- Полное имя
- Асурин Утренняя звезда
- Игровое имя
- Асурин
- Статус
- Жив
- Класс
- Воитель
- Отыгрыш
- Постоянный отыгрыш
Сражение пахло железом и огнём, маслом, потом и кровью, ощущающейся в воздухе. Казалось от всего леса разило трупной вонью, словно тут был городской морг, в котором тела перестали хранить в холоде и полуденная жара заставляла их разлагаться ещё быстрее. Это был запах смерти и тех, кто ею повелевал - аммиачный и странно напоминавший гнилые овощи.
Из высоких зарослей чертополоха и большого папоротника выходили шаркающие мертвецы, тянувшие по земле конечности и своё ржавое оружие. Это армия Плети, которой казалось нет конца двигалась на позиции Серебряного Авангарда. Среди нежити ещё были живые люди, но таких было не много. Некроманты культа шли впереди боевых отрядов, поднимая всё новые трупы, лежавшие то тут, то там после предыдущей попытки занять позиции на другой стороной реки от Чумного Леса.
Серебряный Авангард снова и снова отбивался от валивших волнами, из проклятого гниющего леса, мертвецов. После войны Плеть хоть и была разбита, но её силы всё ещё наводняли регион Чумных Земель и окончательно выкорчевать заразу было почти невозможно. То и дело они набирались сил и с ними приходилось сражаться.
Неживое воинство наступало в полной тишине, не считая понуканий и речитативов некромантов поднимавших новые трупы. Бронированные воины Авангарда занимали свои позиции готовясь к очередной атаке. Даже нежить была закована в какое-то подобие доспехов, ржавые листы железа привязанные или приколоченные к костям или гнилым раздутым телам.
Среди воинов Авангарда был высокий ночной эльф. Несмотря на то, что он был жрецом, одет и вооружен этот калдорай был скорее как рыцарь, чем жрец. Впрочем, в прошлом Асурин был воином и действительно имел ранг в рядах Авангарда.
Загудел трубный рог, призывающий к битве. Со всех сторон взревели боевые кличи и призывы к битве. Маги Авангарда обрушили свои заклинания, наряду со стрелами лучников. Орды нежити расцвели огненными взрывами, пожирающими целые толпы врагов. Мгновением спустя и остальные солдаты Авангарда присоединились к битве.
Асурин одним из первых ворвался в стан мертвецов убивая и испепеляя противников силами Света. Казалось он возникал посреди самой гущи немёртвого воинства призывая силы Света, испепеляющие не только нежить, но и немногочисленных живых прислужников Плети. Его окружала сияющая золотистая аура, которая, защищала его и уничтожала всех кто приближался слишком близко. В какой-то момент, с головы жреца сбили шлем, слишком сильным ударом, от которого, вероятно, он бы мог потерять голову. Без шлема было видно суровое лицо ночного эльфа, кожа которого была такой белой, что напоминала скорее алебастр. Сияющие золотом глаза были сконцентрированы на врагах, сгоравших в пламени возмездия. Силы Света, что коснулась жреца однажды… и изменила его, сделав таким каков он сейчас, исцелив все раны и лишив старых изъянов, в виде рубцов и шрамов. Даже волосы ночного эльфа из чёрных стали скорее молочно-золотыми, делая мужчину менее похожим на других представителей его народа.
Асурин взывал к Свету и тот отвечал ему практически мгновенно. Жрец обрушил небесное пламя сжигая очередную куклу некромантов, с вращающимися косами вместо рук. Обернувшись он выпотрошил ещё одно безмозглое создание которое продолжало шагать, даже несмотря на смертельные раны и полыхающую плоть. Сделав пару шагов оно рухнуло к ногам жреца, который добил его палицей и размозжил останки черепа чудовища.
Так они неутомимо прокладывали себе дорогу к самому берегу, сбрасывая остатки Плети обратно в реку и загоняя нежить назад в Чумной Лес.
Асурину довелось повидать и другие битвы, но сражения с нежитью Плети доставляли ему наибольшее удовлетворение, не считая облегчения участи страдающих. Возможно сказывалось влияние его прошлых наставников, а может всё было дело в его собственной культуре калдорай? Сама концепция нежизни была надругательством не только над законами Света, но и просто законами живой природы. Когда мёртвых тревожили и заставляли встать, это было противоестественно. Вместе с этим он всё же испытывал сострадание к отрекшимся, ведь многие из них сражались в рядах Серебряного Авангарда, а до того Серебряного Рассвета. Да, они были нежитью, но они не выбирали такую судьбу. Они были прокляты, а их страдания невообразимы. До того как стать жрецом, он ненавидел нежить, а таковую в рядах Рассвета он лишь терпел. Но став жрецом, он научился смирению и принятию многого. Кроме того он проявлял эмпатию и вследствие этого сострадание к тем, кто был проклят и обращён в нежить. Тех кто находясь в таком состоянии и освободившись от оков и тех кто вновь вставали в ряды воинов боровшихся с тьмой всякого рода, он научился уважать. У каждого в Авангарде были свои причины находится здесь. Кто-то мстил, кто-то верил, как он, что это делает мир лучше. Асурин полагал что миру нужны те, кто будут всегда на страже, кто будет оберегать остальных от напастей…
Воина Света окружали десятки грязных, вонючих разлагающихся тел. Гнилые зубы впивались в наручи, пожелтевшие ногти ломались об наплечники, а неуклюжие выпады клинков отбивались или сдерживались доспехом, он уничтожая нападавших с чистой экономией движений. Никаких изящных приёмов. Изгнание остатков Плети превращалось в монотонную работу, словно забивание гвоздей… Жрец останавливал ходячие трупы, чтобы они больше никому не причинили вреда. К концу битвы вонючая кровь, сукровица и гной, покрывали его доспехи, от чего он сам становился похож на ожившего мертвеца.
Вскоре кроме тлеющих головешек и наваленных на берегу трупов никого не осталось. Очередное свирепое нападение нежити удалось отбить, загнать тьму обратно в место её обиталища…
При виде плодов своих деяний, печаль сжимала сердце грозного жреца. Усиливая по сдерживанию тьмы вновь и вновь стоили жизни хороших людей, и все они в итоге окажутся на земле, вперемешку с останками нежити. Мёртвые, утратившие свои желания, стремления и мечты. Очередные жертвы бесконечной бойни.
Зайдя в медицинскую палатку, Асурин ощутил смесь запахов типичного для госпиталей на поле боя. В воздухе витал запах эфира, йода, нашатыря, различных трав и эликсиров, и казалось что по палатке пронесся ураган. Впрочем, такой беспорядок царил когда работа хирургов и жрецов была в самом разгаре. Времени расставлять каждую бутыль по местам порой не хватало, как и выбрасывать мусор.
К запахам типичных медицинских препаратов примешивался железистый смрад крови, застарелый запах пота и гноя.
В углу палатки были свалены в груду доспехи раненых и умерших бойцов. Разорванные кольчуги, помятые пробитые латные пластины и искорёженные шлемы с изломанным забралом, прежде чем спасать раненого, приходилось выковыривать его словно консервы из банки. Сам жрец уже стащил с себя боевое обмундирование и сам облачился в, пока ещё, чистую стерильную мантию. Он знал что это ненадолго.
Работа шла полным ходом. Раненых продолжали вносить, после того как ими кто-то занимался - выносить, к сожалению, иногда выносили и тех, на ком хватка смерти была особенно сильна. Времени оплакивать погибших не было, ведь всё ещё предстояла битва за живые души.
В палатку втащили ещё одного раненого и уложили на стол, неприятно напоминающий в этот момент, разделочную доску в мясной лавке. Нога человека была вывернута под неестественным углом и в бедре зияла рубленая рана, кости были раздроблены и их осколки виднелись невооруженным взглядом. Конечность солдата была почти отделена от тела, держась на остатках мышц и кожи. Человек был ещё в сознании, но жутко бледен и искра его жизни трепыхалась на ветру, готовая вот-вот угаснуть. Жрец взывая к свету направил исцеляющие силы на рану, и в тот же момент вооружился ножом. Спасти ногу не представлялось возможным, оставалась только ампутация.
Крепкий санитар рядом придержал человека, который трепыхался подобно пойманной птичке в силках. Сквозь бормотание несчастного, Асурин услышал мольбы не лишать того ноги, но в таком случае он вероятно бы умер. Жрец не мог допустить подобного и действовал, в мгновения принимая решения.
Когда его унесли крепко перебинтованного, накаченного зельями, внесли следующего. И потом снова, снова и снова. Большинству не нужны были такие меры, и их удавалось подлатать без радикальных вмешательств, но иногда это был единственный выход.
Пот катил градом по лбу жреца и его телу, от чего туника попросту вымокла, а впереди была полностью измазана кровью, как и руки ночного эльфа. Работа длилась столько, сколько требовалось, несмотря на безумную усталость.
И всякий раз, когда Асурину доводилось видеть, как испытывающий агонию и боль расслабляется, как боль покидает его, а сияющий, целительный Свет наполняет страдавшего, он испытывал удовлетворение большее чем от уничтожения врага. Спасать жизни, а не отнимать их, было благим делом, ведь созидая и спасая он ощущал наибольшую близость со Светом.
Война - лишь прискорбная необходимость. Когда очередной демон, некромант или просто разбойник желает причинить вред окружающим - жрец обязан вмешаться. Ведь истинный праведник не только направляет верующих, но и защищает их, когда это необходимо. Быть путеводным светом во тьме - призвание жреца.
Сюжеты
Последнее редактирование: