ЖАЛКИЙ
Игрок
- Полное имя
- Ксо'Кра Безликий
- Игровое имя
- Ксокра
- Статус
- Жив
- Нация
- Зандалар
- Пол
- Мужской
- Класс
- Мистик-Убийца (ДК)
- Специализация
- Ритуалист
- Верования
- Лоа
- Отыгрыш
- Отыгрыш еще не начат
- Дополнительные факты
-
- Персонаж — проба пера автора в ролевой игре.
- Автор ищет подходящий сюжет для отыгрыша персонажа.
- Персонажу необходима гильдия.
- Автор против игры шок-контента.
- Реалм
- Sanctuary
Паутина легла на лицо в тот день когда он перестал быть собой. Шёлк горел холодным огнём, восемь нитей ползли по коже живыми венами, впивались в плоть и становились ею. Богиня коснулась его после трёх месяцев непрерывной охоты - семнадцать целей, каждая сложнее предыдущей, каждая требовала новой лжи, нового лица, нового предательства. Последним был жрец, который задавал слишком правильные вопросы о пропавшем золоте из храмовых хранилищ. Пришлось стать его учеником, провести два месяца в молитвах и постах, заслужить доверие настолько полное что старик доверил ему свои сомнения. Нож вошёл в горло во время вечерней медитации, и последнее что услышал жрец - собственные молитвы, искажённые в проклятия, произнесённые голосом его любимого ученика.
Шадра явилась ночью после этого, многолапой тенью сплетённой из темноты храмовых колонн, и её прикосновение было наградой и проклятием одновременно. Кожа лица больше не принадлежала ему - она стала глиной, материалом, паутиной способной принять любую форму. Дар оборотничества носили единицы среди её служителей, и каждый заплатил за него невозможностью вернуться к себе настоящему. Отражение в полированном золоте храмовых стен показывало чужое лицо, и только тонкие линии шрамов-паутин под кожей напоминали что когда-то здесь было что-то своё. Он стоял перед алтарём и понимал что только что получил величайший инструмент манипуляции из возможных и навсегда потерял лицо под масками. Благодарность смешалась с ужасом, но ужас был тише, его можно было не слушать, а благодарность требовала действий.
Зандалар рождает троллей трёх сортов - золотых на вершинах пирамид, каменных что держат эти пирамиды на спинах, и тех кто живёт в щелях между камнями. Третьи учатся быть полезными или исчезают тихо и быстро. Яд становится языком раньше слов, ложь - естественнее правды, предательство - формой выживания. Мать показывала травы не по целебным свойствам, а по скорости действия и незаметности симптомов. Отец учил улыбаться с ненавистью в глазах, кланяться тем кого хочешь видеть мёртвыми, помнить каждую услугу как будущий инструмент давления. Империя величественна только сверху, снизу она паутина долгов и угроз, где единственный способ подняться - найти нить ведущую вверх и дёрнуть так чтобы кто-то упал вниз. Когда Богиня Пауков заметила мальчика из щелей, который уже убил троих и отравил пятерых к пятнадцати годам, она не давала силу - она давала направление. Всё что он умел получило имя - служение. Всё что он делал получило цель - империя. Ложь превратилась в священное оружие, яд - в молитву, предательство - в ритуал.
Вера пришла легко потому что альтернатива была признать себя монстром без причины. Проще верить. Проще думать что каждый труп лежит на алтаре, каждая сломанная жизнь - жертва во имя высшего, каждая ложь - паутина Богини расползающаяся по миру. Он верил яростно, отчаянно, с религиозным фанатизмом новообращённого, которому дали смысл там где была только пустота. Храмы Шадры пахнут ядом и благовониями, шёлком и разложением, в углах вьются настоящие пауки размером с собаку, а жертвы висят в коконах недели прежде чем их сочтут достойными. Он проводил ночи в молитвах, дни в изучении ядов и техник скрытности, недели в подготовке к убийствам что были больше чем убийства - священные акты устранения врагов Богини. Каждый яд смешивался с молитвой. Каждый кинжал освящался её именем. Каждая маска, каждая ложь, каждое предательство были нитью в великой паутине.
Шера А'лих заметили его когда заметить было уже невозможно не заметить. Рука Смерти собирает тех кто убивает не ради золота или мести, а ради искусства. Испытание длилось год - политическая игра настолько сложная что он до сих пор не уверен видел ли все её слои. Два торговых дома, разраставшиеся как опухоль на теле Зандалара, слишком богатые чтобы их просто убрать, слишком связанные с храмами чтобы действовать открыто. Задача была проста в формулировке и невозможна в исполнении - они должны уничтожить друг друга сами, публично, бесповоротно, и никто не должен увидеть руку направляющую. Он стал семью людьми одновременно - советником главы первого дома, любовником жены второго, торговцем передающим информацию, жрецом дающим благословения, слугой подслушивающим разговоры, писцом подделывающим документы, уличным философом сеящим слухи. Каждое лицо жило своей жизнью, имело привычки, страхи, желания. Он менял их по три раза на день и ни разу не ошибся, не перепутал, не дал трещину в образе.
Письмо оставленное в нужном месте. Разговор подслушанный в нужный момент. Совет данный с искренней заботой в голосе. Слух пущенный в правильную толпу. Ревность, алчность, гордыня, страх - он играл на всех струнах, дирижировал оркестром человеческих пороков с точностью мастера. Когда они наконец столкнулись, когда кровь пролилась на ступенях храма и оба дома рухнули в взаимном уничтожении, он стоял в толпе с лицом случайного торговца и наблюдал. Восторг был почти физическим - не от разрушения, от совершенства. От понимания что он дёрнул за нужные нити и реальность переплелась так как он хотел. Это было больше чем убийство. Это было творение, искусство, доказательство того что мир - паутина и он научился её плести. Шера А'лих приняли его без слов. Рука Смерти не приветствует новых членов речами - только кивком и новым заданием.
Империя использует своих пауков осторожно, точечно, как хирург использует скальпель. Убийства Шера А'лих не оставляют следов потому что лучшее убийство то, которое выглядит как несчастный случай, божественная кара, самоубийство от угрызений совести, месть старых врагов. За годы служения он стал десятками людей, прожил сотни жизней по несколько недель каждая, убил так много что перестал считать. Каждое задание было паззлом - изучить цель, найти слабости, стать тем кому она доверяет, ударить так чтобы никто не понял откуда пришла смерть. Политики, жрецы, торговцы, воины, маги - не было различий, были только нити которые нужно перерезать. Он участвовал во всех кампаниях Зандалара последних десятилетий невидимой тенью - когда пытались вернуть северян, когда заключали союзы с Могу, когда империя рушилась и восставала вновь. Всегда в масках. Всегда чужими руками. Всегда оставляя только вопросы и никогда ответов.
Где-то в этом бесконечном танце масок он начал забывать какая из них настоящая. Профессиональная деформация оборотня - когда меняешь лица чаще чем одежду, начинаешь сомневаться существует ли вообще лицо под ними. Философия пришла от скуки и необходимости. Чтобы хорошо лгать, нужно понимать как люди думают. Чтобы понимать как люди думают, нужно задавать вопросы. Старые тексты полны мудрости о природе истины, и он читал их как руководства по манипуляции. Старый метод - серия вопросов ведущих собеседника к нужному выводу через его собственную логику. Идеальный инструмент. Вместо того чтобы убеждать, позволяешь человеку убедить себя самого. Вместо того чтобы приказывать, помогаешь ему прийти к решению которое ты заложил вопросами.
Он начал использовать это постоянно, превратил в привычку, потом в суть. Разговор без вопросов казался пустым. Утверждение без проверки - слабым. Он задавал вопросы союзникам, жертвам, случайным встречным, себе в зеркале с чужим лицом. Почему ты веришь в это? На чём основана твоя уверенность? Что будет если ты ошибаешься? Готов ли ты умереть за свои слова или это просто красивые звуки? Иногда это действительно был поиск истины. Чаще - разведка, поиск слабых мест в броне чужих убеждений. Но где-то глубоко, в часы когда все маски сняты и он сидит один в темноте со своим настоящим лицом которое тоже кажется маской, вопросы становились настоящими. Кто я когда никто не смотрит? Что осталось под всеми слоями лжи? Есть ли вообще что-то или я просто научился притворяться человеком настолько хорошо что обманул даже себя?
Ответов не было. Есть старая мудрость - познай самого себя. Но что делать когда познание ведёт к пониманию что познавать нечего? Что под всеми масками, всей философией, всеми вопросами просто пустота научившаяся имитировать троля? Он не думал об этом слишком много. Думать опасно. Думать ведёт к параличу, а параллизованный паук умирает в собственной паутине.
Она исчезла однажды без предупреждения. Богиня, которой он служил всю жизнь, которая давала смысл каждому убийству, просто перестала отвечать. Связь оборвалась как перерезанная нить, и он проснулся в мире где его паутина оказалась просто его собственной, не частью великого узора. Паника была абсолютной. Не страх смерти - страх бессмысленности. Всё что он делал, вся кровь, вся ложь, все жертвы - они были священными потому что служили Ей. Без Неё они становились просто преступлениями, он превращался из жреца-убийцы в убийцу использующего религию как оправдание. Разница огромная. Одно - служение, другое - безумие.
Он метался как слепой, искал Её в храмах, в видениях, в знаках. Приносил жертвы всё более кровавые, проводил ритуалы всё более отчаянные. Резал собственную кожу и писал молитвы кровью. Убивал во имя Её и оставлял тела в паутинах. Ничего. Тишина. Пустота. Лоа умирают и возвращаются, это известно, это часть цикла. Но знание не помогало. Без Её присутствия паутина на его лице была просто шрамом, дар - просто проклятием, служение - просто привычкой к убийству.
Муех'зала нашёл его в этот момент или позволил себя найти. Лоа Смерти приходит к отчаявшимся, и отчаяние было абсолютным. Предложение было простым и ужасным - служить другому пока Шадра отсутствует, получить силу над смертью и тенями, обрести новую цель взамен утраченной. Цена не называлась, но с Муех'залой цена всегда есть, просто озвучивают её позже. Выбора не было. Альтернатива - смотреть в пустоту и признать что всё служение было самообманом, что он просто монстр искавший оправдания. Он согласился. Конечно согласился.
Сила пришла тёмная и холодная, не похожая на шёлковое прикосновение Богини Пауков. Муех'зала учит через страх и понимание конечности. Он показал как видеть души как нити готовые порваться, как входить в пространство между жизнью и смертью где обитают тени того что было и никогда не будет, как чувствовать саму смерть приближающуюся к цели и использовать это. Новые ритуалы, новые жертвы, новый вкус силы - металлический, как кровь на языке. Он учился жадно, отчаянно, заполняя пустоту оставленную исчезнувшей Богиней новым служением. И когда Шадра вернулась - а Лоа всегда возвращаются, это их природа - он не сказал Ей о Муех'зале. Просто продолжил служить обоим. Два алтаря. Две паутины. Два господина, каждый из которых считает его верным слугой.
Это должно было разорвать на части, но вместо этого принесло облегчение. Страховка. План отступления. Зависимость от одного Лоа чуть не сломала его когда связь прервалась - зависимость от двух давала иллюзию контроля. Если один исчезнет, останется другой. Если оба предадут, можно попытаться сыграть одного против другого. Рациональные мысли, логичные даже. Но где-то в глубине, там где живут не мысли а ощущения, он знал правду - это не стратегия, это неспособность полностью довериться чему-либо. Предать всех первым безопаснее чем ждать когда предадут тебя. Паук плетущий слишком много паутин, потому что боится что любая может порваться.
Вера стала циклом после этого. Подъём и падение, преданность и предательство, снова и снова. Он верил в Шадру - она исчезала - он искал другого - она возвращалась - он возвращался не оставляя другого - цикл повторялся. Империя рушилась - он готовился к предательству - империя восставала - он возвращался к служению. Каждый раз казалось что вот теперь точно, вот теперь выбор сделан, вот теперь понятно кто он и чему служит. Каждый раз жизнь доказывала что выбор - иллюзия, преданность - временное состояние, вера - недостаток информации о том когда именно всё рухнет снова.
Есть тролль в Шера А'лих который служит с такой чистой преданностью что наблюдать за ним почти больно. Он верит в империю, в свой долг, в то что его жертвы имеют смысл и служат высшей цели. Когда идёт на задание, не сомневается. Когда убивает, не колеблется. Когда даёт клятву, держит её даже если это будет стоить жизни. Наблюдать за ним - видеть то каким мог бы быть сам, если бы не научился сомневаться во всём. Зависть смешивается с презрением - зависть к цельности, презрение к слепоте. Быть таким верным значит быть инструментом, марионеткой, слепым фанатиком неспособным видеть что любая вера может предать первой. Но зависть сильнее. Потому что инструмент с целью лучше чем свобода без смысла. Свобода предавать кого угодно, становиться кем угодно, служить всем и никому - это тюрьма. Когда ты можешь быть любым, ты никто. Когда готов предать всех, никто не может доверять тебе, даже ты сам себе.
Он жалок. Не в том смысле что слаб - Шера А'лих не берёт слабых. Жалок в том что смотрит на настоящих верных, на тех у кого есть нечто абсолютное за что они готовы умереть, и чувствует пустоту. У него нет этого. Есть только слои лжи, масок, предательств, каждый оправданный логикой и необходимостью. Рациональность - его тюрьма. Он слишком умён чтобы верить во что-то полностью, слишком циничен чтобы довериться кому-то абсолютно, слишком привык к предательству как инструменту чтобы отказаться от него даже когда это ранит самого. Жалкий, потому что завидует тем у кого есть что-то священное, что-то неприкосновенное, линия которую они не перейдут даже перед лицом смерти. У него нет таких линий. Есть только расчёт и постоянно меняющиеся приоритеты.
Орда прибыла на Зандалар и игра началась заново. Новые игроки, новые интересы, новые паутины чтобы плести. Растакан на троне, сильный и мудрый, империя стоит твёрдо. Враги в тени но ещё не проявлены, союз обсуждается, будущее балансирует на острие. Шера А'лих активизировались - слишком много чужаков, слишком много возможностей для шпионажа и саботажа, слишком много нужно контролировать. Он получает задания, выполняет их, проверяет новобранцев давая им невыполнимые на первый взгляд задачи и наблюдая как они справляются. Тестирует молодых убийц методами которыми тестировали его, с той же холодной точностью, тем же отсутствием сентиментальности. Кто выживает - достоин. Кто умирает - был слаб. Просто. Чисто. Эффективно.
Между заданиями он наблюдает. Собирает информацию о новых союзниках - орки, таурены, отрёкшиеся, эльфы крови, всё это пёстрое собрание что называет себя Ордой. Ищет слабые места, точки давления, секреты которые можно использовать если союз развалится. Плетёт связи - становится полезным, запоминающимся, надёжным. Меняет лица и роли в зависимости от аудитории. Для одних он мистик-философ задающий неудобные вопросы. Для других - эффективный союзник не задающий лишних вопросов. Для третьих - просто очередной зандаларский тролль, верный империи. Все маски правдивы. Все лживы. Разница лишь в том что он помнит что это маски, а другие думают что видят лицо.
Ночами, когда паутина на лице расслабляется и черты возвращаются к тому что было когда-то его собственным, он смотрит в полированную медь и пытается узнать отражение. Это я? Или это тоже маска, просто первая, та что носится так долго что стала казаться настоящей? Лицо смотрит в ответ чужое, знакомое только по привычке. Шрамы-паутины под кожей светятся тускло в темноте. Дар Богини. Проклятие оборотня. Инструмент и тюрьма. Он благодарен и проклинает одновременно, как благодарен и проклинает всё что сделало его тем кто он есть.
Правда на сегодня - он будет продолжать. Плести паутины и носить маски. Служить Шадре приносящей яд и шёлк. Служить Муех'зале дающему власть над смертью. Служить империи настолько искренне насколько способен, зная что готов предать если понадобится. Служить Шера А'лих как служил всегда - безупречно, эффективно, без колебаний. Задавать вопросы ища истину и используя её как оружие. Быть философом и убийцей, мудрецом и пустотой, пауком и мухой в собственной паутине.
Может быть однажды он сделает настоящий выбор, снимет все маски кроме одной и скажет вот оно, моё лицо, моя правда, моя линия которую не перейду. Может быть в этот момент станет кем-то настоящим, цельным, достойным той жалостной зависти что чувствует глядя на искренне верных. Или может быть просто умрёт с чужим лицом и в могилу ляжет очередная ложь, и никто не узнает кто там на самом деле. Даже он сам.
СПОСОБНОСТИ
СПОСОБНОСТИ
Маска Тысячи Лиц
Шадра вплела паутину лжи в его кожу после десятилетий безупречного служения. Лицо больше не держит постоянную форму - черты текут и меняются как воск под пламенем. Может принять облик любого гуманоида схожего роста, копируя не только внешность, но манеры, походку, голос. Или даже зверя, что конечно сложнее ибо дар этот не от Гонка. Впервую очередь основанный на обмане других. Чем дольше наблюдает за целью, тем точнее копия. Перевоплощение занимает минуты при концентрации, секунды в крайней необходимости. Паутинные шрамы проступают на коже если касаются благословенной водой или при сильных эмоциях - единственная слабость маски. Настоящее лицо стёрлось под слоями чужих черт, осталась только основа которую сам носитель с трудом вспоминает.Вуду Теней
Магия заточенная под клинок, а не под алтарь. Яды благословляются шёпотом богини - жертва умирает в паутине галлюцинаций, видя пауков пожирающих её изнутри. Проклятия малые но точные - немота в нужный момент, слепота на несколько секунд, страх что парализует свидетеля. Ритуалы быстрые, практичные - кровь на кинжале вместо часовых церемоний. Недавно начал изучать обряды Бвонсамди через жрецов Лоа Могил - видит слабые места в броне живых, чувствует приближение чужой смерти как холод на коже. Может ненадолго коснуться царства мёртвых, стать тенью среди теней. Сила растёт с каждой жертвой принесённой обоим Лоа, но большие ритуалы пока недоступны - слишком мало жреческого обучения, слишком много привычки резать горло вместо читать молитвы.Кровавые Письмена
Украденное знание из свитков троллей крови, изученное урывками между заданиями. Базовые манипуляции - ускорить или замедлить кровоток жертвы прикосновением, почувствовать пульс через стену, использовать пролитую кровь для отслеживания раненого. Может заставить небольшую рану кровоточить сильнее или наоборот запечатать порез собственной кровью. Сложные техники пока неподвластны - нет учителя, только фрагменты текстов и эксперименты. Опасная магия даже в малых дозах, каждое использование оставляет привкус меди во рту и тянет к большему. Практикует тайно - такие знания в Зандаларе вызовут вопросы, на которые нет хороших ответов.
Последнее редактирование:
