Сборщик долгов

[DArk]

Полное имя

Гидеон Вейн

Игровое имя

Гидеон

Статус

Жив

Нация

Лордерон

Пол

Мужской

Класс

Чернокнижник

Отыгрыш

Постоянный отыгрыш

Дополнительные факты

1. Автор ищет подходящий сюжет для отыгрыша персонажа.
2. Персонажу необходима гильдия.

Реалм

Sanctuary

Внешность​

Гидеон Вейн производит впечатление человека, которого с первого взгляда скорее примут за состоятельного странствующего чародея, оккультного антиквара или мрачноватого дворянина без земель, чем за чернокнижника, способного открыть круг призыва и спокойно предложить демону чужую душу в обмен на услугу. Он высок — около ста девяноста сантиметров, — сухощав, жилист и хорошо сложен, однако в его фигуре нет той демонстративной физической мощи, которая сразу выдаёт профессионального воина. Плечи достаточно широкие, талия узкая, руки длинные, а мускулатура развита ровно настолько, насколько требуется человеку, привыкшему много путешествовать, носить собственное снаряжение и переживать экспедиции в местах, где удобная кровать является скорее приятным слухом, чем реальностью. Он способен несколько суток провести в дороге, самостоятельно вытащить из развалин тяжёлый сундук с реликвиями или протащить оборудование для ритуала через половину подземелья, но никогда не станет выяснять в честной драке, насколько этого достаточно против человека с боевым молотом. Если противник оказался настолько близко, что вопрос решается мышцами, Гидеон обычно считает, что допустил ошибку несколькими минутами раньше.

Черты лица у Вейна резкие и достаточно привлекательные, хотя приятным человеком они его не делают. Высокие скулы, прямой нос, выраженная линия челюсти и густая тёмная борода создают впечатление зрелого мужчины, привыкшего больше наблюдать, чем объяснять. Волосы почти чёрные, обычно зачёсаны назад и содержатся в неожиданно хорошем порядке для человека, который регулярно ночует возле демонологических кругов и в заброшенных руинах. Глаза изначально были серо-голубыми, однако многолетняя работа со Скверной оставила в них едва заметный болезненно-зелёный отблеск, особенно хорошо различимый в темноте или после применения сильных чар. Сам Гидеон относится к этому без всякой романтики. Для него изменившийся цвет глаз — не метка избранности и не предмет гордости, а профессиональное последствие примерно того же порядка, что ожоги на руках алхимика или ухудшившийся слух старого кузнеца.

Кожа у него бледнее, чем можно было бы ожидать от человека, много путешествующего под открытым небом. Частично это наследие лордеронского происхождения, частично — годы работы под землёй, в библиотеках, руинах и помещениях, куда солнечный свет не особенно приглашали. На теле хватает шрамов, но большая их часть принадлежит не клинкам. На предплечьях встречаются тонкие следы от сорвавшихся защитных печатей, на ладонях — маленькие ожоги от ритуальных фокусов, а возле левого запястья сохранилась почти круглая сеть старых рубцов после неудачной попытки удержать демона внутри слишком слабого призывного круга. Гидеон эти следы не скрывает, но и не выставляет наружу. Если кто-то слишком настойчиво интересуется происхождением конкретного шрама, Вейн обычно отвечает, что это «квитанция за неправильно рассчитанную цену».

Одежду он предпочитает тёмную, дорогую и чрезвычайно практичную. Длинный иссиня-чёрный сюртук из плотной ткани сидит по фигуре, но не мешает движению, внутренние слои усилены кожей, а плечи прикрывают металлические пластины с умеренно агрессивным силуэтом. В отделке присутствуют тёмное серебро, сталь и глубокие красные элементы, однако Вейн избегает избытка черепов, шипов и демонстративно демонической символики. По его мнению, чернокнижник, которому требуется двадцать рогов на одежде, чтобы окружающие догадались о профессии, слишком сильно заинтересован во мнении окружающих. Настоящая ценность его одежды спрятана внутри: десятки малых карманов, укреплённые места для флаконов, потайные футляры для рунных пластин, отдельные застёжки для реагентов и несколько защитных чар, препятствующих распространению Скверны от вещей, которые не следовало бы долго держать возле живого тела.

Посох Вейна выглядит сравнительно скромно рядом с реликвиями некоторых демонологов. Длинное тёмное древко укреплено металлическими кольцами, а навершие заканчивается красным сферическим камнем, способным удерживать и проводить значительные объёмы магической энергии. Гидеон использует его как основной магический фокус, средство начертания кругов, проводник для Скверны и временный накопитель душевной энергии, хотя полноценные души старается внутри не держать. На одной руке почти постоянно находится массивное кольцо с тёмным камнем, связанное с его ритуалами переговоров и контроля призванных существ. На поясе висит магическая сумка хранения, внешне небольшая, но разделённая внутри на несколько зачарованных секций, а рядом — укреплённый футляр с кристаллами душ. Благодаря этому даже внешне ничем не примечательный Гидеон обычно несёт при себе достаточно запретных предметов, чтобы у добросовестного королевского следователя закончились страницы в описи.

В целом Вейн выглядит опасным не потому, что пытается им выглядеть. Скорее наоборот: его внешность слишком собрана, слишком аккуратна и слишком контролируема для человека, занимающегося настолько разрушительным ремеслом. Он редко проявляет нервозность рядом с демонами, не повышает голос в присутствии проклятых предметов и способен держать в руках кристалл с заключённой душой с тем же спокойствием, с каким торговец проверяет вес монеты. Именно это зачастую тревожит окружающих сильнее любой зелёной вспышки Скверны.

Характер​

В основе характера Гидеона лежит почти болезненная склонность рассматривать окружающий мир через понятия стоимости, обмена и последствий. Он вовсе не считает, что буквально всё можно купить, однако убеждён, что у большинства вещей существует цена, даже если выражается она не в золоте. За власть платят ответственностью или врагами, за знания — временем и риском, за демонскую помощь — ресурсами, за проклятый артефакт — последствиями его использования. Человек, утверждающий, что получил что-то совершенно бесплатно, для Гидеона является либо счастливцем, либо человеком, который ещё не обнаружил выставленный счёт. Отсюда происходит его почти профессиональная неприязнь к словам «дар», «благословение», «бескорыстие» и особенно «без последствий». Вейн не обязательно считает говорящего лжецом; зачастую он просто предполагает, что тот ещё не понимает условий собственной сделки.

Эта черта не делает Гидеона жадным в обычном смысле. Деньги он ценит, умеет зарабатывать и крайне не любит бессмысленных трат, но золото для него является лишь наиболее простой формой ресурса. Гораздо ценнее могут оказаться доступ к библиотеке, право осмотреть редкую реликвию, труды демонолога, карта разрушенного храма, услуга другого мага или информация о сущности, которую невозможно безопасно вызвать без знания её истинных привычек. Вейн легко способен отказаться от большого мешка золота ради книги, которую больше нигде не достать, и столь же легко продать дорогую реликвию, если считает, что уже извлёк из неё всё полезное. Он коллекционер лишь с точки зрения окружающих. Сам Гидеон утверждает, что коллекционер хранит вещи ради обладания ими, тогда как он хранит инструменты до тех пор, пока существует задача, для которой они пригодны.

С людьми Вейн обычно вежлив, но эта вежливость почти никогда не становится теплотой. Он разговаривает спокойно, предпочитает обращаться к собеседнику по имени, внимательно слушает формулировки и имеет неприятную привычку запоминать сказанное буквально. Если человек сначала обещал одно, а через неделю начинает объяснять, что «имел в виду несколько другое», Гидеон способен дословно воспроизвести первоначальную фразу. Долгое детство среди торговых записей и последующая работа с демонами сделали его почти одержимым точностью языка. Он прекрасно знает, что одна неверно истолкованная формулировка в общении с демоном может стоить гораздо дороже, чем ошибка в купеческом договоре.

При этом Гидеон не любит долговременных магических контрактов с демонами. Он считает подобные отношения чрезмерно рискованными, поскольку любой договор, действующий годами, предоставляет существу слишком много времени на поиск лазейки. Вейн предпочитает разовые сделки с максимально короткими и конкретными условиями. Демон должен выполнить определённую работу, получить заранее установленную плату и исчезнуть. Никаких обещаний будущего сотрудничества, расплывчатых «верных услуг», прав на имущество после смерти или особенно прав на самого Вейна. Он не доверяет демонам настолько же, насколько не считает их животными. Для него это разумные существа с собственными желаниями, привычками, страхами и интересами, а значит, с ними можно договариваться. Просто нужно всегда помнить, что собеседник с другой стороны круга в большинстве случаев с удовольствием съест тебя вместе с юридическими оговорками, если получит такую возможность.

К окружающим чернокнижникам Гидеон относится почти так же строго. Он презирает две крайности: тех, кто считает демонов непостижимыми владыками и готов им поклоняться, и тех, кто уверен, что способен бесконечно унижать и порабощать разумных демонов без последствий. Первых Вейн считает рабами ещё до появления настоящей цепи, вторых — людьми с крайне дорогостоящим будущим уроком. Сам он предпочитает занимать промежуточное положение. Демон не друг, не господин и не обязательно раб. Иногда это просто опаснейший специалист, которому требуется что-то такое, что Гидеон способен предоставить.

Его отношение к душам значительно холоднее и потому вызывает больше вопросов. Гидеон действительно воспринимает душу как реальную форму магического ресурса, способную хранить огромный объём энергии, памяти и индивидуальности. Однако это не означает, что все души для него равны. Он способен использовать душу демона без особых моральных терзаний, работать с остаточной энергией уничтоженного культиста или заключить в кристалл сущность, которая пыталась его убить. С душами обычных невиновных людей он осторожнее не из-за мистического благоговения, а потому, что считает личность собственностью её носителя. Забрать её без основания для Вейна примерно то же самое, что убить человека и присвоить всё, чем он является, только значительно хуже. Такая граница не делает его добрым человеком, но позволяет ему существовать рядом с другими членами Совета Мрачной Жатвы, не превращаясь в безумного пожирателя душ.

Самоконтроль Гидеона чрезвычайно высок. Он редко впадает в ярость, почти не повышает голос и предпочитает откладывать реакцию до тех пор, пока понимает ситуацию не полностью. Однако из этого вовсе не следует мягкость. Если Вейн решает, что человек сознательно его обманул, поставил под угрозу подготовленный ритуал или попытался использовать сделку против него, последствия могут быть исключительно неприятными. Гидеон не мстителен в эмоциональном смысле, но очень хорошо понимает ценность репутации. Человек, которому позволили один раз безнаказанно нарушить условия, создаёт пример для остальных. Поэтому ответ зачастую требуется не ради удовлетворения, а ради будущих переговоров.

Его юмор сухой, спокойный и иногда настолько мрачный, что не сразу понятно, была ли это шутка. Если кто-нибудь спросит, не боится ли он носить столько проклятых предметов одновременно, Вейн способен ответить, что предметы лежат в разных отделениях сумки и потому пока не организовали профсоюз. На замечание, что демону нельзя доверять, он вполне серьёзно согласится и добавит, что людям тоже нельзя, просто люди обычно хуже читают мелкий шрифт. Такая манера помогает ему сохранять психологическую дистанцию от собственного ремесла. Гидеон прекрасно понимает, насколько страшными вещами занимается, и не нуждается в ежедневном пафосном напоминании об этом.

Предыстория​

Гидеон Вейн родился в Андорале, одном из важнейших торговых городов Лордерона, за много лет до того, как название этого места стало в первую очередь ассоциироваться с чумой и войной. Его семья принадлежала к состоятельным горожанам, хотя настоящими богачами Вейны никогда не были. Отец занимался посредничеством между торговцами зерном, землевладельцами и перевозчиками, вёл записи по поставкам и иногда выступал поручителем в сделках. Мать происходила из семьи писцов и большую часть жизни помогала вести домашние счета, переписку и архив. Поэтому детство Гидеона прошло среди накладных, сургучных печатей, долговых расписок и бесконечных разговоров о том, сколько стоит товар не сегодня, а через месяц, сколько потеряет караван при задержке и почему обещание человека ценно ровно настолько, насколько дорого ему будет его нарушить.

Он научился читать довольно рано не благодаря особой любви к литературе, а потому, что хотел понимать документы, которые постоянно видел на столе отца. Счёт давался ещё легче. К двенадцати годам Гидеон мог проверить длинную ведомость поставок быстрее некоторых взрослых работников, а вскоре начал сопровождать отца на встречи с мелкими торговцами. Там он получил первые настоящие уроки человеческого поведения: тот, кто громче всех говорил о собственной честности, нередко скрывал дыру в товаре; человек, обещавший невероятную прибыль без риска, чаще всего просто пытался переложить риск на другого; а хорошая сделка обычно заканчивается тем, что обе стороны уходят немного недовольными, но готовы встретиться снова.

Магический талант проявился в раннем юношестве и поначалу не имел ничего общего с демонами. Гидеон обладал достаточно выраженной чувствительностью к тайной энергии и некоторое время обучался у местного чародея, обслуживавшего несколько состоятельных семей и торговых домов. Вейн изучал основы концентрации, работу с простыми чарами, защитными печатями, магической письменностью и способами определить наличие энергии в предмете. Великим арканистом он не был и довольно быстро понял это сам. Ему недоставало того почти интуитивного чувства тайной магии, которое позволяло некоторым ученикам создавать сложные формулы с пугающей лёгкостью. Зато Гидеон превосходно разбирался в артефактах. Его интересовало не создание красивого заклинания из ничего, а уже существующая вещь: кто её сделал, за счёт чего она работает, какой источник энергии использует и что произойдёт, если заменить один источник другим.

Если бы Лордерон продолжил существовать прежним, Вейн, вероятно, стал бы арканным оценщиком, специалистом по зачарованным товарам или посредником в продаже магических предметов. Затем в Андорал пришла чума.

Первые признаки катастрофы Гидеон увидел именно глазами человека, воспитанного среди торговли. Речь шла не о зловещих видениях и не о предчувствии смерти. Его насторожили неправильные поставки, исчезающие обозы, странные сообщения из сельской местности и зерно, вокруг которого слишком быстро начали появляться тревожные слухи. Некоторое время жители города продолжали заниматься привычными делами, поскольку признать реальность происходящего означало признать, что система, обеспечивавшая их жизнь, уже рушится. Вейн оказался среди тех, кто предпочёл поверить плохим сведениям раньше, чем хорошим оправданиям. Он покинул Андорал до того, как окончательно стало ясно, что произошло с заражённым зерном, взяв с собой документы, немного денег, несколько магических книг и лишь то имущество, которое можно было унести.

Падение Лордерона стало для него не одним событием, а длинной чередой исчезающих ориентиров. Андорал пал, дороги наполнились беженцами, сообщения о мёртвых, которые снова вставали, перестали звучать как безумные слухи, а старые власти одна за другой оказались неспособны остановить происходящее. Гидеон видел людей, которые вчера обсуждали стоимость мешка зерна, а сегодня были готовы отдать последнюю семейную драгоценность за место в безопасном обозе. Именно тогда окончательно сформировалось его убеждение, что настоящая стоимость вещи определяется не традицией и не красивыми словами, а обстоятельствами. Бутылка чистой воды в мирном городе стоит медяки. Та же бутылка на дороге из заражённого поселения может оказаться дороже золотого кольца.

Смерть вокруг впервые заставила Гидеона всерьёз заинтересоваться природой души. До Плети это оставалось для него преимущественно религиозным или философским понятием. Теперь он собственными глазами видел доказательства того, что после смерти человека нечто действительно остаётся и может быть удержано, искажено, привязано к телу или использовано магией. Некроманты Плети были для него отвратительны, однако сама механика происходящего вызывала профессиональное любопытство, которому Гидеон долго сопротивлялся. Он начал собирать записи о некромантии, изучал трофейные руны и пытался понять различие между жизненной энергией, духом и личностью. Этот интерес ещё не делал его некромантом или кем-то схожим, но именно здесь был сделан первый шаг к будущей специализации.

Следующий шаг произошёл уже среди беженцев, магов и наёмников, перемещавшихся между остатками человеческих территорий. Гидеон познакомился с человеком, практиковавшим запретную демонологию. Тот был далеко не великим мастером, однако показал Вейну несколько принципов работы с душевными осколками и объяснил, почему чернокнижники так ценят их. Для большинства учеников главным открытием стала мощность подобного ресурса. Для Гидеона — его универсальность. Душевная энергия могла питать призыв, усиливать заклинание, активировать определённые предметы и служить платой существам, которым человеческое золото было совершенно безразлично. Впервые Вейн увидел магическую валюту, признаваемую там, где обычная экономика переставала существовать.

Первый собственный осколок души он получил во время столкновения с существом Плети. Последующий опыт оказался для него куда более значимым, чем сам бой. Гидеон часами исследовал кристалл, отмечая реакцию на разные чары и пытаясь понять, что именно находится внутри. Он быстро выяснил, что термин «душа» слишком упрощает вопрос. Одни осколки сохраняли сильный личностный отпечаток, другие представляли собой почти чистую энергию, третьи были настолько повреждены, что использование их в сложном ритуале становилось непредсказуемым. Именно тогда Вейн начал вести первые каталоги. Он записывал происхождение каждого образца, предполагаемую природу существа, устойчивость кристалла, количество энергии и наблюдаемые побочные эффекты.

Изучение душ естественно привело к демонологии. Гидеон быстро разочаровался в традиционном подходе многих неопытных чернокнижников, пытавшихся добиться абсолютного подчинения любого вызванного существа. С его точки зрения, это было равносильно торговцу, который каждый раз встречает нового поставщика ударами дубинки, а потом удивляется плохим отношениям на рынке. Вейн начал экспериментировать с другим подходом. Он вызывал слабых демонов в тщательно подготовленный круг, выяснял, чего они хотят, и предлагал конкретную плату за конкретную информацию или действие. Иногда это была энергия Скверны, иногда доступ к определённому месту, иногда душевный осколок. Значительно реже — услуга, которую Гидеон мог оказать лично. Сделка заканчивалась сразу после исполнения, и демон отправлялся обратно без долгосрочного права что-либо требовать.

Первые попытки были далеко не безупречны. Один бес умудрился выполнить формулировку настолько буквально, что полученный результат оказался практически бесполезен. Другой демон попытался убедить Гидеона, что выражение «одна душа» не уточняет, чья именно. Однажды призванное существо почти вышло за пределы плохо рассчитанного круга, оставив Вейну шрамы на руке и крайне хорошую привычку трижды проверять геометрию каждого ритуала. Однако постепенно он стал действительно хорош. Особенно в той части демонологии, которую большинство чернокнижников считало скучной: имена, привычки, ранги, отношения между демонами, формы допустимой платы, особенности языка и точность формулировок.

Параллельно росла его коллекция проклятых предметов. Вейн покупал их у мародёров, выменивал у других магов, находил в разрушенных местах или получал в качестве платы. Большинство подобных реликвий имело одну общую черту: огромные возможности сочетались с крайне неприятной ценой использования. Кто-то из прежних владельцев платил собственной жизненной силой, кто-то разумом, некоторые предметы буквально пожирали души. Гидеон постепенно пришёл к мысли, что совершенно необязательно позволять артефакту выбирать источник самостоятельно. Если вещь требует душевной энергии, можно предоставить ей заранее подготовленный внешний источник и не позволить коснуться владельца. Так родилась система, ставшая основой его профессиональной репутации: Вейн научился использовать осколки душ как буфер между проклятием и оператором.

На этом этапе он окончательно перестал быть просто бывшим арканистом, изучающим запрещённые вещи, и стал полноценным чернокнижником. Скверна давала энергию, демонология — доступ к знаниям и существам, Тьма позволяла работать с проклятиями и разложением, а души соединяли всё это в единую практику. Гидеон не стремился стать самым разрушительным заклинателем своего поколения. Его интересовало другое: как получить максимальный эффект из ограниченного ресурса, как использовать опасную вещь без ожидаемой платы и как заставить чужую силу работать на собственных условиях.

Со временем имя Вейна стало известно в узких кругах демонологов и охотников за реликвиями. Его приглашали оценивать проклятые предметы, консультировать перед опасными призывами и определять, можно ли безопасно использовать конкретный артефакт. Иногда он выступал посредником даже между другими чернокнижниками и демонами, поскольку его способность составлять условия сделки оказывалась ценнее дополнительной боевой магии. Гидеон накопил собственную сеть контактов по Восточным королевствам, а позднее и за их пределами. Путешествия на территории, затронутые вторжениями демонов, дали ему доступ к новым формам Скверны и значительно расширили представление о том, насколько разнообразными могут быть демонические общества.

К периоду, предшествовавшему новому вторжению Пылающего Легиона, Вейн уже оказался достаточно известен, чтобы войти в круг Совета Мрачной Жатвы. Среди членов Совета он занимал специфическую нишу. Другие могли превосходить его в чистой разрушительной силе, контроле Скверны или масштабах призыва, но мало кто сочетал демонологию с настолько глубоким практическим знанием душ и проклятых артефактов. Когда началось вторжение Легиона, эта специализация приобрела совершенно практическое значение. Демоны теперь появлялись тысячами, вместе с ними в Азерот попадали оружие, реликвии, источники Скверны и знания, которые можно было повернуть против прежних хозяев.

Для Гидеона война с Легионом стала почти идеальным доказательством всей его философии. Враг приносил с собой ресурс собственного поражения. Душа уничтоженного демона могла питать артефакт, предназначенный убивать других демонов. Захваченная реликвия могла быть переписана и направлена против прежнего владельца. Призванный демон мог предпочесть одну конкретную душу перспективе быть уничтоженным вместе со своим командиром и выдать полезные сведения. Именно поэтому Вейн воспринимал Расселину Зловещего Шрама не только как убежище чернокнижников, но почти как огромную мастерскую, где самые опасные силы мироздания разбирали на части, изучали, оценивали и заставляли работать в обратную сторону.

Навыки​

Торговля является одним из наиболее недооцениваемых навыков Гидеона и одновременно основой почти всего остального. Он умеет оценивать материальную и нематериальную стоимость вещи, распознаёт попытки искусственно завысить цену, хорошо ведёт переговоры и почти никогда не начинает торг, не определив для себя максимальную сумму, которую готов заплатить. Причём Вейн прекрасно понимает психологию обмена. Одному человеку важнее золото, другому — статус, третьему — ощущение, что он победил в переговорах. Гидеон способен намеренно уступить в несущественном вопросе, чтобы собеседник почувствовал себя победителем и легче согласился на действительно важное условие. Эта способность работает не только на рынках. Демонические сделки строятся на тех же принципах, только последствия ошибки значительно неприятнее. Вейн умеет выяснять потребность существа, отделять настоящее желание от демонстративного требования и подбирать форму оплаты, которая обходится ему дешевле, чем кажется получателю.

Демонология является его основной магической дисциплиной. Гидеон знает множество типов демонов, особенности их поведения, иерархию, привычки и распространённые способы призыва. Он прекрасно владеет построением защитных и удерживающих кругов, умеет стабилизировать вызов, разрывать связь при нарушении условий и отличать попытку демона проверить защиту от настоящей атаки. Вейн способен подчинять демонов силой, если ситуация этого требует, однако считает постоянное принуждение неэффективным. Предпочтение отдаётся ограниченному контролю и сделке. Именно поэтому он способен взаимодействовать с существами, которых трудно превратить в обычных фамильяров. Демону необязательно любить Гидеона или бояться его; достаточно понимать, что Вейн действительно заплатит обещанное и столь же действительно уничтожит его при попытке изменить условия.

Скверной Гидеон владеет уверенно, хотя старается использовать её как инструмент, а не как постоянный источник собственной мощи. Он умеет направлять её в разрушительные заклинания, насыщать ею ритуальные круги, усиливать призванных демонов, разрушать защитные чары и питать определённые артефакты. Особенное внимание уделяет дозировке. Вейн слишком хорошо знает, что Скверна не является нейтральной энергией и склонна изменять всё, с чем взаимодействует достаточно долго. Поэтому он предпочитает короткие мощные импульсы постоянному насыщению собственного тела. Его принцип прост: если для уничтожения цели требуется десять единиц Скверны, использование пятидесяти не делает заклинание в пять раз умнее.

Тьма служит ему прежде всего для работы с проклятиями, истощением и ослаблением противника. Гидеон способен накладывать долговременные негативные эффекты, подавлять способность цели восстанавливаться, воздействовать на восприятие и создавать зоны, где сама окружающая энергия становится неблагоприятной для противника. В отличие от Скверны, Тьма в его руках чаще действует не как удар, а как медленное изменение условий боя. Вейн любит превращать сильного противника в слабого ещё до того, как начинает всерьёз тратить собственную энергию. Если существо можно лишить защиты, замедлить, истощить и заставить расходовать силы на сопротивление проклятиям, уничтожить его потом значительно дешевле.

Однако настоящей специализацией Гидеона остаются души. Он умеет извлекать душевную энергию, заключать её в кристаллы, определять приблизительную насыщенность осколка, распознавать сильные личностные отпечатки и разделять пригодный магический ресурс от нестабильных остатков. Вейн ведёт строгий учёт каждого значимого образца, поскольку две души одинакового происхождения вовсе не обязательно обладают одинаковыми свойствами. Душа сильного демона может оказаться великолепным источником для одного артефакта и вызвать непредсказуемый резонанс в другом. Повреждённый человеческий осколок способен содержать меньше энергии, но значительно больше остаточных воспоминаний. Гидеон научился различать эти особенности и выбирать правильный ресурс для конкретной задачи.

Особенно хорошо он умеет применять души в качестве посредника между собой и проклятым предметом. Вместо того чтобы позволить реликвии питаться владельцем, Гидеон создаёт отдельный контур, через который артефакт получает заранее подготовленную энергию. В простейшем случае это всего лишь кристалл души, установленный между предметом и пользователем. В сложнейшем — целая руническая конструкция, дозирующая поток и автоматически обрывающая связь, если артефакт пытается потребовать больше положенного. Именно благодаря этой технике Вейн способен использовать вещи, которые для обычного владельца быстро закончились бы безумием, истощением или смертью.

Работа с душами даёт ему и другие возможности. Он способен использовать осколок как плату призванному существу, временный источник энергии для заклинания, ключ для определённых некромантических или демонических устройств, компонент ритуала и даже средство идентификации. Душа несёт отпечаток собственного владельца, а значит, иногда позволяет определить происхождение существа или подтвердить, кому принадлежал конкретный артефакт. Гидеон не является полноценным некромантом и не специализируется на поднятии мёртвых, но его понимание душ достаточно глубоко, чтобы уверенно работать на границе демонологии и некромантии.

Не менее важен навык обращения с проклятыми артефактами. Вейн умеет проводить первичную диагностику реликвии, определять источник энергии, искать условия активации, устанавливать вероятную цену использования и создавать временные защитные схемы для безопасного изучения. Он никогда не надевает найденное кольцо только потому, что оно красиво светится, и не берёт неизвестный клинок голой рукой, пока не убедится, что тот не считает прикосновение согласием на пожизненную службу. Для транспортировки особо опасных вещей использует магическую сумку с изолированными секциями и относится к её внутреннему порядку с почти религиозной строгостью. Два неизвестных проклятых предмета никогда не хранятся рядом просто потому, что Гидеон не желает однажды узнать, способны ли они взаимодействовать друг с другом.

Наконец, все способности Вейна объединяет одно качество — умение рассчитывать риск. Он не самый могучий чернокнижник Совета Мрачной Жатвы, не лучший мастер чистой Скверны и не способен повелевать легионами демонов одним приказом. Его сила заключается в том, что он редко тратит собственную мощь там, где можно использовать чужую. Если существует проклятый клинок, способный убить определённое существо, Гидеон выяснит, как накормить клинок чужой душой. Если демон способен выполнить задачу лучше человека, Вейн узнает его цену. Если вражескую магию можно перенаправить против владельца, он предпочтёт именно это прямому столкновению. Для него чернокнижие никогда не было искусством обладать самой большой силой. Это искусство знать, чья сила сейчас требуется, сколько она стоит и кто в итоге заплатит.

Именно поэтому среди Совета Мрачной Жатвы за Гидеоном постепенно закрепилось неофициальное прозвище Сборщик Долгов. Не потому, что все окружающие действительно ему задолжали, а потому, что Вейн обладал неприятным талантом помнить любую цену — уплаченную, обещанную и ту, которую кто-то наивно решил не платить. Сам Гидеон к прозвищу относился спокойно и однажды лишь заметил, что оно неточно: хороший торговец собирает не долги, а исполненные обязательства. Долги появляются тогда, когда кто-то решил сделать торговлю личной проблемой.