$OCRAT
Игрок
- Полное имя
- Консидус Несущий Тьму
- Игровое имя
- Лидер
- Статус
- Жив
- Нация
- Калдорай
- Пол
- Мужской
- Класс
- Охотник на демонов(мех)
- Специализация
- ПроклятыйКлинок
- Верования
- Многобожие
- Отыгрыш
- Эпизодический отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Это любимый персонаж автора.
- Реалм
- Sanctuary
Здесь было так темно. Я помню, как мрак пронизывал мое тело и было холодно, что ноги мои отказывались нести меня вперед, тяжесть нарастала и поднималась вверх, пока не достигла сердца. Мне было страшно и все мои убеждения рушились одни за другим. Я шел минуя корни и проклятые лианы, пока не понял, что даже не смыслю что я делаю и куда иду. Я думал, что мог справиться с этой древней порчей, которая не по силам ни богам, никому - потому, что кто это сделает если не я? Я же не такой как все. И эта мысль была последней, я понял только потом: "Я думал, что я не такой, но оказался не такой один."
Тогда я даже не дал никакого сопротивления, сам того не зная я оказался в пучине порчи - добровольно, я предстал перед великим древом таящимся под землей и его корни встретили меня, я раскинул руки и приветствовал его, а оно пожрало меня, прожигая меня пламенем кошмара, пронизывая мое тело своими шипами. Я чувствовал, будто во мне бушует пожар и больше ничего не смыслил. Я видел великие пророчества и предсказания будущего. Я видел мир в огне, даже не один а все, что могло быть создано творцами. Все пронизывали красные как кровь корни кошмара, как он возвышался над любой другой силой и ничто не было способно ему сопротивляться, видел как нас обманывают. Видел Тельдрасил в огне, который зачал - я. Хоть это и был кошмар и лишь видение, но каждую ночь я вижу все это раз за разом. На самом деле несмотря на то, что я не иду на поводу этой силы - еще не значит, что она мне не нравится, я бы очень хотел придать огню этот мир, уничтожить себя вместе с ним, стать искрой, что пожрет все сущее.
"Выходит ты глубоко болен. Все, что ты говоришь ни разу не свидетельствует об искуплении, про которое ты говоришь. Ты делаешь это только, чтобы обмануть тех, кто находится рядом с тобой. Настанет день, когда ты будешь стоять на границе выбора и вся твоя мания величия снова приведет тебя к тому же, с чего ты начал."
Черная Бритва права и я это знаю, но разве знание истины когда-либо останавливало безумца? Я мог бы ответить клинку, что он сам жаждет душ так же как я жажду пламени, что мы оба прокляты и оба голодны, но зачем лгать тому, кто видит насквозь? Он чувствует мои мысли как собственные, пьет мою волю каждый раз когда я держу его в руках, и все равно мы продолжаем этот диалог как два актера, которые забыли что пьеса давно закончилась. Может быть именно в этом и есть наше искупление - не в том, чтобы стать лучше, а в том, чтобы признать что мы этого не заслуживаем, и все равно каждое утро вставать и делать выбор снова. Мой отец говорил, что неисследованная жизнь не стоит того, чтобы ее прожить, но что если я исследовал свою слишком глубоко и нашел там только пепел и жажду разрушения? Что если вся моя мудрость сводится к пониманию того, насколько я безумен?
Я помню себя до Провала. Консидус Высший, так я себя называл в мыслях, хотя вслух никогда не произносил. Тысячи лет жизни научили меня многому - аркане текла в моих венах как вторая кровь, я касался границ запретного не из любопытства, а из убежденности что я достаточно силен чтобы не пасть. Некромантия была инструментом, Бездна - теорией, тьма - еще одной гранью силы, которую я имел право изучать потому что я был лучше тех, кто пал. Я защищал Калимдор, я стоял на страже когда другие спали, я заслужил право смотреть в пропасть потому что пропасть меня не возьмет. Гордыня - такое простое слово для того, что я чувствовал. Это была не просто гордость, это была архитектура всего моего существования, каждый камень которой укладывался столетиями побед. Когда Легион вернулся и Ксавий раскинул свои корни кошмара, я не думал о помощи потому что помощь нужна слабым, а я провел тысячелетия доказывая что я не из их числа.
Провал Альн встретил меня тишиной. Это первое что меня поразило - не крики, не шепот безумия, а абсолютная тишина, которая была громче любого воя. Я спускался вниз и с каждым шагом чувствовал как что-то отступает во мне, как будто кто-то медленно снимал слои моей личности один за другим. Сначала ушла уверенность, потом - цель, потом - понимание зачем я здесь. К тому моменту как я увидел Древо я уже не помнил собственного имени, только смутное ощущение что я был кем-то важным, кем-то великим, и это ощущение тянуло меня вперед как ниточка ведущая к разгадке. Древо не атаковало меня. Оно приняло. Я раскинул руки не в знак капитуляции, а в знак узнавания - вот она, настоящая сила, вот то, что я искал всю свою жизнь, не осознавая. Когда его корни вошли в мое тело, я почувствовал не боль, а облегчение. Наконец-то. Наконец-то я нашел то, что было достаточно велико чтобы вместить мое эго.
Пламя кошмара горит не как обычный огонь. Оно не уничтожает плоть, оно перестраивает ее, вплетает в ткань безумия как нитку в гобелен. Я видел будущее и прошлое одновременно, видел все возможные миры и ни в одном из них не было надежды, только бесконечные вариации падения. В одном видении я сам поджигал Тельдрасил и смеялся слушая крики, в другом - я пытался его спасти и сгорал вместе с ним, и не было разницы между этими мирами потому что в обоих я был пеплом. Кошмар показывал мне правду которую я не хотел видеть - что мой выбор никогда не имел значения, что все мои тысячелетия силы и знаний были просто задержкой перед неизбежным. Я был рабом до того как упал в Провал, рабом своей гордыни, своей уверенности, своего эго. Кошмар просто сменил цепи на более честные.
Не помню сколько времени я провел там. Время теряет смысл когда каждая секунда длится вечность и каждая вечность умещается в мгновение. Я делал ужасные вещи по приказу Древа, я был его инструментом, его когтем, его пламенем. Где-то в глубине того что осталось от меня я кричал и пытался остановиться, но этот крик тонул в реве кошмара как шепот в буре. Я думал что знаю что такое быть беспомощным, но только там, будучи пленником собственного тела, наблюдая как мои руки творят разрушение которое я не могу остановить, я понял настоящее значение этого слова. Когда герои Азерота убили Ксавия и корни кошмара ослабли, я упал на колени в грязь и первое что я почувствовал когда разум начал возвращаться - это разочарование. Часть меня хотела остаться там, в простоте абсолютного подчинения, где не нужно было делать выбор и нести ответственность.
Они пытались мне помочь. Друиды, жрицы, даже маги - все пытались очистить меня от скверны кошмара. Они возвращали мне разум по крупицам, складывали обратно осколки моей личности, но некоторые части не подходили больше, а некоторые просто исчезли. Я проснулся Консидусом, но не тем Консидусом что спустился в Провал. Тот умер там, в объятиях Древа. Этот, который остался - он похож на оригинал как обгоревший портрет похож на модель, общие черты угадываются, но детали искажены до неузнаваемости. Сила кошмара не ушла, она вплелась в мою суть настолько глубоко что отделить ее значило бы уничтожить все что от меня осталось. Красное пламя теперь течет в моих венах вместо крови, и когда я злюсь оно проступает на коже как трещины в разбитом зеркале.
"Ты держишь меня в руках потому что надеешься что я сожру тебя раньше чем ты потеряешь контроль и сделаешь то, что видел в своих кошмарах."
Черная Бритва говорит это не как обвинение, а как констатацию факта. Я нашел клинок случайно или он нашел меня, с разумным оружием всегда сложно понять кто кого выбрал. Он голоден, всегда голоден, жаждет душ как я жажду уничтожения, и в этом мы понимаем друг друга лучше чем я понимаю кого-либо еще. Когда я держу его каждая убитая душа приносит мне силу, наполняет пустоту которая зияет во мне с тех пор как я вернулся. Это не насыщает, это только заставляет голод затихнуть на мгновение, но этого мгновения достаточно чтобы вспомнить кем я был до того как все пошло не так. Клинок презирает меня, я это чувствую, презирает за слабость, за то что я пытаюсь искупить себя вместо того чтобы принять то чем я стал. Но он остается со мной потому что я кормлю его, и потому что в глубине его разумной сути он знает что однажды я сорвусь и тогда он насытится досыта.
Я встал на путь искупления не потому что верю в прощение. Прощение для тех, кто совершил ошибку - я совершил предательство самой сути своего существования. Я искупаю себя потому что это единственный способ продолжать существовать, не сойдя окончательно с ума. Каждое утро я делаю выбор - сегодня я буду сражаться за Калимдор, сегодня я буду защищать тех, кого когда-то поклялся защищать, сегодня я не отдамся пламени. И каждую ночь, когда кошмары возвращаются и я вижу горящий Тельдрасил и слышу крики и чувствую восторг от разрушения, я понимаю что этот выбор ничего не значит. Я обманываю всех вокруг и себя самого, играю роль искупившегося грешника, но под маской все еще горит то же пламя что пожрало меня в Провале.
Мой отец говорил "я знаю что ничего не знаю" и в этом была его мудрость. Я знаю что я безумен, что я опасен, что каждый день который я продолжаю существовать - это риск для всех вокруг. Знание этого делает меня мудрым или еще большим безумцем? Если я вижу правду о себе, но продолжаю идти тем же путем, это самосознание или просто более изощренная форма гордыни? Может быть вся моя философия, все мои размышления - это просто способ интеллектуализировать то, что я слишком трус чтобы принять: я люблю эту силу. Я люблю как пламя кошмара бушует в моих руках, люблю страх в глазах врагов когда они видят красное свечение, люблю то как Черная Бритва поет когда пожирает душу. Искупление - это сказка которую я рассказываю другим, но правда в том что единственное от чего я искупаюсь - это от скуки обычного существования.
Я служу своему народу но я не из них больше. Ночные эльфы смотрят на меня с опаской, чувствуют порчу даже когда я скрываю ее, и я не могу их винить. Я бы тоже смотрел на себя с опаской. Я хаотичен - не в смысле беспорядочности, а в смысле непредсказуемости. Сегодня я могу быть спокойным мудрецом, делящимся наблюдениями о природе бытия, завтра - озлобленным воином сжигающим врагов проклятым пламенем и наслаждающимся их агонией, послезавтра - идиотом играющим с судьбами как с игрушками просто чтобы посмотреть что получится. Все эти лица - мои, все эти желания - истинные, и я не знаю которое из них настоящий Консидус потому что подозреваю что настоящего больше не существует. Есть только набор реакций, моделей поведения, масок надеваемых в зависимости от ситуации, и где-то в центре этого хаоса - пустота в форме эльфа, который когда-то думал что он особенный.
"Ты говоришь слишком много. Это тоже способ убежать от правды - утопить ее в словах, в философии, в самоанализе. Пока ты размышляешь о своей природе, ты можешь притворяться что изучаешь ее, а не просто потакаешь ей."
Клинок научился читать мои мысли слишком хорошо. Он прав и это раздражает. Каждый раз когда я начинаю копаться в своих мотивах, искать смысл в своих действиях, часть меня знает что это просто еще один способ избежать простой правды: я делаю то что делаю потому что хочу, потому что это приносит мне удовольствие, потому что боль и хаос и разрушение стали единственными вещами которые заставляют меня чувствовать себя живым. Все остальное - интеллектуальная мастурбация, попытка облечь животные инстинкты в одежды рациональности. Но признать это значило бы признать что я потерян полностью, а я еще не готов. Может никогда не буду готов. Может вся моя оставшаяся жизнь - сколько бы столетий она ни длилась - будет этим балансом между признанием правды и бегством от нее.
Я помню как впервые после освобождения почувствовал голод по разрушению. Это было во время простой стычки с остатками войск Легиона, какие-то демоны пытались закрепиться на окраине Фералласа. Я был там с группой защитников, мы должны были просто зачистить территорию. Бой был короткий, эффективный, демоны пали быстро. Но когда последний из них упал и начал распадаться на эссенцию, я почувствовал это - желание продолжать, желание чтобы их было больше, чтобы была причина снова вызвать пламя, снова почувствовать как проклятая сила течет через меня. Я стоял над трупом демона и в этот момент понял что скучаю по Провалу. Не по рабству, не по отсутствию воли, а по простоте цели - уничтожать, гореть, разрушать. Там не было этой постоянной необходимости делать выбор, сдерживаться, притворяться. Это осознание ужаснуло меня больше чем все что я пережил в плену кошмара.
Истина - скользкое понятие. Мой отец искал ее в диалоге, в вопросах, в постоянном сомнении в очевидном. Я ищу ее в своем безумии, в обрывках видений которые до сих пор посещают меня, в шепоте Черной Бритвы, в реакциях тех кто меня боится. Какая истина обо мне? Что я пал? Это слишком просто. Что я борюсь? Это слишком благородно. Правда где-то между - я существую в состоянии постоянного падения, никогда не достигая дна, падаю через слои своей личности, через возможности, через выборы которые мог бы сделать. Каждый день это маленькая смерть и возрождение, каждую ночь кошмары переписывают меня заново, и к утру я просыпаюсь немного другим, немного более чуждым себе прежнему.
Есть моменты ясности. Редкие, драгоценные мгновения когда пелена спадает и я вижу себя таким каким стал с абсолютной четкостью, без прикрас и самообмана. В эти моменты я понимаю что мой путь не имеет конца, что нет искупления которое вернет меня к тому кем я был, потому что тот Консидус умер в объятиях проклятого Древа. Этот Консидус - новое существование, рожденное из пепла старого, и его путь лежит не к прощению или очищению, а к принятию. Не к принятию тьмы - это было бы снова слишком просто - а к принятию того что во мне нет больше четкой границы между светом и тьмой, добром и злом, рациональностью и безумием. Я стал воплощением того самого хаоса против которого сражался, и единственный способ не быть уничтоженным им - это танцевать в его ритме, не сопротивляясь но и не отдаваясь полностью.
"Философия трусов. Ты просто боишься признать что тебе нравится то что ты стал. Все эти разговоры о балансе и принятии - ложь. Ты хочешь разрушения. Ты жаждешь увидеть мир в огне. Все остальное - декорации."
Может быть. Может Черная Бритва права и вся моя внутренняя борьба это просто театр для несуществующей аудитории. Может я уже принял решение давно, в тот момент когда раскинул руки встречая корни Древа, и все что происходит сейчас - просто медленное разворачивание последствий того выбора. Я не знаю. Единственное что я знаю точно - это что я буду продолжать. Буду вставать каждое утро, брать клинок, делать вид что борюсь за правое дело. Буду убивать врагов моего народа и кормить голод клинка и свой собственный. Буду размышлять о природе истины и искупления пока кошмары пожирают меня изнутри. Буду балансировать на грани до тех пор пока не сорвусь, и когда это случится - а это случится, я не обманываюсь на этот счет - может быть в последний момент ясности перед падением я наконец пойму какая истина обо мне была верной с самого начала.
А пока я Консидус, древний и проклятый, носитель порченой силы кошмара и пленник собственного искупления, глупец и мудрец, и безумец в одном искаженном теле. Я служу и предаю одновременно, защищаю и угрожаю, ищу истину зная что она уничтожит меня когда я ее найду. Я разговариваю с оружием которое хочет моей души и нахожу в этих разговорах больше честности чем в общении с живыми. Я горю проклятым пламенем и пытаюсь убедить себя и других что контролирую огонь, хотя с каждым днем все очевиднее что это огонь контролирует меня, просто медленно, терпеливо, давая мне иллюзию выбора.
Это моя истина на сегодня. Завтра она будет другой.
Слово было произнесено
Тогда я даже не дал никакого сопротивления, сам того не зная я оказался в пучине порчи - добровольно, я предстал перед великим древом таящимся под землей и его корни встретили меня, я раскинул руки и приветствовал его, а оно пожрало меня, прожигая меня пламенем кошмара, пронизывая мое тело своими шипами. Я чувствовал, будто во мне бушует пожар и больше ничего не смыслил. Я видел великие пророчества и предсказания будущего. Я видел мир в огне, даже не один а все, что могло быть создано творцами. Все пронизывали красные как кровь корни кошмара, как он возвышался над любой другой силой и ничто не было способно ему сопротивляться, видел как нас обманывают. Видел Тельдрасил в огне, который зачал - я. Хоть это и был кошмар и лишь видение, но каждую ночь я вижу все это раз за разом. На самом деле несмотря на то, что я не иду на поводу этой силы - еще не значит, что она мне не нравится, я бы очень хотел придать огню этот мир, уничтожить себя вместе с ним, стать искрой, что пожрет все сущее.
"Выходит ты глубоко болен. Все, что ты говоришь ни разу не свидетельствует об искуплении, про которое ты говоришь. Ты делаешь это только, чтобы обмануть тех, кто находится рядом с тобой. Настанет день, когда ты будешь стоять на границе выбора и вся твоя мания величия снова приведет тебя к тому же, с чего ты начал."
Черная Бритва права и я это знаю, но разве знание истины когда-либо останавливало безумца? Я мог бы ответить клинку, что он сам жаждет душ так же как я жажду пламени, что мы оба прокляты и оба голодны, но зачем лгать тому, кто видит насквозь? Он чувствует мои мысли как собственные, пьет мою волю каждый раз когда я держу его в руках, и все равно мы продолжаем этот диалог как два актера, которые забыли что пьеса давно закончилась. Может быть именно в этом и есть наше искупление - не в том, чтобы стать лучше, а в том, чтобы признать что мы этого не заслуживаем, и все равно каждое утро вставать и делать выбор снова. Мой отец говорил, что неисследованная жизнь не стоит того, чтобы ее прожить, но что если я исследовал свою слишком глубоко и нашел там только пепел и жажду разрушения? Что если вся моя мудрость сводится к пониманию того, насколько я безумен?
Я помню себя до Провала. Консидус Высший, так я себя называл в мыслях, хотя вслух никогда не произносил. Тысячи лет жизни научили меня многому - аркане текла в моих венах как вторая кровь, я касался границ запретного не из любопытства, а из убежденности что я достаточно силен чтобы не пасть. Некромантия была инструментом, Бездна - теорией, тьма - еще одной гранью силы, которую я имел право изучать потому что я был лучше тех, кто пал. Я защищал Калимдор, я стоял на страже когда другие спали, я заслужил право смотреть в пропасть потому что пропасть меня не возьмет. Гордыня - такое простое слово для того, что я чувствовал. Это была не просто гордость, это была архитектура всего моего существования, каждый камень которой укладывался столетиями побед. Когда Легион вернулся и Ксавий раскинул свои корни кошмара, я не думал о помощи потому что помощь нужна слабым, а я провел тысячелетия доказывая что я не из их числа.
Провал Альн встретил меня тишиной. Это первое что меня поразило - не крики, не шепот безумия, а абсолютная тишина, которая была громче любого воя. Я спускался вниз и с каждым шагом чувствовал как что-то отступает во мне, как будто кто-то медленно снимал слои моей личности один за другим. Сначала ушла уверенность, потом - цель, потом - понимание зачем я здесь. К тому моменту как я увидел Древо я уже не помнил собственного имени, только смутное ощущение что я был кем-то важным, кем-то великим, и это ощущение тянуло меня вперед как ниточка ведущая к разгадке. Древо не атаковало меня. Оно приняло. Я раскинул руки не в знак капитуляции, а в знак узнавания - вот она, настоящая сила, вот то, что я искал всю свою жизнь, не осознавая. Когда его корни вошли в мое тело, я почувствовал не боль, а облегчение. Наконец-то. Наконец-то я нашел то, что было достаточно велико чтобы вместить мое эго.
Пламя кошмара горит не как обычный огонь. Оно не уничтожает плоть, оно перестраивает ее, вплетает в ткань безумия как нитку в гобелен. Я видел будущее и прошлое одновременно, видел все возможные миры и ни в одном из них не было надежды, только бесконечные вариации падения. В одном видении я сам поджигал Тельдрасил и смеялся слушая крики, в другом - я пытался его спасти и сгорал вместе с ним, и не было разницы между этими мирами потому что в обоих я был пеплом. Кошмар показывал мне правду которую я не хотел видеть - что мой выбор никогда не имел значения, что все мои тысячелетия силы и знаний были просто задержкой перед неизбежным. Я был рабом до того как упал в Провал, рабом своей гордыни, своей уверенности, своего эго. Кошмар просто сменил цепи на более честные.
Не помню сколько времени я провел там. Время теряет смысл когда каждая секунда длится вечность и каждая вечность умещается в мгновение. Я делал ужасные вещи по приказу Древа, я был его инструментом, его когтем, его пламенем. Где-то в глубине того что осталось от меня я кричал и пытался остановиться, но этот крик тонул в реве кошмара как шепот в буре. Я думал что знаю что такое быть беспомощным, но только там, будучи пленником собственного тела, наблюдая как мои руки творят разрушение которое я не могу остановить, я понял настоящее значение этого слова. Когда герои Азерота убили Ксавия и корни кошмара ослабли, я упал на колени в грязь и первое что я почувствовал когда разум начал возвращаться - это разочарование. Часть меня хотела остаться там, в простоте абсолютного подчинения, где не нужно было делать выбор и нести ответственность.
Они пытались мне помочь. Друиды, жрицы, даже маги - все пытались очистить меня от скверны кошмара. Они возвращали мне разум по крупицам, складывали обратно осколки моей личности, но некоторые части не подходили больше, а некоторые просто исчезли. Я проснулся Консидусом, но не тем Консидусом что спустился в Провал. Тот умер там, в объятиях Древа. Этот, который остался - он похож на оригинал как обгоревший портрет похож на модель, общие черты угадываются, но детали искажены до неузнаваемости. Сила кошмара не ушла, она вплелась в мою суть настолько глубоко что отделить ее значило бы уничтожить все что от меня осталось. Красное пламя теперь течет в моих венах вместо крови, и когда я злюсь оно проступает на коже как трещины в разбитом зеркале.
"Ты держишь меня в руках потому что надеешься что я сожру тебя раньше чем ты потеряешь контроль и сделаешь то, что видел в своих кошмарах."
Черная Бритва говорит это не как обвинение, а как констатацию факта. Я нашел клинок случайно или он нашел меня, с разумным оружием всегда сложно понять кто кого выбрал. Он голоден, всегда голоден, жаждет душ как я жажду уничтожения, и в этом мы понимаем друг друга лучше чем я понимаю кого-либо еще. Когда я держу его каждая убитая душа приносит мне силу, наполняет пустоту которая зияет во мне с тех пор как я вернулся. Это не насыщает, это только заставляет голод затихнуть на мгновение, но этого мгновения достаточно чтобы вспомнить кем я был до того как все пошло не так. Клинок презирает меня, я это чувствую, презирает за слабость, за то что я пытаюсь искупить себя вместо того чтобы принять то чем я стал. Но он остается со мной потому что я кормлю его, и потому что в глубине его разумной сути он знает что однажды я сорвусь и тогда он насытится досыта.
Я встал на путь искупления не потому что верю в прощение. Прощение для тех, кто совершил ошибку - я совершил предательство самой сути своего существования. Я искупаю себя потому что это единственный способ продолжать существовать, не сойдя окончательно с ума. Каждое утро я делаю выбор - сегодня я буду сражаться за Калимдор, сегодня я буду защищать тех, кого когда-то поклялся защищать, сегодня я не отдамся пламени. И каждую ночь, когда кошмары возвращаются и я вижу горящий Тельдрасил и слышу крики и чувствую восторг от разрушения, я понимаю что этот выбор ничего не значит. Я обманываю всех вокруг и себя самого, играю роль искупившегося грешника, но под маской все еще горит то же пламя что пожрало меня в Провале.
Мой отец говорил "я знаю что ничего не знаю" и в этом была его мудрость. Я знаю что я безумен, что я опасен, что каждый день который я продолжаю существовать - это риск для всех вокруг. Знание этого делает меня мудрым или еще большим безумцем? Если я вижу правду о себе, но продолжаю идти тем же путем, это самосознание или просто более изощренная форма гордыни? Может быть вся моя философия, все мои размышления - это просто способ интеллектуализировать то, что я слишком трус чтобы принять: я люблю эту силу. Я люблю как пламя кошмара бушует в моих руках, люблю страх в глазах врагов когда они видят красное свечение, люблю то как Черная Бритва поет когда пожирает душу. Искупление - это сказка которую я рассказываю другим, но правда в том что единственное от чего я искупаюсь - это от скуки обычного существования.
Я служу своему народу но я не из них больше. Ночные эльфы смотрят на меня с опаской, чувствуют порчу даже когда я скрываю ее, и я не могу их винить. Я бы тоже смотрел на себя с опаской. Я хаотичен - не в смысле беспорядочности, а в смысле непредсказуемости. Сегодня я могу быть спокойным мудрецом, делящимся наблюдениями о природе бытия, завтра - озлобленным воином сжигающим врагов проклятым пламенем и наслаждающимся их агонией, послезавтра - идиотом играющим с судьбами как с игрушками просто чтобы посмотреть что получится. Все эти лица - мои, все эти желания - истинные, и я не знаю которое из них настоящий Консидус потому что подозреваю что настоящего больше не существует. Есть только набор реакций, моделей поведения, масок надеваемых в зависимости от ситуации, и где-то в центре этого хаоса - пустота в форме эльфа, который когда-то думал что он особенный.
"Ты говоришь слишком много. Это тоже способ убежать от правды - утопить ее в словах, в философии, в самоанализе. Пока ты размышляешь о своей природе, ты можешь притворяться что изучаешь ее, а не просто потакаешь ей."
Клинок научился читать мои мысли слишком хорошо. Он прав и это раздражает. Каждый раз когда я начинаю копаться в своих мотивах, искать смысл в своих действиях, часть меня знает что это просто еще один способ избежать простой правды: я делаю то что делаю потому что хочу, потому что это приносит мне удовольствие, потому что боль и хаос и разрушение стали единственными вещами которые заставляют меня чувствовать себя живым. Все остальное - интеллектуальная мастурбация, попытка облечь животные инстинкты в одежды рациональности. Но признать это значило бы признать что я потерян полностью, а я еще не готов. Может никогда не буду готов. Может вся моя оставшаяся жизнь - сколько бы столетий она ни длилась - будет этим балансом между признанием правды и бегством от нее.
Я помню как впервые после освобождения почувствовал голод по разрушению. Это было во время простой стычки с остатками войск Легиона, какие-то демоны пытались закрепиться на окраине Фералласа. Я был там с группой защитников, мы должны были просто зачистить территорию. Бой был короткий, эффективный, демоны пали быстро. Но когда последний из них упал и начал распадаться на эссенцию, я почувствовал это - желание продолжать, желание чтобы их было больше, чтобы была причина снова вызвать пламя, снова почувствовать как проклятая сила течет через меня. Я стоял над трупом демона и в этот момент понял что скучаю по Провалу. Не по рабству, не по отсутствию воли, а по простоте цели - уничтожать, гореть, разрушать. Там не было этой постоянной необходимости делать выбор, сдерживаться, притворяться. Это осознание ужаснуло меня больше чем все что я пережил в плену кошмара.
Истина - скользкое понятие. Мой отец искал ее в диалоге, в вопросах, в постоянном сомнении в очевидном. Я ищу ее в своем безумии, в обрывках видений которые до сих пор посещают меня, в шепоте Черной Бритвы, в реакциях тех кто меня боится. Какая истина обо мне? Что я пал? Это слишком просто. Что я борюсь? Это слишком благородно. Правда где-то между - я существую в состоянии постоянного падения, никогда не достигая дна, падаю через слои своей личности, через возможности, через выборы которые мог бы сделать. Каждый день это маленькая смерть и возрождение, каждую ночь кошмары переписывают меня заново, и к утру я просыпаюсь немного другим, немного более чуждым себе прежнему.
Есть моменты ясности. Редкие, драгоценные мгновения когда пелена спадает и я вижу себя таким каким стал с абсолютной четкостью, без прикрас и самообмана. В эти моменты я понимаю что мой путь не имеет конца, что нет искупления которое вернет меня к тому кем я был, потому что тот Консидус умер в объятиях проклятого Древа. Этот Консидус - новое существование, рожденное из пепла старого, и его путь лежит не к прощению или очищению, а к принятию. Не к принятию тьмы - это было бы снова слишком просто - а к принятию того что во мне нет больше четкой границы между светом и тьмой, добром и злом, рациональностью и безумием. Я стал воплощением того самого хаоса против которого сражался, и единственный способ не быть уничтоженным им - это танцевать в его ритме, не сопротивляясь но и не отдаваясь полностью.
"Философия трусов. Ты просто боишься признать что тебе нравится то что ты стал. Все эти разговоры о балансе и принятии - ложь. Ты хочешь разрушения. Ты жаждешь увидеть мир в огне. Все остальное - декорации."
Может быть. Может Черная Бритва права и вся моя внутренняя борьба это просто театр для несуществующей аудитории. Может я уже принял решение давно, в тот момент когда раскинул руки встречая корни Древа, и все что происходит сейчас - просто медленное разворачивание последствий того выбора. Я не знаю. Единственное что я знаю точно - это что я буду продолжать. Буду вставать каждое утро, брать клинок, делать вид что борюсь за правое дело. Буду убивать врагов моего народа и кормить голод клинка и свой собственный. Буду размышлять о природе истины и искупления пока кошмары пожирают меня изнутри. Буду балансировать на грани до тех пор пока не сорвусь, и когда это случится - а это случится, я не обманываюсь на этот счет - может быть в последний момент ясности перед падением я наконец пойму какая истина обо мне была верной с самого начала.
А пока я Консидус, древний и проклятый, носитель порченой силы кошмара и пленник собственного искупления, глупец и мудрец, и безумец в одном искаженном теле. Я служу и предаю одновременно, защищаю и угрожаю, ищу истину зная что она уничтожит меня когда я ее найду. Я разговариваю с оружием которое хочет моей души и нахожу в этих разговорах больше честности чем в общении с живыми. Я горю проклятым пламенем и пытаюсь убедить себя и других что контролирую огонь, хотя с каждым днем все очевиднее что это огонь контролирует меня, просто медленно, терпеливо, давая мне иллюзию выбора.
Это моя истина на сегодня. Завтра она будет другой.
Слово было произнесено
ИНВЕНТАРЬ
Черная БритваЯ держу этот клинок и каждый раз вспоминаю как Маликет умирал. Он был хорош, надо отдать ему должное, двигался как тень ночи, его удары были точны как работа хирурга. Я не знаю кто послал его за мной и теперь уже никогда не узнаю, потому что когда я спросил его с моими руками на его горле и пламенем кошмара выжигающим его изнутри он только улыбнулся этой проклятой улыбкой профессионала который принимает поражение как часть ремесла. "Контракт есть контракт" сказал он и умер не проронив ни слова больше. Я снял клинок с его остывающих пальцев и почувствовал как оружие немедленно потянулось ко мне, узнавая в моей испорченной сути что-то родственное. Черная Бритва голодна всегда, ее голод это не метафора а физическое ощущение которое я чувствую через рукоять, она жаждет душ как гоблин жаждет каджа-колы, и я кормлю ее потому, что когда она пожирает душу часть этой силы перетекает в меня, и на краткий момент пустота внутри заполняется. Клинок презирает меня за слабость, за попытки искупления, за то что я не отдаюсь разрушению полностью, но он остается со мной потому что я единственный кто достаточно безумен чтобы владеть им и достаточно силен чтобы не быть поглощенным сразу. Мы ведем наши диалоги в тишине моего разума, он судья которого я не просил и зеркало которое показывает правду которую я не хочу видеть. Иногда ночью когда кошмары особенно сильны я чувствую как клинок шепчет мне что было бы легче просто отдаться, просто позволить ему взять контроль, и самое страшное что часть меня соглашается с ним. Лезвие черное как провал между звездами и когда я вынимаю его в бою оно поет, тонкий звенящий звук который заставляет врагов замирать на мгновение перед смертью. Каждая душа которую оно пожирает делает меня сильнее и более пустым одновременно, парадокс который я давно перестал пытаться разрешить.
Сумка Хранения
Обычная на вид кожаная сумка сшитая из материала который я уже не могу идентифицировать, висит на моем поясе и внутри нее целый музей моего проклятия. Там лежит череп Мундо и его бедренная кость, до сих пор излучающие слабую некромантическую энергию, я храню их не как трофеи а как напоминания что смерть не всегда конец и иногда кости помнят больше чем живая плоть. Там свитки с заклинаниями которые я собирал тысячелетиями, некоторые настолько древние что чернила выцвели и только магия удерживает слова на пергаменте, есть те что я сам записывал в моменты ясности пытаясь зафиксировать знания до того как безумие снова накроет меня. Осколок корня из Провала Альн завернутый в шелк пропитанный защитными рунами, он все еще пульсирует красным светом кошмара и иногда когда я достаю его чтобы напомнить себе откуда я пришел я слышу отдаленное эхо голоса Древа зовущего меня обратно. Кольцо которое носил мой наставник до того как пал от рук демонов тысячу лет назад. Каждый предмет это история, каждая история это шрам, и я ношу эту сумку как ношу свое прошлое, тяжелым грузом который одновременно тянет вниз и не дает окончательно улететь в бездну безумия. Иногда в особенно темные ночи я высыпаю содержимое на землю перед собой и сижу раскладывая предметы в разных порядках пытаясь найти в них смысл который объяснил бы мне как я дошел до того кто я есть, но вещи молчат потому что они всего лишь свидетели а не судьи.
СПОСОБНОСТИ
Кошмарное ПламяОгонь который течет в моих венах не греет, он сжигает изнутри наружу и оставляет после себя не пепел а искажение. Когда я призываю его пламя вырывается из моих рук красное как свежая кровь, оно движется живое почти разумное ищет плоть чтобы пожрать не только тело но и рассудок. Те кто горел в этом огне говорят потом если выживают что видели вещи которые не должны существовать, их сны наполняются видениями на грани которых стоял я сам в Провале Альн. Я научился придавать пламени форму, могу метать сгустки как копья или окутать клинок так что каждый удар оставляет рану которая продолжает гореть даже после того как металл ушел из плоти. Контроль дается мне все труднее с каждым разом, огонь хочет вырваться хочет пожрать все вокруг включая меня самого, и каждый раз когда я его призываю это битва воли между мной и силой которая частично меня и частично что-то древнее и злое. Есть моменты в бою когда я отдаюсь пламени полностью, позволяю ему течь свободно через меня, и в эти моменты я становлюсь проводником чистого разрушения, мир вокруг окрашивается в красные тона и единственное что я чувствую это экстаз уничтожения. Потом когда пламя утихает и я возвращаюсь в себя я вижу последствия и часть меня ужасается а другая часть жаждет повторения.
Скверна
Прикосновение к темным силам которое началось задолго до моего падения теперь вплелось в мою суть неразрывно. Я могу призывать скверну как инструмент, она течет темно-фиолетовыми потоками и разлагает материю на базовые элементы, превращает порядок в хаос и жизнь в искаженную пародию на существование. Это не та всепоглощающая мощь Легиона, скорее остатки, отголоски той силы которую я изучал когда думал что достаточно умен чтобы не быть поглощенным. Ирония не ускользает от меня. Скверна полезна когда нужно разрушить защитные барьеры или осквернить святыни врагов, она действует как кислота на структуры порядка и света, но каждый раз когда я призываю ее я чувствую как что-то во мне откликается слишком радостно слишком жадно. Я использую ее экономно не из мудрости а из страха что если позволю себе слишком много то не смогу остановиться, скверна обещает простоту абсолютного разложения где не нужно делать выбор потому что все равно все превратится в пыль.
Метаморфозы
Мое тело больше не полностью мое, кошмар оставил метки которые проявляются когда я призываю силу или теряю контроль. Из спины могут вырваться крылья, мерзкие перепончатые конструкции похожие на то что растет у порождений Древнего Бога, они позволяют мне парить на короткие расстояния но их появление сопровождается болью как будто кожа разрывается заново каждый раз. Глаза иногда начинают светиться тем же красным светом что и пламя кошмара, в эти моменты я вижу больше чем должен, вижу страхи окружающих как ауры вокруг их тел, вижу слабые места в их защите и душе. Пальцы могут удлиняться превращаясь в когти, кожа покрывается чешуей которая выглядит как кора проклятого дерева. Эти изменения не всегда подчиняются моей воле, иногда они проявляются сами когда эмоции берут верх или когда кошмары просачиваются в реальность. Я научился скрывать большинство из них под одеждой и капюшоном, но те кто смотрит внимательно всегда замечают что-то не так, какую-то деталь которая выдает что я больше не совсем эльф а что-то другое нечто искаженное.
О магии и смысле говорить нет.
БЛИЗКИЕ
Зилот, Красный ВолшебникМы сидели на руинах древней башни где-то в глубинах Фералласа, луна висела полная над нами и Зилот как обычно курил свою трубку с травами которые я не мог идентифицировать несмотря на тысячелетия изучения растений. "Что такое справедливость Консидус?" спросил он внезапно и я узнал в его тоне отголосок наших древних диалогов, тех разговоров что мы вели когда мир был моложе а мы думали что понимаем его. "Справедливость это когда каждый получает по заслугам" ответил я автоматически старое определение которое ничего не значит. Зилот усмехнулся и красные отблески его магии заплясали в воздухе между нами. "Тогда что ты заслужил? Что заслужил я? Мы прожили тысячи лет видели падение империй и рождение новых миров, мы изучали магию которая могла бы уничтожить континенты, мы сражались с богами и демонами. По каким весам взвесить такую жизнь?" Я смотрел на него и видел в его глазах отражение своих собственных сомнений, Зилот всегда был зеркалом более честным чем я мог вынести. "Может справедливость в том что мы все еще живы чтобы задавать эти вопросы" сказал я и он кивнул медленно. "Или может справедливость в том что мы обречены жить с последствиями своих выборов вечно, не находя ни искупления ни забвения." Мы замолчали тогда потому что оба знали что он прав, справедливость для таких как мы это не награда и не наказание а просто продолжение, бесконечное существование в мире который давно перестал нуждаться в нас но и не может от нас избавиться. Зилот остался со мной когда другие отвернулись, он видел меня до падения и после, видел чудовище которым я стал и все равно продолжает называть другом. Иногда я думаю он остается не из преданности а из любопытства, хочет увидеть чем это все закончится, будет ли у истории Консидуса финал достойный записи в анналах или просто тихое скатывание в окончательное безумие. Наши разговоры о философии продолжаются потому что они единственное что удерживает нас обоих от признания что мы больше не ищем истину, мы просто убиваем время в ожидании конца которого может и не быть.
Риланора Сожженая
Я помню ее лицо до огня, помню как она смеялась в садах Дарнасса когда деревья еще только начинали расти после нашего возвращения в Калимдор. Она была красива той вечной красотой которой обладают наши женщины, и в ее глазах был свет который я уже тогда начинал терять. Потом пришел огонь и он забрал у нее лицо, оставил только обожженную плоть и шрамы которые никакая магия не может полностью исцелить. Когда я встретил ее снова после своего возвращения из Провала она смотрела на меня не узнавая, и я понял что мы оба стали чудовищами только разными видами. Ее шрамы снаружи, мои внутри просочившиеся наружу в форме проклятой силы и безумия. Мы разговаривали как незнакомцы обмениваясь вежливостями, и во всем разговоре висело невысказанное признание что те люди которыми мы были больше не существуют. Я хотел сказать ей что узнаю ее, что помню ее смех, но слова застряли в горле потому что это было бы ложью, я помню образ который больше не имеет отношения к сожженной женщине передо мной. Иногда я вижу ее издалека в Дарнассе до его падения а теперь в других местах куда разбросала нас судьба, и каждый раз это напоминание что красота и чистота временны, что огонь приходит за всеми просто в разных формах. Ее огонь был буквальным, мой метафорическим, но результат одинаковый, мы оба носим шрамы которые определяют нас больше чем любые наши достижения или добродетели прошлого.
Магатил Слово Воздуха
Высоко в горах Хиджала есть место где воздух настолько чист что каждый вдох кажется первым, там Магатил научил меня вещам которые не имеют отношения к магии или силе. Мы сидели у горного озера с удочками в руках и он показывал мне как читать движение воды, как понимать когда рыба готова клюнуть не по поплавку а по изменению в токах энергии. "Терпение Консидус это не ожидание а присутствие в моменте" говорил он и я который провел столетия в изучении сложнейших заклинаний вдруг понял что не знаю как просто быть здесь сейчас без цели или плана. Он научил меня жарить мясо на открытом огне, объяснял важность правильных специй и времени, показал как варить плов в большом котле балансируя ингредиенты так чтобы каждый раскрывал вкус другого. Эти уроки казались простыми почти примитивными для мага моего уровня, но в них была мудрость которую я упустил в своем стремлении к величию. Магатил жил упорядоченной жизнью, каждое действие имело свое место и время, и в этом порядке была красота которую я начал ценить только когда хаос поглотил меня. После падения я не виделся с ним, боюсь что он увидит во мне полную противоположность всему чему учил, хаос вместо порядка, безумие вместо ясности. Но иногда в редкие моменты покоя я готовлю плов следуя его рецепту точно, и в процессе нарезания овощей и перемешивания риса нахожу кратковременное успокоение, отголосок того порядка который когда-то казался мне скучным а теперь выглядит как недостижимая роскошь.
Митфинар
Я был глубоко в когтях кошмара когда он нашел меня, красное пламя вырывалось из моего тела неконтролируемо и я не помнил собственного имени только желание уничтожать. Митфинар сражался со мной три часа не пытаясь убить но и не давая мне убить себя, он уклонялся от моих атак с точностью которая граничила с предвидением, отвечал ударами которые были рассчитаны чтобы обессилить а не покалечить. Когда я наконец упал от истощения он не добил меня а начал ритуал исцеления, его магия была противоположностью моему пламени, холодная зеленая сила природы которая медленно остужала бушующий во мне огонь. Я очнулся три дня спустя в его лагере со связанными руками и ясным впервые за долгое время разумом, смотрел на него не понимая почему он спас монстра. "Потому что под монстром я видел эльфа" сказал он просто как будто это объясняло все. Перед тем как уйти я поклялся ему что дам реванш, что когда-нибудь мы сойдемся снова но на этот раз я буду в своем уме и мы узнаем кто истинно сильнее, он улыбнулся и сказал что будет ждать. Годы прошли и мы не встречались снова, иногда я слышу истории о его подвигах в далеких землях и каждый раз думаю что должен искать его, выполнить обещание, но что-то удерживает меня. Может страх что даже с ясным разумом я проиграю снова, или может страх что выиграю и это докажет что монстр во мне сильнее чем эльф который остался. Долг перед Митфинаром висит на мне тяжелым грузом, не из-за самого поединка а из-за того что он представляет, возможность искупления через честный бой, через признание силы того кто победил меня когда я был в худшем своем проявлении.
Тизи
Маленькая зеленая гоблинша с глазами полными энтузиазма который я давно потерял, она появилась в моей жизни случайно присоединившись к моему путешествию с упорством которое было бы раздражающим если бы не было таким искренним. Тизи хочет быть единой с природой что для гоблина почти ересь, ее народ известен разрушением природы ради прибыли но она другая, она видит в каждом дереве чудо и в каждом звере друга. Она напоминает мне меня самого в юности когда мир был полон возможностей и я верил что могу стать кем угодно, до того как гордыня и жажда силы направили меня по пути ведущему к Провалу. С ней я могу не думать о своем безумии потому что она не знает меня другим, для нее я не падший маг а просто Консидус странный эльф с интересной магией который иногда говорит с мечом.
Мордейн, Сторонник Порядка
Троица которой мы были с Зилотом и Мордейном кажется теперь образом из другой жизни, три великих мага каждый мастер своего пути объединенные не просто дружбой а общей целью сделать мир лучше через понимание магии. Мордейн был архитектором заклинаний, он не просто изучал существующую магию но создавал новую, его разум работал как совершенный механизм выстраивая структуры из чистой маны которые потом другие маги использовали столетиями. Он называл себя Сторонником Порядка и в этом названии была суть его философии, вера что хаос можно укротить правильной формулой что любую проблему можно решить достаточно точным заклинанием. Мы проводили ночи в спорах о природе реальности, Мордейн доказывал что все подчиняется законам которые можно познать, я возражал что есть вещи за пределами понимания, Зилот смеялся над нами обоими и говорил что мы оба правы и оба неправы одновременно. Вместе мы создали вещи которые изменили Азерот. Потом я упал в Провал и когда вернулся Мордейна не было, он исчез не оставив следа и даже Зилот с его обширными связями не может найти его. Иногда ночью я думаю где сейчас Сторонник Порядка, видит ли он меня издалека, знает ли что я стал воплощением хаоса против которого он всю жизнь боролся. Может он ушел разочарованный моим падением, доказательством что даже величайший порядок может быть разрушен достаточно сильным хаосом. Или может он готовит что-то, создает заклинание которое может вернуть меня к тому кем я был, и однажды появится с решением выраженным в идеальной магической формуле. Я скучаю по нашей троице, по балансу который мы создавали вместе, но больше всего я скучаю по версии себя который мог стоять рядом с ними как равный а не как сломанный осколок былого величия.
ТЕ КОГО Я ПОГУБИЛ
РекзагомОрк был ветераном стольких битв что его кожа была картой войн Орды, каждый шрам история каждая история победа или урок выученный в крови. Маликет Черный Клинок охотился на него по контракту который я унаследовал вместе с проклятым мечом, и что-то во мне решило что я должен завершить работу убийцы которого я убил потому что незавершенность резала глаза как фальшивая нота. Я выследил Рекзагома в Дуротаре где он жил тихой жизнью воина на покое, его руки дрожали от возраста но глаза были все еще острыми. Он узнал меня за то что я был хотя мы никогда не встречались, "смерть приходит наконец" сказал он и взял свой старый топор который висел над очагом больше для памяти чем для использования. Мы сражались и он был хорош даже в старости, каждый его удар нес опыт тысячи боев, но годы взяли свое а я был в расцвете проклятой силы. Когда я повалил его наземь и Черная Бритва готовилась пожрать его душу он посмотрел на меня и сказал "ты несешь смерть но не понимаешь ее, я прожил хорошую жизнь эльф а ты даже с вечностью впереди уже мертв внутри". Его душа вошла в клинок и дала мне силу но слова остались, тяжелые и истинные. Я завершил контракт Маликета не зная даже кто его заказал или почему Рекзагом должен был умереть, сделал это просто потому что мог потому что незаконченность казалась неправильной. Теперь я думаю что орк был прав, я несу смерть как ремесло не понимая ее смысла, коллекционирую жизни в клинке но сам давно мертв во всем что важно.
Мундо
Скелет-чернокнижник нашелся в руинах древнего храма где-то в Танарисе, он практиковал магию которая была темна даже по меркам темных искусств, призывал сущностей из мест которые не должны иметь имени. Я пришел туда не как герой а как конкурент, он изучал то что меня интересовало и мертвые хранят секреты лучше чем живые. Бой был коротким, его некромантия мощная против живых оказалась слаба против того кто наполовину принадлежит смерти сам, кошмарное пламя пожрало его защиты а Черная Бритва развеяла его нежизнь обратно в небытие. Я взял его череп и бедренную кость, они все еще пульсируют темной энергией которую он накопил за годы практики, храню их в сумке как компоненты для ритуалов которые может быть однажды проведу а может просто как трофеи. Череп иногда шепчет когда я достаю его, обрывки заклинаний и проклятий на языках которые я не полностью понимаю, Мундо был безумен при жизни и смерть не принесла ему ясности. Я помню как он смеялся когда понял что проигрывает, истеричный звон костей о кости, "мы одной крови ты и я" кричал он "мы оба ищем силу в запретном мы оба давно перешли черту". Я убил его чтобы доказать что это неправда что я не такой как он, но каждый раз когда слышу шепот черепа понимаю что он был прав, разница между нами только в степени не в сути.
Трехногий
Тролль получил свое имя после битвы где потерял ногу но выжил вопреки всему, он был шаманом темных сил проклинающим целые деревни от имени богов которые были стары когда мир был молод. Я нашел его в джунглях Тернистой долины где он проводил ритуал над захваченными ночными эльфами, мои сородичи висели в клетках ожидая стать жертвами его магии. Гнев который я почувствовал был чист почти освежающ, редкий момент когда убийство было оправдано не рационализацией а настоящей праведной яростью. Я спалил его тотемы кошмарным пламенем, развеял его духов скверной, когда он пытался бежать прыгая на своей одной ноге и посохе я был безжалостен. Черная Бритва пожрала его душу с особым удовольствием, тролли обладают сильной жизненной силой и его смерть дала мне больше энергии чем обычно. Я освободил пленников и они смотрели на меня с благодарностью смешанной со страхом, видели спасителя но чувствовали монстра, и они были правы в обоих ощущениях. Трехногий умер проклиная меня на дюжине языков обещая что его боги найдут меня, но его боги если и существовали молчали. Это убийство я могу оправдать легче других, он был злом я остановил его, простая математика морали. Но даже тогда в момент когда его душа вливалась в меня через клинок я чувствовал не только удовлетворение справедливости но и темную радость от самого акта убийства, и это второе чувство было сильнее первого что говорит обо мне больше чем я хочу признать.
Последнее редактирование: