Горный лев

Dava · Воскресенье в 04:28

В 582-м году по Королевскому календарю благородный род Риндоу встречает пополнение в семье. Родился мальчик, которого отец семейства, Рейгар, нарёк именем Дэвион. По давней традиции ему суждено было в более осознанном возрасте отправиться в собор Стратхольма. Где уже юношей Дэвион должен выучиться и стать служителем Света. Полностью отказавшись от притязаний, ибо воспитывался он не как наследник.
Но у судьбы на него были другие планы. Об этом потом. Для начала следует заиметь знание о семье. Риндоу хоть и древний, но в нынешнее время скромный род. Владения которого распространяются исключительно на небольшую территорию, служащую границей с горным королевством Альтерак.
«Пламя верности не угаснет».
Так звучит их девиз, ведь издавна они служили щитом для мирного хилсбрадского жителя от нападок горных разбойников. Девиз олицетворяет их полную преданность и лояльность правящей династии Лордерона — Менетилам, отражает их лучшее качество. Если говорить о символике Риндоу, то их гербом является горный лев. Зверь, часто встречающийся в Альтераке, Хилсбраде, а значит, и в прочих прилегающих землях. «Фон» для герба разделён надвое: левое поле лазурно-синего цвета. Символ верности Лордерону. Правое же — серебряного цвета. Символ заснеженных гор, дозорными для которых выступают Риндоу. Впрочем, на штандартах обычно используется один цвет — лазурно-синий. Как олицетворение лордеронского подданства.

Человечество переживало золотой век, оттого жизнь маленького Дэвиона протекала спокойно, мирно и даже беспечно. Мальчика учили грамоте, истории, воспитывали в нем приверженность к Святому Свету. Всё же Рейгар планировал самого младшего сына отдать жить в собор, ибо видел в этом некую почетность.
Но не только с учебой была связана его жизнь, но и с различными шалостями. В бытность Дэвиона мальцом старший брат Деймон был неразлучен с ним. То и дело он подначивал брата на то, чтобы взобраться куда-то повыше. Или показать ему то, что нашел в лесу. Например, старые заброшенные тролльские руины. От одного вида которых захватывало дух от незнания. Кто знает, вдруг там могли обитать злые духи? А потому внутрь они заходить не осмеливались.
В общем и целом, можно сказать, что Дэвион проживал детство под стать своему статусу. Учеба, шалости и поездки в столицу на собрания дворян.

Жизнь шла беспечным чередом до одного момента. На дворе стояла глубокая ночь, Дэвиону только недавно стукнуло пять лет. На следующей неделе он уже должен был отбывать в Стратхольм из родового гнезда, но глубокой ночью произошла трагедия.
Большая часть поместья пробудилась от лошадиных криков: массивные конюшни были охвачены огнем. Большинство стянулось к ним в попытках спасти лошадей и потушить пожар.
Но это была лишь уловка для того, чтобы враждебное войско вторглось на территорию имения. На руку грабителям сыграло и то, что сигнальные огни не были зажжены на границе. Очевидно, постовые были подкуплены лидером напавших.

Нападение проходило стремительно. Из-за внезапности у защитников не было и шанса. На улицах и в поместье происходила самая настоящая бойня. Маленький Дэвион в ужасе заперся в одной из комнат, где его укрыла няня. Престарелая женщина всеми силами пыталась сделать так, чтобы Дэвион не слышал безумия с улицы. Но это практически не помогало: даже так до него доходила эта ужасная какофония из звуков.

Звуки стали громче. Тяжелые шаги, удары стали о сталь. А также звуки разрывающейся плоти, от которых кровь стынет в жилах. Через мгновение послышался глухой удар упавшего тела в доспехах на пол. Кто же погиб тогда? Станет ясно лишь позднее.
В моменте шаги затихают, а няня с Дэвионом в обнимку интуитивно падает на пол. В следующее мгновение дверь пробивает насквозь лезвие клеймора. А затем ещё удар и ещё. Кто-то услышал хныкание маленького мальчика, и вскоре владелец чудовищного оружия явил себя.
Рослый седеющий мужчина, облаченный в кольчугу и шкуры, с волчьей мордой на голове. Он уже замахнулся клинком для того, чтобы обрушить его на пожилую женщину, но в моменте Дэвиона обуяла некая храбрость. Взяв в руки подаренный отцом трофейный кинжал, мальчик кинулся на грабителя. Но его попытка нанести ему вред не возымела успеха. Он был откинут в сторону ударом ладони. Впрочем, попытка оказалась небезрезультатной.
Его отвага пришлась по нраву Келлаху Грейвальду. Барону-разбойнику с горскими корнями. Он сохранит жизнь как Дэвиону, так и пожилой няне. Со следующими словами:
«Среди пастбища овец растет будущий волк. Большая редкость для вашего мягкотелого края».
А затем ударом пудового кулака вырубит мальчика. Так закончилась жизнь Дэвиона Риндоу и началась жизнь Дэвиона Форреста.

Что до его семьи, то Рейгар отдал свою жизнь, защищая имение. Мать вместе с Деймоном и другими родственниками сумеет спастись из охваченного пламенем родового поместья. Но и без того скромный дом придет в ещё больший упадок. Они будут вынуждены искать укрытия у дальних родственников. Богатства Риндоу будут вынесены, а лошади, коими они славились, — угнаны в горы.
Пришедшие на следующее утро солдаты примут произошедшее за налет троллей. Ведь убийства были выполнены крайне жестоко, а на противоположном берегу рядом находящейся реки находились тролльские руины. Словам очевидцев никто не поверит, это была слишком неудобная правда. Которую спишут на ксенофобские настроения.

Вплоть до шестнадцати лет Дэвион Форрест будет жить под боком у Келлаха. Воспитание он получит под стать тому, которое получает его родной сын Седрик. Если раньше его готовили к тому, что он станет жрецом, то теперь его ожидает участь воина. Который должен будет служить Грейвальдам и их наследнику верой и правдой. Как воин, соратник, что будет готов защитить Седрика ценой своей жизни.
Поначалу адаптация в новых условиях проходила... тяжко. Дэвион часто болел и плакал, он не хотел принимать условия, в которых он живет теперь. Не желал жить в доме убийц своего рода, тех, кто в его глазах были лишь разбойниками и дикарями. И отчасти он будет прав. Но со временем, чем дольше он жил в небольшом укрепленном форте, тем больше начинал принимать свою новую участь. Смирился с тем, кто он теперь. Келлах представлял всем мальчишку как бастарда, что ранее жил с матерью. Всё ради того, чтобы скрыть его лордеронское прошлое. Чтобы его никто не искал.

Чем больше проходило времени, тем проще шла жизнь юноши. Он даже сумел приобрести некую привязанность к своему «отцу». Келлах, без сомнения, личность не из лучших. Грабитель из горных кланов, но был по-своему справедливым и даже добрым. Да и сам старик привязывался к Дэвиону. Он всегда хотел больше одного сына, но после трагедии, унесшей жизнь его суженой, стал жертвой длительной апатии. Даже Седрик начал воспринимать Дэвиона как своего брата.

На правах знати старик брал с собой мальчишек в столицу и Странбард. Где регулярно проходили рыцарские турниры. Келлах с улыбкой на устах говорил, что когда-нибудь Седрик и Дэвион будут сражаться на них, под знаменами Каменного Дерева, на зеленом фоне. Досуг в Альтераке не чета лордеронской роскоши, но, кажется, жизнь налаживается?

Несмотря на окружение, Дэвион вырос скромным, задумчивым, благородным парнем. Это в какой-то степени делало его фаворитом в глазах Келлаха на фоне Седрика. Который, в свою очередь, вырос пылким, предпочитающим действие раздумьям юношей.
На протяжении всего времени между ними сохранялось некое дружеское соперничество. Седрик и Дэвион соревновались буквально во всём, в чём можно. Различные физические упражнения, умственные и даже борьба за женское сердце. Последнее, впрочем, стало камнем преткновения, который поменяет многое.

Эвелин, девушка разорившегося дворянина. Фамилию которого сейчас уже никто не знает и не вспомнит. Но это и не важно. Важно то, что она понравилась сразу двум братьям, не родным, но названым. Если Седрик в меру своего темперамента оказывал ей внимание под стать настоящему горцу. Горячо, с роскошными подарками и трофеями, громкими обещаниями. То Дэвион избрал противоположный подход. Тихо, чувственно, действовал так, как диктовало ему сердце.

Несмотря на гнетущую обстановку, близящуюся угрозу и слухи о том, что Северные королевства захлестнет новая война, молодые нашли место для любви. Седрик часто наблюдал, как его брат возвращался с Эвелин после длительных прогулок до глубокой ночи. И сгорал от ненависти, ревности, недоумения. Он не понимал, как эта женщина могла выбрать бастарда, а не его. Наследника богатств медленно увядающего отца. Известный своим горячим нравом и необдуманными поступками, он решился на форменное предательство.

Взяв с собой копну волос Дэвиона, Седрик втайне от отца направился к землям Грифоньего Предела. Где находилось селение горцев; по слухам, его время от времени ночью посещает загадочная старуха. Что рождена и ходит под тенью одного из самых зловещих и запретных великих духов, коим поклоняются горцы. Снежный нетопырь — её покровитель. Хозяин сглазов, заговоров, проклятий и темных тайн.

Благодаря жителям Кланнах-Дуар юноша сумел выйти к небольшой палатке, где сидела старуха. Бледная, страшная и седая. По виду скорее живой мертвец, который восстал из гробницы, нежели живой человек. А убранство её палатки было под стать её виду. Ловцы снов, части тел животных, закатанные в банки глаза и иные органы. Голос разума кричал Седрику: беги от неё со всех ног. Но он его не слышал: ревность и обида двигали им сейчас прежде всего.

Молодой человек обратился к старухе, просил её об услуге. Чтобы она прокляла несносного бастарда, в котором даже нет ни капли альтеракской крови. Обещал ей горы золота, но каргу это не интересовало. С ядовитой улыбкой от уха до уха старуха была готова выполнить его просьбу. Но за цену, своеобразную и подозрительную. Женщина потребовала от Седрика его собственную кровь, а также услугу в будущем. Когда конкретно — не сказала, лишь то, что он узнает, когда настанет время. Но Седрику было неважно, что произойдет в будущем. Он мыслил тем, что происходит сейчас.

Не убирая омерзительной улыбки с лица, карга медленно кивнула и приступила к ритуалу. Который пылкий юноша был обязан наблюдать. Старуха достала из своего хранилища ослиную шкуру, на которой принялась чертить узоры кровью неясного происхождения. В большом кругу находилось ещё несколько тех, что были поменьше. Туда были помещены ингредиенты: травы, части тел, органы, а посередине — копна волос Дэвиона. С полчаса длился ритуал, во время которого карга кричала молитвы на неясном Седрику языке. В конце ослиную шкуру охватило пламя, и палатку захлестнул омерзительный запах. Который юноша был не в силах вынести, но терпел, превозмогал. Всё же он удовлетворил жажду мести.

Как всё закончилось, женщина послала Седрика прочь из своей палатки и наказала ему вывести Дэвиона из родовой крепости. К полнолунию следующего дня. Тогда он и увидит плоды своих желаний. Но она умолчала об условиях этого сглаза. Намеренно. Да и если бы назвала их, пылкий юноша не стал бы их слушать. Он бежал домой.

Следующий день прошел... в мучительном ожидании, предвкушении. Для Седрика уж точно. А Дэвион проводил время с Эвелин и ближе к полуночи возвращался в крепость Грейвальдов. Прямо на подходе Седрик выцепил своего младшего «брата» и повел его куда-то к горам. Весь путь приговаривая: «Пошли, покажу кое-что!»

Так они дошли едва ли не до границы с Хилсбрадом, которая весьма заметно ощетинилась. Война близко. И Седрик принялся заговаривать Дэвиона, ожидая «чуда», о котором говорила карга. В разум пылкого юноши закралась мысль: неужели обманула? Но... в моменте Форрест схватился за грудь и сгорбился. Он начал истошно кричать от боли. В глазах Седрика читался ужас: только лицезрев чудовищную метаморфозу, он понял, что наделал. Он уже начал слезно молить о прощении, как вместо светлой кожи проявилась серая шкура. Черные волосы обернулись грубой и неряшливой гривой. Лицо изогнулось в самом ужасном смысле этого слова. Вытянулось, глаза встали по разные стороны, а на месте, где были нос и лицо, буквально выросла ишачья морда. В конце концов человеческий крик стих, ему на смену пришел ослиный крик. Лишь грустный, почти человеческий взгляд выдавал в нем что-то большее.

Испугавшись ответственности, юноша согнал осла в низины. Гнал его в Хилсбрад. Эвелин и отцу рассказал, что Дэвион погиб от рук разбойников. Покуда прикрывал отход Седрика. Эвелин была разбита, с ней юнак никогда более не заговорит. А отец, Келлах, стал совсем плох от печали. Он любил бастарда как родного. Но что произошло, Дэвион узнает много позже. Буквально через пару месяцев грянет снежная буря. Война пришла в Альтерак. В это время проклятый юноша будет далеко от крепости Грейвальдов

То, что происходило далее, было как в тумане: уже не было никакого Дэвиона. Был лишь Мэнни. Имя, которое внезапно взбрело в ишачий разум, что имело начало из старых лордеронских сказок о заколдованном принце. В моменты проблеска осмысленности. Но моменты такие были редкие. Лишь тогда, когда сглаз давал слабину. Всё же темная магия — штука непредсказуемая.

Нового себя Мэнни обнаружил на Хилсбрадских полях. Мирно пасущегося и жующего травку. В такие моменты его привычная ослиная трапеза почему-то казалась ему омерзительной. Но такая жизнь была по-настоящему... беспечной. Кругом шла война полным ходом, а говорящий осел даже не обращал на это внимания. Мэнни был по-настоящему свободным. Покуда ему в голову не взбрела идея выйти в люди. Когда он наконец осознал нового себя как говорящего осла.

Правда, крестьяне гнали говорящего осла прочь. Где это видано, чтобы ишак ещё и разговаривающий был? Пару раз даже убить пытались. Но Мэнни удавалось выходить из таких передряг живым, хоть и не всегда целым. Но в любом случае говорящий мул пришел в Даларан. Где подобное кажется чем-то обыденным. Как-никак, город магов.

Более того, у него получилось поступить в Академию, и он стал считаться полноценным жителем Даларана. В городе свободы происходило всякое. Два года там стали по-настоящему насыщенными, послужили развитию личности Мэнни. Он потерял прежнюю беспечность, стал более задумчивым, амбициозным. Но в последние месяцы был чересчур меланхоличным. Ставший любимцем для преподавателей, студентов и обычных жителей, говорящий мул улыбался. Как мог это сделать в силу особенностей своего вида. Но печальные, человеческие глаза выдавали в нем меланхолию. Душа компании начал проявлять непривычную для себя тоску. На некоторые вещи он заглядывался слишком долго. Думал над увиденным слишком много. Особенно над своим отражением в зеркале.

В какой-то момент окружение стало невыносимым. Он был любим, его никто не боялся и не называл исчадием преисподней просто потому, что он разговаривал. Но теперь Даларан стал для него золотой клеткой, с прикрывающим её пурпурным полотном. Он даже успел поучаствовать в защите Даларана от нападающих орков. Но всё равно был вынужден покинуть его.

Даларан внес свою лепту в развитие личности Мэнни, но теперь пора идти дальше. Попрощавшись с профессором и директором академии в одном лице, говорящий мул набился в сопровождение к одной не такой уж и знатной даме. Впрочем, выбора у неё-то особо и не было. Даже говорящий ишак пригодится.

Так и началась долгая дорога на юг и путь, в котором произойдет ещё несколько триггеров. Которые повлияют на то, что Мэнни вернет себе память. Первый произошел ещё в Даларане. Когда силы Серебряной Длани оказались в городе — со щитами с лордеронской символикой. В голове ещё ишака будто что-то стрельнуло. Пока Мэнни тупо смотрел на щит в течение нескольких мгновений, в его памяти промелькнули резкие и обрывочные воспоминания. Реющее знамя лазурно-синего цвета с горным львом, вставшим на дыбы. Деревянное поместье с роскошными конюшнями. А также лицо юноши, подозрительно кажущееся знакомым.

Уже во время пути в Болотину Мэнни по-ишачьи упрется в момент, когда его спутница начнет рассказывать об Альтераке во всех деталях. Повторится то же самое, что и в Даларане. За считанные мгновения перед глазами проплывут образы и звуки. Звонкий девичий смех и прозвучавшее в её голосе имя «Дэвион». Покрытое румянцем лицо рыжевласого юноши. А также тронный зал, выдержанный в холодных тонах, вместе с восседающим на троне стареющим мужчиной. Строгим, но с теплотой называющим его «Дэвионом Форрестом». Как в прошлый раз, в голове сразу промелькнет одна мысль: «дом». Лишь затем последует недоумение, а также ругань его спутницы. Что и собьет Мэнни с мысли. Из-за её воплей он так и не поймет, что произошло. Но оно явно будет иметь... значение.

Третий триггер произошел в Лок-Модане. Мэнни со спутниками прибился к одному из караванов, следующих также на юг. Опытные солдаты и обычные добровольцы. Но среди них была и одна особая личность. Молодой человек, уже повидавший ужасы войны, но с таким знакомым взглядом. Взрослый, но черты лица въедались в разум. Не давали покоя. Как и фибула с изображением горного льва на рыцарском поясе. Но «добило» Мэнни имя, которое назвал рыцарь: Деймон Риндоу. Он представился в общении с его не очень-то благородной спутницей — по крайней мере, на данный момент. Мэнни был в самом настоящем ступоре, он не знал, как реагировать. И из страха молчал. Погрузившись в тяжелые раздумья.

Из-за такого «наплыва» мул был по-настоящему нагружен тяжелыми мыслями. Но пережить этот переход и не сойти с ума ему помогла простушка Бренна. Которая, как часть каравана, помогала перевозить пожитки и двигалась на юг в поисках лучшей жизни. В восстанавливающийся Штормград.
Именно тогда, когда Мэнни со своими спутниками прибился к каравану, он и начал играть роль простого осла. Слишком опечален был для того, чтобы говорить. Не знал, что ему делать. Но печальные глаза выдавали его.

Так вышло, что Мэнни запрягли в телегу, которую вела Бренна. Во время перехода Мэнни из-за своей меланхоличности растерял свою прежнюю прыть. Стал более чопорным, наблюдательным, ведь практически не говорил. Он был излишне понимающим для обычного ишака. Его не нужно было бить хлыстом, он и без этого всё отлично понимал. А во время тяжелого перехода сам подставлял бочину для уставшей девушки, когда ей нужна была опора. Вечерами, он часто клал голову на колени Бренны. Когда той было одиноко и грустно. А она, в свою очередь, делилась с ним переживаниями. Даже и не думая, что он её понимает.

Таким образом, вечер за вечером, Мэнни проникся доверием к этой простой девушке. Ему была по нраву её искренность, открытость, порядочность. Качества, которые редко можно было увидеть в Даларане. А самое главное — скромность. К тому же даже внешне и голосом она была чем-то похожа на таинственную незнакомку из его воспоминаний.

В конце концов он открыл ей свою тайну во время одного из привалов. Поделился наболевшим, своими переживаниями и тем, что узнал. Она не испугалась, а, наоборот, с пониманием выслушала беды говорящего мула. После длительного разговора по душам Мэнни ощутил облегчение на душе. Словно заново научился доверять. Не сказать, что Бренна была кем-то исключительным. Она просто умела слушать, была искренней и умела сказать слово поддержки. В меру своих возможностей помогла Мэнни разобраться с его умозаключениями. По крайней мере, стало ясно, что его могут звать Дэвион. А тот рыжевласый мужчина, покрытый румянцем ревности, может быть как-то связан с тем, что Мэнни стал тем, кем является сейчас.

С тяжелыми мыслями, но уже с большей ясностью Дэвион лег спать на травку. Наутро он пришел в себя... уже как человек. Лишь укрытый ослиной шкурой, по иронии судьбы. Да и та начала медленно истлевать. В голове происходил самый настоящий бардак. Но ясно одно: сглаз прекратил своё действие. Связано ли это с тем, что Дэвион уже смог вернуть себе память? Или же что-то случилось с каргой? Кто знает. Но на снятие проклятия повлияло многое: и то, что Мэнни совершал сам в последние месяцы своей жизни, и то, что происходило «за кадром».

Объяснить то, почему одетый в рванье силами Бренны Дэвион является Мэнни, прочим будет очень тяжело. Его спутнице уж точно, но Деймон узнает в оборванце своего утерянного много лет назад брата. Им предстоит долгий разговор в пути, но перед этим его оденут, накормят.

Уже в дороге Деймон расскажет Дэвиону многое. О том, что он считался пропавшим без вести или погибшим. То, что было в Альтераке, уже 18-летнему юноше придется осознавать самому. Деймон же расскажет ему об участи других родственников. Отец погиб во время того самого налета. Мать скончалась от горя спустя несколько лет после смерти Рейгара. Оставшиеся же дети, в том числе и сам Деймон, проживали у родственников. Чей надел находился в Тирисфале. Брат с сестрой живы, а сам он прошел войну и пошел добровольцем в орден Серебряной Длани. Ведомый одной целью: «Я хочу сделать так, чтобы люди перестали умирать».

При поддержке родного брата Дэвион встанет на ноги. Хотя с частью своего прошлого ему придется разобраться самому. Но путь на юг продолжается, а в свите одной не слишком благородной дамы прибавился один человек. Впрочем, было одно «но». Хоть Дэвион и узнал свою настоящую фамилию, но он решил остаться Форрестом. Он считал, что так выкажет дань уважения своей второй семье.

Так исчез Мэнни, волшебный мул с полей Хилсбрада. Но так вернулся пропавший несколько лет назад Дэвион Форрест.

Горный лев

Dava

Игрок