Kynmarcher
Игрок
- Игровое имя
- Борзорми
- Статус
- Пропал
- Пол
- Женский
- Класс
- Историк
- Отыгрыш
- Эпизодический отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Это любимый персонаж автора.
- Реалм
- Sanctuary
Время сложно назвать рекой. Я бы его ассоциировала с полотном, по которому разбросаны хаотичные нити. И если одна нить выпадет из полотна - это не всегда значит, что время сломалось. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Вернее, знала.
"Нет... Нет-нет-нет, что они делают?!"
Укутанная в тёплую, чрезмерно тёплую для объятых жаром войны Тёмных берегов, одежду, фигура человеческого вида наблюдала за разгорающимся конфликтом меж Альянсом и Ордой. Её бирюзовые глаза всматривались в укутанный дымом и смогом горизонт, за которым сиял ночными огоньками Тельдрассил. И именно в этот миг прозвучал залп. Сотни катапульт отправили раскалённые, горящие ядра прямиком в древо жизни, заставляя то вспыхнуть. Пара минут, и Дарнас был объят пламенем. Ещё несколько минут и древо лишилось той жизни, символом которой было. Такое... Чудовищное событие произошло за считанные минуты, пока фигура приходила в себя. Лишённая голоса, та пыталась что-то сделать. Её руки то и дело пытались подняться, дабы создать что-то, чтобы хоть как-то помочь тем, кто пылал в том древе. Но разум оной был непреклонен - это было нужно, это было то, что должно было случитьcя. Дерево медленно тлело, покуда резкий запах копоти расходился по всему северному Калимдору. Зарево пожарища освещало лицо укутанной не по сезону персоны - лишённое морщин, за исключением морщин от улыбки, узкий лик с достаточно острым подбородком. Подбородок разделялся от губ небольшой впалостью, а сами губы были искажены в гримасе страха и безысходности, что было совсем не к лицу наблюдательнице. Переливающаяся в глазах бирюза то и дело разбивалась о яркие красные языки пламени. Волосы трепал ужаснувшийся от раскинувшегося пламени мистраль, насыщенный ужасающей какофонией звуков и запахов. Ржаные пряди волос, отливающие в оранжевый, мельтешили перед лицом, но фигура этого уже не могла заметить. Где-то вдалеке, пытаясь покинуть на горящем гиппогрифе Дарнас, кто-то смотрел прямо на неё. И она это запомнила.
"Это должно было произойти. Это должно было произойти. Это должн-
Анна Уокер очнулась в таверне, где и жила последнее время. Рука самолично отправилась к прикроватному столику, хватая с него книгу и карандаш, задумчиво раскрывая книгу на одной из страниц. Карандаш под давлением руки записал пару предложений, которые Анна успела произнести.
"Эта путешественница оказалась свидетелем событий сожжения Тельдрассила, запечатлев историю в своих глазах. Её взор был направлен прямо на пожарище, источая ужасающий страх... Как же быстро улетучиваются сны."
Завтрак был чуждым для Анны, из-за её невозможности проснуться вовремя. Штормград был привычным местом с привычными звуками - где-то в отдалении солдаты то и дело снаряжались на войну с Ордой, гремели торжественные речи. За углом торговец предлагал купить сыр, а в подворотнях то и дело слонялись подозрительного рода личности. Стандартный маршрут - выйти из "Свиньи и свистка", пройти через мост в торговый квартал, повернуть на соборную площадь. Проходя через мост, Анна достала свои карманные часы, сверяя их с часами правой тюрьмы Штормграда. Хронометр вновь отставал на четыре минуты - как обычно. Большим пальцем левой руки Уокер нашла нужный винтик и подтянула его на ходу, двигаясь дальше по своему маршруту. Часы начали идти верно, но как она знала этот хитрый механизм и как почти не глядя справилась с настройкой, дева не задумывалась. Совсем скоро Анна достигла соборной площади. Жрецы и послушники то и дело принимали раненых под своды Собора, спеша оказать им помощь. А у фонтана было несколько лишившихся дома представителей народа ночных эльфов. Две женщины и один ребёнок. Уолкер приметила сразу одну весьма... Сложную вещь. Ребёнок просто сидел на скамье близь фонтана, смотря куда-то в ничто. До приюта оставалось совсем немного, но Анна решила остановиться. Вернее, что-то внутри указало ей на то, что стоит встать и начать наблюдать за этой картиной, что стоит хоть раз снять свои "розовые очки" и взглянуть на истину. Секунда, десять... И вот, Уолкер начала идти прямиком к этой группе беженцев. Вскоре Анна остановилась, а потом поняла, что уже говорит на дарнасском языке, тихо и ровно, не подсматривая в словари. Момент с началом разговора улетучился достаточно быстро. Слова о том, что даже в этой трагедии стоит двигаться дальше. Однако опустошённый взгляд ребёнка ответил Анне заместо слов. Время было неустанно, и персоне пришлось двинуться дальше в приют, то и дело оглядываясь на фонтан, пока он не скрылся из виду. Пройдя в приют и быстро сняв свой плащ, Анна проходит в класс.
"Доброе утро, дети! Сегодня у нас по теме... Сражение у мельницы Таррен. Орки были почти сломлены, у них осталось лишь три отряда ветеранов, наряду с двумя рыцарями смерти. Последние силы были брошены на защиту местного командира, Баллиранда Кривого Зуба, от сил Альянса Лордерона. Но к вечеру подоспевший отряд паладинов Серебряный Длани вынудил их отступить с позиций. Некоторыми историками, в том числе мной, именно это сражение считается одним из самых важных в сражениях Хилсбрада."
Хоть детям и была привычна личность Анны, её рассказ удивил старого воспитателя, что прильнул к двери класса и вслушивался в рассказы Уолкер. И тем не менее, прежде чем он задал вопрос, один из детей поднял руку.
"Да, Роберт?"
"Мисс Анна, а Баллиранд выжил?"
Лёгкая улыбка появилась на лице молодой учительницы. Рука тут же опустила книгу, которая, кажется, рассказывала совершенно иную точку зрения на события тех дней, и начала вещать, расхаживая по классу.
"Наши с вами современники считают, что Баллиранд прошёл вплоть до штурма Тёмного Портала, когда Нер'зул намеревался разорвать Дренор при помощи множества порталов. И тем не менее, его современники считали, что он погиб в той битве, из-за чего действительно случилось отступление. На самом деле оба варианта верны - Баллиранд, казалось бы, пал от клинка доблестного пехотинца Лордерона, однако то было лишь фикцией. После сражения он смог встать на ноги, но лишённый чести в обществе Орды, тот продолжил свои сражения уже как рядовой воин армии."
Роберт покивал, а Уокер продолжила рассказывать о битвах Второй войны. Урок прошёл плавно и достаточно неспешно, а когда пришло время собираться дальше в путь, воспитатель медленно прошёл в класс, сложив руки за спиной.
"Достопочтенная Уокер, мне довелось услышать ваш рассказ о событиях Второй войны, но ума не приложу, откуда вы всё это знаете. Сколько читал - нигде о Баллиранде никто не упоминал."
Анна не секунду замерла, а пальцы, листавшие страницы книги, остановились на предложении "...образом фигура командира орочьих отрядов была утеряна."
"Я была там."
Неловкое молчание поглотило класс. Воспитатель моргнул, раздумывая о том, как с виду двадцати-летняя учительница истории могла быть в Альтераке времён Второй войны. Уокер моргнула следом, и, расплывшись в смущённой улыбке, наконец, прервала тишину.
"То есть... Я имею в виду читала, простите. Очень подробные источники однажды довелось изучить. Вы же знаете, как это бывает, профессор. Иной раз книга написана так живо, что начинает казаться, будто ты уже на этих полях..."
Махнув рукой с лёгкой непосредственностью, что была присуща учителю истории, Анна продолжила собирать свои вещи со стола.
"Если хотите, я могу поделиться названием. Хотя, честно говоря, я не уверена где именно я её читала. Память на источники у меня немного избирательна."
Сообщив последнее с лёгкой усмешкой в адрес самой себя, Уокер начала покидать класс, совершенно не тревожась, словно забывчивость и витание в облаках - самая обычная черта её характера. Название учительница так и не вспомнила, в попытках наткнувшись на пустоту. Она решила, что этот труд был прочитан очень давно. Выйдя из приюта и успев застать уходящее за дома солнце, Анна решила вернуться к фонтану. Разумеется, те беженцы с Тельдрассила уже покинули соборную площадь, но что-то внутри вновь заставило её остановиться и присесть на скамью. Совсем скоро Уокер нырнула в быстрый сон.
Знойный Силитус разрывался войной. Войной Зыбучих песков, разумеется! Выжженный край разрывался сражениями с приспешникми Древних Богов - силитидами. Небольшая человеческая фигура разрывала дистанцию между собой и живой стеной из стали и плоти. Плечом к плечу, тысячи клинков, штандартов и голосов готовились к одной из важнейших битв Азерота. Напряжение разрывало воздух, покуда эта особа остановилась. Со стороны молодого гнома, что подошёл к ней, она была недвижимой среди всего хаоса вокруг - существом, стоящим выше всего мироздания, но при этом находящейся здесь - в эту минуту. Она была одета как все, кого могут назвать драконом - бронзовая накидка с драконьей физиономией на оной, лёгкая, но в тоже время крепкая роба, закреплённая поясом с часами. Наплечники были грандиозны - на них, словно были высеченные тысячелетия человеческой истории, пронизанные небольшими бронзовыми всплесками. Действительно, это существо имело право стоять в стороне и наблюдать за тем, как мир вокруг трещит по швам. И всё же гном был не из робких, а потому прокашлявшись в кулак, да отпив воды из своей фляги, он начал вопрошать.
"А-а-а-а... А как думаете, мы победим? С минуты на минуту кто-то из нас ударит в гонг и врата откроются..."
Фигура плавно спустила взгляд с армады Орды и Альянса, невозможной армады, слабо улыбнувшись гному, терпеливо сложив руки на поясе. Её голос был спокоен, но в тоже время доходил до гнома, не захлёбываясь в хаосе вокруг.
"Я не вправе делать догадки, мой юный друг. Но я знаю, что ваша отвага, ваша доблесть, направленная не друг на друга, а на общего врага, может переломить ход истории. Как тебя зовут?"
Гном робко подхватил свой меч покрепче, выпрямившись, словно перед ним стояла не какая-то рядовая служка Ноздорму, а он сам во плоти. Его голос был крепок, но всё же внутренняя дрожь давала о себе знать.
"Меня зовут Герберт Ремнестяг, я солдат Гномрегана."
"А меня зовут Борзорми. Но для тебя - просто Брии. Ступай, совсем скоро пробьёт гонг."
Гонг ожидал своего героя, ровно как и Варок Саурфанг. И вот, в назначенный час, фигура вышла на подъём, держа в руках легендарный артефакт - скипетр Зыбучих Песков. Тысячелетняя тишина прервалась ударом, что содрогнул землю. Сотни, нет, тысячи криков раздались, покуда врата, запечатанные тысячу лет назад открылись. Армия Калимдора открыла то зло, что, казалось, не должно было быть открытым. В тот день немыслимое количество героев и силитидов пало, но всё же героям удалось одержать верх. Выжил и Герберт, что перед отступлением взглян-
Веки Анны дрогнули, и мир вновь ожил в мягких золотистых цветах закатного солнца, что готовилось ко сну. Анна впилась своими руками в скамейку, лишь через пару секунд после пробуждения разжав, потянувшись к книге. И пусть неустанные молитвы, исходящие из Собора, как и солдаты, ступающие на корабли никуда не исчезли, на площади стало менее людно. Хрупкий сон уходил в небытие, но пару предложений о том, что в событиях второй Войны Зыбучих Песков участвовал Герберт Ремнестяг Анна успела записать в свои труды. Тихий стук ботинок о площадь белокаменного града не выбивался вплоть до того момента, как резко не оборвался.
"Эвелин?.. Эвелин Клиффорд?"
Бархатный голос, трепещущий от удивления, раздался в паре шагов от Анны. Подняв глаза, та встретилась взглядом с добрым взглядом немолодого мужчины. Его усеянное морщинами, словно шрамами, лицо, расплылась в улыбке, будто он увидел что-то из своей молодости, настолько прекрасное, что даже старость отступала прочь. Имя "Эвелин Клиффорд" стукнуло в груди словно что-то очень знакомое, что-то, может, из раннего детства? Старик держал в руках небольшой свёрток, а на его руке были причудливые часы. Они тоже казались чем-то знакомым для Анны.
"Простите, я... Нет, я Анна Уокер."
Мужчина поморгал, сощурив глаза, приложив свою левую руку на тронутую сединой бороду, почесав оную. Спустя несколько секунд, тот смущённо подмигнул уголками глаз.
"Простите меня, достопочтенная Анна... Вылитая она. Те же ржаные волосы, та же мягкая, чуть-чуть грустная улыбка. Эвелин, наверное вы её не знаете, из Западного края, часовщица... Моя коллега! Муж у неё, Эдвард, жив-здоров, слава Свету. А вы... Ох, обознался, видимо. Слишком уж вы похожи. Брюс, часовщик, к слову! Будем знакомы, Анна."
Анна протянула руку, но обнаружила, что уже держит его ладонь. Холодные, несмотря на тёплые Штормградские вечера, пальцы разжались сами, когда Брюс потянул руку обратно. Уокер ощущала, что внутри что-то щемило, что-то... Неясное до конца. Пожав руку старому часовщику, историк ответила слегка растерянной улыбкой, плавно покачав головой.
"Ничего страшного, бывает."
Брюс посмотрел на Анну ещё пару секунд, и ещё раз кивнув оной, словно ожидая ответный жест - ушёл прочь, спеша куда-то. Дева осталась сидеть на лавке, задумчиво смотря старцу вслед. Имя "Эвелин" медленно крутилось рядом с именем "Эдвард" в голове, оставляя за собой странное эхо, как будто это имя когда-то было важно, а теперь не было таковым. Холодные пальцы коснулись не менее холодной каменной скамьи, помогая телу подняться. Поправив свой плащ, Анна направилась дальше, ощущая лёгкий мистраль на своём лице. Следующим пунктом в распорядке дня, спешно ушедшего в вечер, стала королевская библиотека. Проходя вдоль Штормградских каналов, Анна заметила до боли банальную ситуацию - кошка залезла на дерево, и не смогла слезть обратно. Вокруг столпилась ребятня, желающая спасти бедную зверюшку, жалобно мяукующую в поисках спасения. Остановившись и перед этой сценой, Анна вытащила из внутреннего кармана своего плаща небольшой жезл с рубиновым наконечником. Лёгкие слова на талассийском раздались из уст историка, покуда как едва заметная магия отправилась к кошке, хватая её в свои объятия. Дрожащая кошка прижалась к ветке, но вскоре не могла сопротивляться и медленно поплыла прямиком на землю, где была уже подобрана восторженными детьми. Поблагодарив странную женщину в плаще, те убежали прочь, пусть кто-то и кинул в конце слова о том, что тётя-вошлебница, которые Анна приняла со смущённой улыбкой, что сокрыла усталость. Покрутив жезл в холодных руках, Анна вернула его на своё законное место. Крепость Штормграда возвышалась над городом в тихом величии. Флаги со львом развивались на ветру, покуда Анна входила в чертог короля Андуина Ринна, чтобы пройти в общественное крыло библиотеки. Там ей нужно было одно - карты Хилсбрада, на которых были отмечены старые тракты, которыми ныне никто не пользуется. Перерисовав оные в свою книгу, Уокер покинула библиотеку уже в практически кромешной тьме, разрываемой лишь огнями фонарей. Уютный гостевой зал "Свиньи и Свисток" встретил Анну привычным запахом жареной свинины и рассказами бывалых вояк и прочих пройдох, что каждый вечер проводили в этой таверне. Заплатив тавернщику за завтрашний день, Анна проникла в свою полутёмную комнату, тут же рухнув в кровать. Сон подкрался незаметно, между историей о Дробителе и-
В Западном краю светило мягкое сентябрьское солнце. Маленький домик у заросшей дороги был всё также спокоен, как и всегда. Ярко-жёлтая крыша сливалась с ярко-жёлтыми лугами, пока Эвелин Клиффорд работала в своём уголке дома, собирая очередные часы. Где-то в отдалении свист арбалетных стрел был не предвестником опасности, а напоминанием о синевласой дочке, приёмной дочке. Широкоплечий мужчина с добродушной улыбкой и мозолистыми руками от работы в братстве каменщиков и братстве "каменщиков" подошёл к женщине и крепко обнял её, поцеловав её в щёку.
"Снова часы, а? Не думала когда-нибудь перейти на заводные игрушки? Быть может, дочке нашей чего выдумали бы вместе."
Эвелин одарила мужчину лёгкой улыбкой, отстранившись от рабочего места и пройдя к окну. Юная, хилая девочка лет тринадцати спешно бегала от мишени и до мишени, тренируясь со своим небольшим арбалетом. Небольшое дерево стояло рядом, укутывая тенью девочку.
"Ей интересные другие игрушки. И не говори, что это не из-за тебя. Баюкать её на ночь рассказами о твоих "славных" днях у Ван Клиффа и историей о том, как мы друг-друга встретили было совсем не обязательно!"
И даже этот упрёк был в шутку, которая заставила двоицу посмеяться. Эвелин поправила свой костюм, который она обожала носить в доме, крепко обняв в ответ мужчину.
"Ну всяко лучше чем твои, эти... Книги о мурлоках-спасителях мира. Да я там даже половину слов не понимаю! Не знаю, чему ты учишь нашу дочь, но она так заворожённо читает эти книжки..."
Тем временем девочка вернулась домой, отворив дверь. Её сияющие в невозможных красках синевы глаза смотрели на родителей и с гордостью, и с искренней любовью.
"Мам, пап! Давайте я чего-нибудь приготовлю! А потом, пап, научишь как... А-а-а-... Ну то есть этих гадов туда-сюда! И мам, мы же поле-... Пойдём смотреть на звёзды ночью?"
Анна Уокер очнулась в таверне, где и жила последнее время, на сей раз не потянувшись к книге. Руки укрыли глаза, от чего-то прослезившиеся. Дева не знала, сколько так пролежала. Выйдя из "Свиньи и Свистка" чуть раньше своего обычного времени, она пошла другой, более странной и извивающейся дорогой, словно пытаясь запечатлеть в шаге каждый непройденный путь ранее. Закоулки старого города, помостки каналов Штормграда, сырная лавка, где Уокер взяла себе небольшой кусок сыра, мягкая трава квартала магов, посмертный памятник Вариану Ринну, и даже порт, где с мягким бризом готовились к отплытию корабли. Наконец, Анна вернулась на соборную площадь, где у приюта уже стоял старый воспитатель, сложивший руки за спиной.
"Впервые вовремя, мисс Уокер. Что-то случилось?"
Анна встала перед воспитателем, смотря ему в глаза. Невозможно было не заметить в глазах учительницы какую-то вселенскую тоску, которая разрывала её изнутри, пусть сама дева и не знала об этом. Этим утром Уокер проснулась с ощущением, словно опаздывает куда-то. И то было не обычное ощущение, которое приходило к ней из-за уроков. Это чувство не прошло даже здесь, на соборной площади. Решительный голос, настроенный на своё решение, наконец, пронзил обычные звуки соборной площади.
"Я не могу вести уроки в ближайшее время. Я намереваюсь отправиться туда. где сейчас кипит история. Только увидев своими глазами, можно действительно понять историю. Не по книгам или рассказам, только так."
Воспитатель нахмурился, но кивнул. Впрочем, в эти тяжёлые для Альянса дни многие считают, что их место на войне. Дети подошли позже, где их поджидала вечно-опаздывающая учительница. Когда все собрались в классе, Анна провела последний свой урок - не слишком длинный или затянутый, но тёплый, отвечая на все вопросы своих учеников. Потом же, когда время занятия начало подходить к концу, та наконец встала, подхватив с собой свою книгу.
"На этом наши пути расходятся, но я надеюсь, что не навсегда. Я хочу написать свою книгу, и мне нужно узреть то, что я должна написать. А пока... Слушайтесь своего нового учителя, но главное помните, что даже на самой тёмной странице истории всегда есть искорка света. Нужно только разжечь."
Анна обняла каждого своего ученика по очереди, прошептав им личные слова напутствия. Кому-то посоветовала почитать книжки из приюта, кому-то - никогда не отчаиваться. Что до маленькой ночной эльфийки - слов вновь не нашлось, поэтому Уокер обняла её крепко-крепко, надеясь, что и для неё настанет та "искра света", о которой учительница твердила. Когда дети разошлись, дева натянула на тело своё пальто, подхватила книгу и, не оглядываясь, зашагала в сторону порта, где уже собирались корабли в новые дали.
А в кармане тихо тикали старые часы, что отмеряли время и дальше.
Внешность:
Анна Уокер выглядит как обычный человек. Одетая всегда как учительница, укутанная в бежевый плащ путешественника, её тело выглядит совершенно нормальным. Она высокого роста, и, кажется, несмотря на это сильно не выделяется из толпы. На поясе закреплена увесистая пряжка, стягивающая плащ ремнём. Под плащом Анна носит рубашку с небольшой бабочкой, затянутой на шее. Лицо Анны вытянутое, с длинным подбородком, уходящим вниз. Между подбородком и губами, скованными зачастую в лёгкой меланхоличной улыбке, находится небольшая ямочка. Глаза у Уокер цвета глубокой бирюзы, широко распахнутые. Анна носит очки, небольшие, с розовыми линзами. Ржаные волосы, отливающие в ржаво-оранжевый цвет, собраны в пучок назад, открывая вид на самые обычные человеческие уши. Походка у Анны чуть неровная, левая нога время от времени даёт о себе знать, хоть это и не слишком заметно, если не смотреть специально. Руки Уокер всегда холодные, вне зависимости от погоды.
Борзорми - молодой представитель бронзовой стаи. Её чешуя обыденна для всякого дракона её выводка - глубокого жёлтого цвета, уходящего в бронзовый перелив. Спина существа усеяна чёрными пятнами, напоминающими окрас леопарда. Крылья у неё массивны, под стать своему размеру, что по сравнению с древними драконами весьма небольшой. Нижняя часть тела Борзорми контрастирует бежево-ванильным цветом и куда более объёмными чешуйками. Голова дракона вытянутая, солидная и крепкая. Голову увенчивают два яруса небольших рогов - одни идут вдоль ушей, а вторые, сразу над ними, устремляются вверх и слегка назад, создавая этакий крюк. Несмотря на общий, грозный вид пасти и выпирающих из нижней челюсти зубов, существо смотрит на своих собеседников преимущественно с пониманием и старается держаться наравне. Узреть этот облик - настоящая удача, ведь Борзорми привыкла скрываться в своём смертном обличии, лишь изредка используя свою истинную форму в тех ситуациях, где это вынужденное решение, либо среди тех, кому сама представительница бронзовой стаи доверяет.
Характер:
Анна Уокер, несмотря на фиктивность своего существования, является отдельной от Борзорми личностью. Учительница делает некоторые вещи инстинктивно, но не объясняет их себе. Порой, не может пройти ту сцену, которую все остальные бы обошли стороной, намереваясь помочь и исправить небольшую проблему, вставшую на пути. Иногда, она может поставить себе цель, и будет действовать исходя из неё до самого конца, несколько упёрто. Анна эмпат, она ощущает чужие эмоции, в основном отрицательные, и сама тянется к ним, дабы помочь или разделить вместе. И всё же её ограничивают её обязательства, что вынуждают порой бросить то, что кажется ей нужным, создавая в душе колкое ощущение. Сама Уокер считает себя избирательной к памяти - какие-то аспекты она знает точно, некоторые подолгу не может вспомнить. Порой, она с лёту запоминает имена, другие же улетучиваются в процессе разговора с собеседником. Она очень любит историю и считает, что эта наука должна существовать, и что в её силах эту науку развить для будущих поколений или даже для современников. Другие, пообщавшись с Анной больше одного дня, могут заметить её обширные и порой очень точные знания о тех моментах истории, где она просто не могла быть. Отдельные имена участников событий, интересные малоизвестные факты, рассказы, словно учительница сама была в тех историях... Одни могут посчитать это бурной фантазией и общением с теми, кто воочию видел проговариваемые события, другие могут думать о том, что Уокер знает больше, чем должна дева её лет, однако даже это нисколько не тревожит её.
Борзорми, несмотря на своё "исчезновение" в разуме, даёт свои плоды. Она любит мир и всех, кто его населяет. Она считает каждого жителя Азерота своим другом или, по меньшей мере, потенциальным другом, из раза в раз надеясь на лучшее, на что-то светлое внутри каждого существа. Борзорми сострадательна, но в отличие от Уокер её сострадательность осознана - она понимает, что пара нужных слов может сделать куда больше, чем может показаться. Она решительна и знает, что за свои цели нужно будет жертвовать, и если чем и придётся, так это собой. Она иронична, но в меру. Борзорми могла однажды пошутить, посмеяться над шуткой и в целом быть не слишком серьёзной, несмотря на свой статус по праву рождения. И всё же представительница своей стаи скептична к более древним драконам, считая их слишком отстранёнными от мира, который они однажды поклялись защищать, как защищать и тех, кто его населяет. В отличие от многих старых драконов, Борзорми считает самое понятие "смертный" неуместным по отношению к расам Азерота, ведь сама по себе смертность присуща всем, что уже успели показать Малигос, Нелтарион и Изера. Лишь когда разум отступает и инстинкты берут своё, в случае крайнего перенапряжения, она может назвать кого-то не по имени, а этим термином, за что долго будет извиняться и, возможно, не простит себя вовсе. Оставшись запертой в глубинах сознания Анны, Борзорми сильно скучает по своей смертной любви и по дочери, которые остались в неведении судьбы Эвелин Клиффорд, её истинного смертного обличия. И всё же существо, что знает о суровости времени и истории не может быть оптимистом всегда. Ожидание неизбежного - смерти её короткоживущих друзей и знакомых - вызывает в Борзорми либо страх, либо самовольную забывчивость о скоротечности судьбы. Борзорми редко кому открывается просто так, стараясь прочитать каждого своего собеседника, в надежде понять истинность намерений оного. Она стремится к иллюзорной концепции добра, субъективного, но зачастую смежного с теми, кому это добро несётся, порой смея даже переступить правила - в рамках приличия - дабы это самое "добро" было принесено.
Способности:
Анна Уокер парадоксальна в том, что знает и чему училась. Несмотря на то, что её сознание продумала всю историю взросления и попыталось объяснить большую часть знаний, а сама учительница никогда и не задумывается о некоторых вещах. Знание языков - талассийского и дарнасского, помимо всеобщего - она объясняет изучением в детстве трактатов о этих языках, общением с носителями и, в случае первого из языков, нуждой в использовании магии. Сама же магия объясняется обучением в академии Кирин-Тора уже после того, как тот взмыл в воздух. Несколько лет, продуманных в общих размытых красках, Уокер вспоминает как продуктивное время, за которое она смогла обучиться ряду базовых заклинаний из нескольких школ, не углубляясь в особенно сложные аспекты оных. Снаряды элементальной магии, чародейские стрелы, базовые понятия телекинеза, трансмутации, отречения и зачарования. Анна использует как проводник своих способностей жезл из тёмного дерева с красным кристаллом на конце, считая посохи слишком громоздкими. Особенно странным для наблюдателя со стороны является точное понимание времени, раскрывающееся исключительно в базовой настройке часов и внутренним "часам", благодаря которым Уокер ориентируется во времени достаточно хорошо и без хронометра. Некоторые способности кажутся для неё достаточно странными - как, например, умение сражаться с оружием ближнего боя вроде кинжалов, или, например, изредка пробивающееся умение рисовать, однако объяснение сама от себя Анна не требует.
Борзорми парадоксальна в том, что забыла Анна Уокер. Как представитель бронзовой стаи, ей доступна врождённая приспособленность к хрономантии. Такая мелочь как перемотка времени назад, ускорение времени вперёд, замедление скорости падения практически никак не выбиваются из арсенала продвинутого в хрономантии мага народа ночнорождённых. Однако, в отличие от тех, кто обучался этому сам, Борзорми обладает этими способностями с рождения и порой может обратить время против своего неприятеля. Так как драконы не просто так зовутся существами тайной магии, у представителя бронзовой стаи есть возможность использовать магию, но уровень явно не будет настолько же высок, как у представителя выводка Калесгоса. И всё же именно отсюда идёт умение Анны пользоваться магией, в более-менее приемлемых рамках человеческого народа. Борзорми умеет разбираться в часах, ведь около тридцати лет она скрывалась в облике часовщицы и понимает устройство механических часов, предпочитая магии свои собственные руки, которыми она и создаёт часы, обычно достаточно точные, чтобы их не требовалось заводить каждый день, проходя рядом с правой тюрьмой Штормграда. Как и любой другой представитель бронзовой стаи, она умеет перемещаться через время благодаря пещерам времени, хоть сейчас этот механизм несколько ослаб после того, как Аспекты отдали свои силы на борьбу со Смертокрылом. И, разумеется, как совершеннолетний дракон, Борзорми умеет изменять свой облик. Несмотря на то, что она всё это умеет - Анна не помнит то, что всё это часть её естества, оставаясь в неведении о истинном своём потенциале.
Хронология:
Борзорми родилась в восемьдесят третьем году до открытия Тёмного Портала, оставленная родителями в виде яйца за несколько часов до их исчезновения. Детство у неё выдалось обычным для представителя своей стаи - уход со стороны драконидов-нянек и уроки старших драконов. Тогда Борзорми переняла позицию более древних существ о том, что смертные существа ничтожны и мимолётны для тех, кому суждено прожить десятки тысяч лет, а от того совершеннолетие и день Облика ей дался нелегко. Выбирая между тауренкой и человеком, как самыми притягательными для неё самой расами, Борзорми спросила однажды совет у консорта своего Аспекта, Соридорми. И хоть история не запомнила чётких слов о том, что именно сказала спутница Ноздорму, в конечном итоге на вершине Храма Драконьего Покоя, под взгляды Ноздорму и прочих представителей от иных стай, Борзорми приняла облик человеческой женщины с длинными ржаными волосами и удивительными глазами - карими снаружи, медленно переходящими к центру в тёмно-зелёный. Но и после своего совершеннолетия Борзорми изучала мир, не покидая пещер и Танариса. Языки, коими стали всеобщий, талассийский и дарнасский, позволили в дальнейшем общаться с представителями Альянса. И вот, после того, как Вторая война прогремела, а Дренор был разорван и стал называться Запредельем, Борзорми нужно было отправиться в земли людей. Первоначально Эвелин Клиффорд- смертное обличие Борзорми - существовала в Лордероне, где действительно изучала часовое дело, хоть и не было желания слушать наставника, что не понимал время также, как она. Впрочем, сдружившись с Брюсом, часовщиком, Эвелин поняла работу часов и отправилась дальше в путь. Остановкой стал Даларан, где Эвелин Клиффорд изучала то, чем занимаются маги, чтобы в случае чего остановить ненужные эксперименты. Несколько лет Борзорми скрывалась под личиной ученика, и, за некоторое количество времени до того, как по землям Лордерона слухом прошла весть о Плети и чуме оной, Эвелин Клиффорд отправилась дальше в Штормград, что был достроен в белокаменный город, а Каменщики требовали от короля и дворян оплаты. Там же погибла и Тиффин Ринн, жена короля. И в один из вечеров прогулки по Западному краю Эвелин была поймана бандитами из новосозданного Братства Справедливости, что решили, что это представительница дворян, и что за неё можно потребовать выкуп. Они не знали, что для Штормграда Эвелин не являлась никем, а потому она осталась в долгосрочном плену, что не намеревался закончиться никогда. Именно тогда Борзорми начала понимать, что она, в общем-то и целом, не отличается от людей ничем, если смотреть со стороны смертности. Каждый день мог оказаться последним, каждая ночь могла прерваться перерезанным горлом или чем-то похуже. И всё же даже там, в той ситуации, она нашла отблеск света. Эдвард Клиффорд, по удивительному совпадению однофамилиец Эвелин, был её тюремщиком. Ранее каменщик, ныне - бандит, что просто хотел справедливости. Борзорми часто с ним говорила про мир вокруг, про то, что кровью не решить этот вопрос, про то, что в конце-концов Справедливость жаждет не справедливости, а наживы, о чём говорили появляющиеся в братстве выходцы из других смежных бандитских профессий. И вот, в один вечер Эдвард и Эвелин сбежали прочь из бандитского логова, подавшись в бега. Первое время было непросто - всё же, прихвостни Ван Клиффа считали Эвелин достаточно важным активом, а королевство трещало по швам из-за мягкотелого Вариана, ещё не подозревая о планах Престор. И всё же чемпионы Альянса справились с этой напастью. Ван Клифф погиб, умерев на глазах своей дочки. Круг не замкнулся, а превратился в спираль, уходящую вдаль, а братству уже было далеко не до разборок со старыми счётами. Тогда Эвелин и Эдвард поселились в отдалении от городов, на окраине небольшой деревни в Западном краю, где завели свою лавку часов. Спустя некоторое время Эвелин показалась рядом с куполом Даларана, куда прибыла по причине дрожи во времени. Там она обнаружила синеволосое дитя - полуэльфийку, что осталась единственным напоминанием о двоице магов, что экспериментировали со временем. Решив, что это дитя заслуживает права жить, Борзорми взяла её с собой в Западный край, где и назвала Мнемой. Невозможная семья из человека-каменщика, дракона бронзовой стаи и полуэльфийки с синими волосами жила дальше своей жизнью. Лишь изредка Эвелин исчезала из дома и возвращалась спустя некоторое время, обуславливая это продажей часов или иными отговорками, что были для Эдварда логичными. Однако по вечерам, когда Эдвард уходил спать, Борзорми рассказывала Мнеме истинную суть происходящего, находя в ней родственную душу. Так продолжалось долгое время, и даже нападение Пылающего Легиона не сказалось трагедией для дома Клиффордов, однако сожжение Тельдрассила внесло свои коррективы. Борзорми была отправлена по задачам в Зимние Ключи, где требовалось зашить ткань времени хрононитью, ведь иначе этот разрыв мог бы стать проблемой для... Будущего. Справившись с этим достаточно быстро, не ведающая о начале войны Шипов Эвелин оказалась на Тёмных Берегах, где видела сожжение древа жизни. Мольбы о помощи не прекращались очень долгое время, а Борзорми всё хотела спасти если не всех, то многих, однако не могла, ведь это было бы вмешательством с её стороны во время. Запах гари, зарево на весь горизонт и просто попытка осознать весь ужас ситуации привели Борзорми к тому, что на следующее утро она забыла, кем является. То был защитный механизм психики, пытающийся спасти существо от падения в хаос.Анна Уокер очнулась в Штормграде с полным пониманием своей судьбы - родившись в Лордероне, в детстве она застала падение королевства и чудом выбралась со своими родителями, что ныне обосновались где-то в руинах Андорала. Её искренняя любовь к истории обуславливалась логичными доводами - истории мелких деревушек, сожённых во время похода Плети были безвозвратно утеряны, и чтобы не допустить такого - следует изучать историю. После падения Короля-лича, Анна отправилась обучаться магии и истории в ныне парящий Даларан, и обучалась этим наукам вплоть до падения мана-бомбы на Терамор. Хоть обучение и не было окончено полностью, некоторые понимания о магии и истории она смогла заполучить, благодаря чему обучала детей в приютах по всему Королевству Штормград. Порой ей снятся странные сны, рассказывающие разные картины, которые не поддаются пониманию, однако сама Уокер не ищет им объяснений. Совсем недавно она некоторое время учила детей в Штормградском приюте, однако внутреннее желание изучать историю и помочь кому-то заставило её отправиться в более опасные земли, пусть не под стягами синего льва, но с пером и книгой.
OOC:
Борзорми - персонаж, существующий в состоянии диссоциативной фуги, ощущая и считая себя человеком под именем Анна Уокер. Личность Борзорми на момент старта игры за персонажа недоступна для проявления, потому что все упоминания Эвелин Клиффорд, Бронзовой стаи и Борзорми в целом не имеют для личности Анны Уокер никакого значения. Сюжет персонажа будет построен на существовании в этом состоянии и, в будущем, выхода из оного. По вопросам - kynmarcher.
Последнее редактирование: