- Discord
- xyilo_na_reny
Боль это чувство, к которому Салесмир привык давно. Физическая и ментальная боль от сознательного приема бездны, боль, выраженная ненавистью других, отвращением и непониманием. В конце концов сотни и тысячи шрамов, полученных в боях. Все это стало обыденностью и, в сущности своей, сейчас не вызывало у эльфа страх. Буквально привыкнув к ее присутствию, он стал меньше обращать на нее внимание. На самом деле он любил боль, любил за то, что она позволяла чувствовать себя живым.
— Он сам виноват!
Нет, Салесмир никогда не отличался особой жестокостью в суждениях. Лишь... иногда, под воздействием хаотичной энергии бездны, на решения жреца могли повлиять сладкие речи собственной, темной утробы. Сейчас — холодный расчет.
Всю драматичность из него выскоблила война и суровый реализм. Именно поэтому, узнав о том, что его друг оказалась в лапах противника — жрец приготовился к худшему, тая надежду на лучшее. Превыше всего — польза, не эмоции. Бесполезно рвать и метать, когда каждый день убеждаешься в тленности жизней простых смертных. Рано или поздно, но Тьма заберёт каждого.
Одно хорошо — Эдемфорд сейчас был в порядке. Он не погиб, как какой-нибудь неудачник, который бы если и одолели, то только с помощью десяти таких же, мало смыслящих идиотов. Ведь Салесмир направился на Осаду, лишь ради защиты самого дорогого для него - друга.
В конце концов это случилось. Неизбежное.
На секунду замерев от пронзившей его тело боли, Салесмир согнулась на втором этаже крепости, утопив резкий крик в воздух. За всё приходилось расплачиваться. За власть над кем-то, и его неуважением — не менее много страдательно. Эдемфорд не повёл и ухом, стоя бок-о-бок с эльфом — исцелял союзников, под гнётом ударов.
Его припадок длился не более минуты — сильная душа восстанавливалась так же быстро, как и выходящая наружу злоба. Лежа на холодном полу в окружении мерцающих заклинаний и мимолётных силуэтов союзников, Салесмир смотрел в пустоту и выравнивал своё дыхание. Контролировать воздействие на разум становилось всё тяжелее. Бывшая обладатель артефакта Дальнего Арка, желал предаться ностальгии по дням невообразимого спокойствия. Смесь садистского стремления поглотить душу и трепетное предвкушение боли рождали страшные мысли.
Малкарок одержал вверх.
Это была не та Тьма, с которой однажды породнился Салесмир, став адептом. Беспорочная бесконечная пустота здесь похожа ни на что другое. Абсолютное ничего, в котором постепенно вырисовывались блёклые пейзажи — глухие отголоски прошлого. Леса Кель’Таласа было не узнать в бесцветном мраке. Не было ни пения птиц, ни цветочного запаха и сияния пыльцы; ни солнечных лучей или свечения луны. Но тогда казалось, что был закат. И среди многочисленных витающих в пространстве дисков и платформ стояла одна, оставленная для учений и лекций. Но... откуда он это знает? Это место было не знакомым; Салесмир точно знал, где находится. Но почему именно сейчас?
Последнее, что осталось в памяти, это плита проклятой крепости и стены. Высокие, каменные, частично покрытые плесенью и зарослями даже изнутри. Он задохнулся в астрале тьмы и погиб в ней, но осознал это только сейчас. В момент, когда перед ним предстала фигура женщины, обвитая светлыми тканями, словно в объятии единственного света, блуждавшего в этих землях.
— Повернись, Дорай.
Но Салесмир не повернул головы. Боялся, что если посмотрит назад, то встретит и тут же упадёт в бездонную пропасть, из которой уже нельзя будет выбраться.
— Неужели тебе страшно в этих землях?
Он ничего не ответил. От похожего беспокойства раньше все в груди болело. Но сейчас он не ощущался ничего. Попытался сжать кулаки так сильно, как только мог — костяшки белели, но ни боли, ни напряжения не было. Никаких чувств. Все притупленное, одноцветное, мрачное, но не тёмное. До отвращения пресное. Загадочная сущность с широкими крыльями протянула к нему руки. Женские губы не шевелились, но эльф слышал её голос. Сокровенный, потусторонний. Он звучал прямо в голове, но не был похож на шёпот Богов, который так сильно волновал раньше.
Её вопросы были проверкой. Небольшим испытанием посмертной воли, проверка заблудшей, задержавшейся души. Но Салесмир сейчас не думал о тайном замысле Целителя Душ. Он взывал лишь к тому, что всё ещё удерживало его на тонкой грани между миром живых и миром мёртвых и отвечал искренне.
— Жизнь - это всё, что у меня было. Я совершил немало ошибок, на своём становлении. Загубил не одну сотню жизней. Судьба показала мне этот путь, и погубила же самого меня. Мои дорогие друзья. Я не виделся с ними с момента, как я покинул общество Чёрного Обелиска. Боль таилась в моей груди. — Он понимал, что его друзья, его прошлое, — его балласт, что тянет того вниз.
Из-за них он оказался в этой ситуации, из-за них ему пришлось обуздать силу, которую он так презирал.
Из-за них - он погиб.
Салесмир стянул с себя рубашку, заметив что печать на его груди никуда не делась. Голова его заболела и стала кружиться. Его разум подшатывался. Моргнув, он заметил, что перед ним появилось несколько образов. Сама же целительница пропала. Возможно, это были очертания из его разума, или проделка Целителя.. Постепенно образы принимали очертания близких. И значимых для него людей и нелюдей. Бывший друг, названный брат и отец. Сестра и его некогда любимая… Яркая Тень осознал, что все кого он сейчас видит - лишь очередные иллюзии. Отражения его прошлого. Требовалось лишь одно - проигнорировать их, или же поступить иначе.
Эльф поочередно подходил к каждой из иллюзий. Внутри него боролись эмоции. Как быть и что делать? Ответ был ему ясен, вернее он думал, что поступает правильно. Каждый разговор с иллюзиями, каждое действие сходилось к одному. Он поочередно уничтожал образы. С каждым убитым он сбрасывал с себя оковы, что его ограничивали и что не давали ему сойти с ума за все время, что он постигал путь адепта. Как только он разобрался со всеми, он повернулся к Целительнице, чей облик явился за его спиной. На его лице не было ни единой эмоции. Сам же эльф внутри себя сожалел о содеянном, хоть это и были лишь отражения его прошлого. Но спустя время, его сомнения развеялись, как и руны на груди.
Салесмир. Кто он теперь? Кем себя ощущает и доволен ли? Вот что спросил он у самого себя.
Эльф снова направился блуждать по неизвестным местам, дойдя до поляны в роще, и погрузившись в медитацию. Сейчас он не только восстанавливал свой разум от слабости. Его мысли начинали путаться. Что-то поменялось внутри него. Его познания о мире и жизни после смерти лишь укрепились, а сомнения и оковы, что его держали, теперь обратились в пыль. Нет... он еще не полностью закончил свой путь. Впереди еще ведь столько тайн и свершений, что должны быть постигнуты им. Продолжая погружаться в медитацию и внутрь себя, Салесмир избавлялся от своего прошлого. Прозвище, имя, его близкие - всё рушилось в одночасье. Это была уже иная личность. И теперь уже с другим именем, и иным осознанием всего он продолжит свой путь, что бы тот ему не преподнёс в дальнейшем.
Яркая фигура, от которой исходил потусторонний звук, сравнимый с неуловимым звоном, появилась позади него. Он медленно обернулся, подняв голову в сторону лица Целителя Душ.
— Юный дорай, о чём ты мечтал на самом деле?
— Я желал нести знания своего наставника и найти тех, кто разделит со мной эту ношу. Эти учения тяжелы и требуют особых усилий, но.. — поднял он голову, пытаясь разглядеть лик девы. Оного он не рассмотрел, либо тот вообще отсутствовал. Но это не волновало эльфа, ему лишь требовался зрительный контракт. В глазах его пылало желание жить и уверенность в своих словах. — ..они должны взымать свою плату с ученика. Именно благодаря этим учением и соблюдения духовных стержней, можно помогать всем, кому потребуется помощь. — раздался голос эльфа и тот покорно склонил голову вниз. Звон в голове, а после...
Пейзажи сменились ярким светом. Ослепляющим, резким, но не обжигающим и не жалящим кожу. Невыносимая, жуткая боль пронзила формирующееся, оживающее тело, возникающее из невнятной энергии в настоящем мире. Эльф снова мог чувствовать и видел, как на его глазах уже другая серая картина заливается новыми красками. Это был его мир. Мир, в котором он ещё не исполнил своё предназначение в бесконечном круговороте судеб. Он проснулся. Проснулся на неизвестном острове, в саду. Рядом находилась его могила
— Он сам виноват!
Нет, Салесмир никогда не отличался особой жестокостью в суждениях. Лишь... иногда, под воздействием хаотичной энергии бездны, на решения жреца могли повлиять сладкие речи собственной, темной утробы. Сейчас — холодный расчет.
Всю драматичность из него выскоблила война и суровый реализм. Именно поэтому, узнав о том, что его друг оказалась в лапах противника — жрец приготовился к худшему, тая надежду на лучшее. Превыше всего — польза, не эмоции. Бесполезно рвать и метать, когда каждый день убеждаешься в тленности жизней простых смертных. Рано или поздно, но Тьма заберёт каждого.
Одно хорошо — Эдемфорд сейчас был в порядке. Он не погиб, как какой-нибудь неудачник, который бы если и одолели, то только с помощью десяти таких же, мало смыслящих идиотов. Ведь Салесмир направился на Осаду, лишь ради защиты самого дорогого для него - друга.
В конце концов это случилось. Неизбежное.
На секунду замерев от пронзившей его тело боли, Салесмир согнулась на втором этаже крепости, утопив резкий крик в воздух. За всё приходилось расплачиваться. За власть над кем-то, и его неуважением — не менее много страдательно. Эдемфорд не повёл и ухом, стоя бок-о-бок с эльфом — исцелял союзников, под гнётом ударов.
Его припадок длился не более минуты — сильная душа восстанавливалась так же быстро, как и выходящая наружу злоба. Лежа на холодном полу в окружении мерцающих заклинаний и мимолётных силуэтов союзников, Салесмир смотрел в пустоту и выравнивал своё дыхание. Контролировать воздействие на разум становилось всё тяжелее. Бывшая обладатель артефакта Дальнего Арка, желал предаться ностальгии по дням невообразимого спокойствия. Смесь садистского стремления поглотить душу и трепетное предвкушение боли рождали страшные мысли.
Малкарок одержал вверх.
Это была не та Тьма, с которой однажды породнился Салесмир, став адептом. Беспорочная бесконечная пустота здесь похожа ни на что другое. Абсолютное ничего, в котором постепенно вырисовывались блёклые пейзажи — глухие отголоски прошлого. Леса Кель’Таласа было не узнать в бесцветном мраке. Не было ни пения птиц, ни цветочного запаха и сияния пыльцы; ни солнечных лучей или свечения луны. Но тогда казалось, что был закат. И среди многочисленных витающих в пространстве дисков и платформ стояла одна, оставленная для учений и лекций. Но... откуда он это знает? Это место было не знакомым; Салесмир точно знал, где находится. Но почему именно сейчас?
Последнее, что осталось в памяти, это плита проклятой крепости и стены. Высокие, каменные, частично покрытые плесенью и зарослями даже изнутри. Он задохнулся в астрале тьмы и погиб в ней, но осознал это только сейчас. В момент, когда перед ним предстала фигура женщины, обвитая светлыми тканями, словно в объятии единственного света, блуждавшего в этих землях.
— Повернись, Дорай.
Но Салесмир не повернул головы. Боялся, что если посмотрит назад, то встретит и тут же упадёт в бездонную пропасть, из которой уже нельзя будет выбраться.
— Неужели тебе страшно в этих землях?
Он ничего не ответил. От похожего беспокойства раньше все в груди болело. Но сейчас он не ощущался ничего. Попытался сжать кулаки так сильно, как только мог — костяшки белели, но ни боли, ни напряжения не было. Никаких чувств. Все притупленное, одноцветное, мрачное, но не тёмное. До отвращения пресное. Загадочная сущность с широкими крыльями протянула к нему руки. Женские губы не шевелились, но эльф слышал её голос. Сокровенный, потусторонний. Он звучал прямо в голове, но не был похож на шёпот Богов, который так сильно волновал раньше.
Её вопросы были проверкой. Небольшим испытанием посмертной воли, проверка заблудшей, задержавшейся души. Но Салесмир сейчас не думал о тайном замысле Целителя Душ. Он взывал лишь к тому, что всё ещё удерживало его на тонкой грани между миром живых и миром мёртвых и отвечал искренне.
— Жизнь - это всё, что у меня было. Я совершил немало ошибок, на своём становлении. Загубил не одну сотню жизней. Судьба показала мне этот путь, и погубила же самого меня. Мои дорогие друзья. Я не виделся с ними с момента, как я покинул общество Чёрного Обелиска. Боль таилась в моей груди. — Он понимал, что его друзья, его прошлое, — его балласт, что тянет того вниз.
Из-за них он оказался в этой ситуации, из-за них ему пришлось обуздать силу, которую он так презирал.
Из-за них - он погиб.
Салесмир стянул с себя рубашку, заметив что печать на его груди никуда не делась. Голова его заболела и стала кружиться. Его разум подшатывался. Моргнув, он заметил, что перед ним появилось несколько образов. Сама же целительница пропала. Возможно, это были очертания из его разума, или проделка Целителя.. Постепенно образы принимали очертания близких. И значимых для него людей и нелюдей. Бывший друг, названный брат и отец. Сестра и его некогда любимая… Яркая Тень осознал, что все кого он сейчас видит - лишь очередные иллюзии. Отражения его прошлого. Требовалось лишь одно - проигнорировать их, или же поступить иначе.
Эльф поочередно подходил к каждой из иллюзий. Внутри него боролись эмоции. Как быть и что делать? Ответ был ему ясен, вернее он думал, что поступает правильно. Каждый разговор с иллюзиями, каждое действие сходилось к одному. Он поочередно уничтожал образы. С каждым убитым он сбрасывал с себя оковы, что его ограничивали и что не давали ему сойти с ума за все время, что он постигал путь адепта. Как только он разобрался со всеми, он повернулся к Целительнице, чей облик явился за его спиной. На его лице не было ни единой эмоции. Сам же эльф внутри себя сожалел о содеянном, хоть это и были лишь отражения его прошлого. Но спустя время, его сомнения развеялись, как и руны на груди.
Салесмир. Кто он теперь? Кем себя ощущает и доволен ли? Вот что спросил он у самого себя.
Эльф снова направился блуждать по неизвестным местам, дойдя до поляны в роще, и погрузившись в медитацию. Сейчас он не только восстанавливал свой разум от слабости. Его мысли начинали путаться. Что-то поменялось внутри него. Его познания о мире и жизни после смерти лишь укрепились, а сомнения и оковы, что его держали, теперь обратились в пыль. Нет... он еще не полностью закончил свой путь. Впереди еще ведь столько тайн и свершений, что должны быть постигнуты им. Продолжая погружаться в медитацию и внутрь себя, Салесмир избавлялся от своего прошлого. Прозвище, имя, его близкие - всё рушилось в одночасье. Это была уже иная личность. И теперь уже с другим именем, и иным осознанием всего он продолжит свой путь, что бы тот ему не преподнёс в дальнейшем.
Яркая фигура, от которой исходил потусторонний звук, сравнимый с неуловимым звоном, появилась позади него. Он медленно обернулся, подняв голову в сторону лица Целителя Душ.
— Юный дорай, о чём ты мечтал на самом деле?
— Я желал нести знания своего наставника и найти тех, кто разделит со мной эту ношу. Эти учения тяжелы и требуют особых усилий, но.. — поднял он голову, пытаясь разглядеть лик девы. Оного он не рассмотрел, либо тот вообще отсутствовал. Но это не волновало эльфа, ему лишь требовался зрительный контракт. В глазах его пылало желание жить и уверенность в своих словах. — ..они должны взымать свою плату с ученика. Именно благодаря этим учением и соблюдения духовных стержней, можно помогать всем, кому потребуется помощь. — раздался голос эльфа и тот покорно склонил голову вниз. Звон в голове, а после...
Пейзажи сменились ярким светом. Ослепляющим, резким, но не обжигающим и не жалящим кожу. Невыносимая, жуткая боль пронзила формирующееся, оживающее тело, возникающее из невнятной энергии в настоящем мире. Эльф снова мог чувствовать и видел, как на его глазах уже другая серая картина заливается новыми красками. Это был его мир. Мир, в котором он ещё не исполнил своё предназначение в бесконечном круговороте судеб. Он проснулся. Проснулся на неизвестном острове, в саду. Рядом находилась его могила
Фоновая музыка
Последнее редактирование:
