вечноускользающий Аллинаер, с храброй наивностью вëл свою потерянную соратницу по следам древнего артефакта, Божественного Колокола, способного не только распросронять песнь гармонии, но и разрушать умы. Так чародей и сам познал на себе тяжесть ответственности, когда святыня обратилась оружием в руках тирана.

Последствия завели их в тупик: Даларан, полный не только людьми, но и высшими эльфами, отражений детей крови, прошедших иным путëм. Не Свет разил их, но еë собственная рука, спутанная безнадëжием и желанием уберечь и близкого и плутов-чародеев, чья выходка чуть не стоила магистрату жизни.

Трещат по швам скрепы, соединявшие народы Орды с тиранией вождя, тем, как глотком воздуха посреди бушующего океана, воспользовались и реликварцы, и многие другие участники кампании подле Престола Гроз. Случится то, чего Раэтель жаждала всем своим сердцем - хоть и краткое, но примирение с Альянсом пред лицом захватчика, в коем Багровая Заря лицезрела воплощение бессмысленной жестокости безумной войны. В воспоминании о своей слабости перед лицом врага, воительница обрела смысл - праведное возмездие, что не вернëт к жизни ни близкого, ни всех павших под натиском чужого приказа, но возвратит порядок еë душе. Самоуважение. Достоинство.

Не успеет остыть грозовое тело Властелина Могу, как бренная рыцарь отправится в далекий Калимдор, дабы вонзить клинок в порченное сердце узурпатора. В желании помочь кель'дорай, что с ненавистью глядели на неë, в бесстрашии перед лицом смерти, Раэтель нашла истину золотого сияния. Оное, снизошедшее в виде благословения, позволило покончить с муками за бездействие в канун гибели родного брата - самого светлого в жизни во времена мира и отнятого тем, что нëс за собой Азероту Адский Крик, - войной.

Падут Степи, разорвëтся градом пороховых залпов побережье Дуротара и разрубит дымную пелену Багровая Заря. Она взойдëт над неприступными стенами, слепящим лучом выжигая порок… узрит ответный Свет в миг, когда чужая жизнь станет дороже её собственной. С ним во взгляде и в освящëнных дланях, карой завершит начатое и обретет себя, когда бессмысленная вражда оборвëтся поражением кровавого деспота.
Ныне она не тлеющая свеча, догорающая в войне, но укрепленное верой в долг праведного возмездия пламя, что собой, подобно щиту, заслонит робеющих, а своим мечом выжжет клятву на всяком зле, норовящему сунуться в её мир.

Отказавшись от тоскливого будущего, которое некогда ей уготовила мать, отказавшись от гнетущего прошлого, что связывало её с ненавистным путём магистра, Раэтель Бел'Адар приняла новоё имя, нареча себя Раэлиренн Багровая Заря.

Багровая Заря

VeenJen

Ребята, так нельзя.