- Discord
- Scarat#3078
- Полное имя
- Дорготар Кровавые Длани
- Игровое имя
- Дорготар
- Статус
- Жив
- Нация
- Орк Кровавой Глазницы
- Пол
- Мужской
- Класс
- Кровавый ритуалист
- Специализация
- Выживание
- Верования
- Сила в любом её проявлении
- Места
- Восточные Королевства, скрывается
- Отыгрыш
- Постоянный отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Это любимый персонаж автора.
- Реалм
- Origins
А ведь когда его нога только ступила за портал, на него не возлагали надежд больших, чем разведка и изучение местности в поисках всего, что можно пустить в пищу или на припарки для свежих ран. Он казался блеклым во всём: его зеленовато-жёлтая кожа сливалась с примитивными доспехами, шитыми тогда из кроколисковой кожи; тело недавнего орчонка было подрощено Скверной, укрыв спину, плечи и ноги следами растяжек, но даже так он был несколько ниже остальных рубак; рожей красочной он также не вышел, в начале пути своего вводя в ступор даже других орков, на него смотревших, своей юностью и вместе с тем густыми и длинными баками.
Но вид тот давно минувших дней. Пробираясь всё глубже в земли людей, проведя более пяти лет на острие атаки, рубака заметно изменился. Тело Кровавой Глазницы - инструмент войны, тщательно доведённый до совершенства. Пусть он остался роста невыдающегося, к тому же с осанкой крайне сутулой, но его мышцы раздуло и закалило, шкура загрубела, его сердце стало вместилищем животной ярости, прокачивающим по сосудам сырую силу. Бесчисленные рытвины шрамов, рубцов и вмятин переплетаются столь тесно, что стали бронёй, прошедшей сквозь горнило войны, летописью, сохранившей на орке насечки как жалких выродков, так и великих героев. Поверх неизгладимых увечий пролегают узоры из золы и пепла, отметившие событие, что сам Дорготар считает позором - убийство соклановца в священном поединке.
Коли телом орк по прошествии стольких лет не смог выделиться среди множества других захватчиков, то, может, лицо его, видившее столько смертей и умытое в бесконечном потоке крови ныне способно сеять ужас и вселять уважение суровым взглядом? Отнюдь. От оболдуйства, кажется, орк не просто не избавился - даже не пытался. Начисто выбритый скальп несёт на себе единственное исключение в виде полосы волос по центру, от верхушки лба до затылка, собранную в одинокую копну густого, чёрного хвоста, венчающего макушку. Его безумные буйные бакенбарды были на столько запущены, что заплетены в тугие широкие косы, свисающие до пояса. Уродливая плешь в центре орочьего подбородка наконец скрылась за густой коротенькой бородой, а жидковатые и тонкие усики, что едва появившись на ужимках губ тут же сплетаются и теряются в бороде, полностью дополняют картину неухоженной вредной рожи.
Но добился ли орк хоть чего-то, чем мог бы гордиться, раз его тело осталось всё той же широкой, но низкой табуреткой, на фоне мускулистых громад-бугаёв? Безусловно, и внушительны в количестве его достижения, как военные, так и личные. Из простого подмастерья и разведчика рубака сумел показать себя с лучших сторон, упорством добившись права стать одним из первых, кого нарекли Сильнейшим в ватаге Опустошителей, а его тягу к знаниям заприметили ритуалисты, решив посвятить соклановца в таинства Тьмы и Крови. И Дорготар не стал упускать возможности - в молодости он был на редкость жаден до силы, не чураясь принять как помощь заклятий Скверны, так и обмазать наконечник копья ядом. Его совместные с клановыми мастерами ритуалы вызывали кровавый кашель и слабость в целых городах. Его щит стал недвижимой стеной, что укрывала раненых рубак и спасала от смерти. Его тесак, как для воина, отнял мало жизней, но оставлял ужасающие раны, после которых оружие падало из рук противника, позволяя более кровожадным забрать себе честь убийцы и мясника.
Для большинства орков Дорготар был... странным. Он не убог, не отвратителен, но зачастую отдавался делу с такой страстью, что сталкивался с редкими насмешками других орков. Одних ему удавалось вразумить, другие даже после побоев в Кругу Крови не оставляли попыток подколоть рубаку, пусть и пыл их заметно рассеивался. Он рвался ко всему, что остальные считали ненормальным - его выбор супруги пал на орчиху из другого клана, и, кажется даже, именно такая его смелость стала тем, что зацепило Кайшу в молодом рубаке. Почти всё своё свободное время он проводил у клеток с первыми пленными, изучая язык троллей у предателя-Да'о, трудясь над пониманием всеобщего силами Оливейры и Джейбо. Вот только по мере изучения языка, орк понемногу погружался и в культуру, даже сквозь туман Скверны осознавая для себя, что на самом деле происходит, и как вторжение видят другие. Казалось бы, такая малость, но она стала для орка открытием. Спустя долгие года он породнился первыми пленниками, рабами Орды, испытывая к ним своё, извращённое чувство товарищества, и появившееся из него желание "помочь". Джейбо, отринувший человечность и названный в бытности гладиатором Роганом, а также Да'о не смогли избежать "руки помощи" орочьего ритуалиста, став жертвами кровавых экспериментов, и если троллье тело с трудом поддавалось изменениям, благодаря хвалёной регенерации частично вернув Да'о присущую ему гибкость и сухость, то человек впитал все истязания и потоки "сырой силы" подобно губке, от части уподобившись оркам в мускулатуре.
Ещё одним отхождением от привычного облика Кровавой Глазницы стали доспехи. Это не привычные лёгкие штаны или кожаные обмотки, а средний доспех, сочетающий в себе черногорское качество редких стальных пластин и чешую старого красного дракона. В руках его обыденно увидеть обычный деревянный щит, что теперь сменился Железной Погибелью - наследием его павшего воеводы и Кулака Вождя, а также острый боевой тесак, иссечённый кровавыми рунами. Не побрезгует Дорготар и длинной пикой, созданной специально для давления на защитников баррикад или пехотинцев, решивших укрыться за первым строем авангарда. Но большей гордостью из всех одежд выдаётся пояс. Он был бы невзрачным коричневым жгутом, опоясывающим его талию, если бы не череп, закреплённый прямо по центру. Голова могущественной болотной колдуньи Атал'ай, разившей своими проклятиями разом нескольких рубак, была снесена напором кровавой ярости Дорготара после того, как он, многократно усиленный заклятием Скверны в то время владыки Гул'Дана, вступил в изнуряющий продолжительный бой. Теперь её скальп выброшен гнить в болотах, а кость, омытая в ритуале крови, покоится на орочьем доспехе, удостоенная видного места. На удивление, для такого нагромождения всяческой брони он движется резко и гибко, а пластичность тела делает ритуалиста Кровавой Глазницы удивительно вёртким, раскрывая врагу, что орку и до сей поры непривычно полагаться на грубую силу.
Под доспехами и накидкой ватаги орк укрывает ожерелье, над которым кропел все долгие годы войны. Собраны на нём охотничьи трофеи из битв, что были самыми достойными - мифриловая дворфийская цепь вся увешана клыками саблеронов, бивнями троллей, зубами ягуаров, тигров и кроколисков, когтями ящеров. На второй подвеске - совсем простой, из грубой верёвке, - покоится массивный огриный клык, перевязанный накрепко тонкой верёвкой. На передней стороне же клыка выскоблены символы кланов Кровавой Глазницы и Чёрной Горы - око, вписанное внутрь высокой скалы. Рядом с ним улеглись клык соклановца Урзога и Кулака Орды Гор'Кроса. Зубы людей также почему-то получили своё место, налепленные на верёвку высветленной древесной смолой, - зуб Гавинрада Лютого в бытность его ещё до помазания в паладины, да мелкий клык Адлара Мароццо - лучшего мечника Братства Коня.
Но вид тот давно минувших дней. Пробираясь всё глубже в земли людей, проведя более пяти лет на острие атаки, рубака заметно изменился. Тело Кровавой Глазницы - инструмент войны, тщательно доведённый до совершенства. Пусть он остался роста невыдающегося, к тому же с осанкой крайне сутулой, но его мышцы раздуло и закалило, шкура загрубела, его сердце стало вместилищем животной ярости, прокачивающим по сосудам сырую силу. Бесчисленные рытвины шрамов, рубцов и вмятин переплетаются столь тесно, что стали бронёй, прошедшей сквозь горнило войны, летописью, сохранившей на орке насечки как жалких выродков, так и великих героев. Поверх неизгладимых увечий пролегают узоры из золы и пепла, отметившие событие, что сам Дорготар считает позором - убийство соклановца в священном поединке.
Коли телом орк по прошествии стольких лет не смог выделиться среди множества других захватчиков, то, может, лицо его, видившее столько смертей и умытое в бесконечном потоке крови ныне способно сеять ужас и вселять уважение суровым взглядом? Отнюдь. От оболдуйства, кажется, орк не просто не избавился - даже не пытался. Начисто выбритый скальп несёт на себе единственное исключение в виде полосы волос по центру, от верхушки лба до затылка, собранную в одинокую копну густого, чёрного хвоста, венчающего макушку. Его безумные буйные бакенбарды были на столько запущены, что заплетены в тугие широкие косы, свисающие до пояса. Уродливая плешь в центре орочьего подбородка наконец скрылась за густой коротенькой бородой, а жидковатые и тонкие усики, что едва появившись на ужимках губ тут же сплетаются и теряются в бороде, полностью дополняют картину неухоженной вредной рожи.
Но добился ли орк хоть чего-то, чем мог бы гордиться, раз его тело осталось всё той же широкой, но низкой табуреткой, на фоне мускулистых громад-бугаёв? Безусловно, и внушительны в количестве его достижения, как военные, так и личные. Из простого подмастерья и разведчика рубака сумел показать себя с лучших сторон, упорством добившись права стать одним из первых, кого нарекли Сильнейшим в ватаге Опустошителей, а его тягу к знаниям заприметили ритуалисты, решив посвятить соклановца в таинства Тьмы и Крови. И Дорготар не стал упускать возможности - в молодости он был на редкость жаден до силы, не чураясь принять как помощь заклятий Скверны, так и обмазать наконечник копья ядом. Его совместные с клановыми мастерами ритуалы вызывали кровавый кашель и слабость в целых городах. Его щит стал недвижимой стеной, что укрывала раненых рубак и спасала от смерти. Его тесак, как для воина, отнял мало жизней, но оставлял ужасающие раны, после которых оружие падало из рук противника, позволяя более кровожадным забрать себе честь убийцы и мясника.
Для большинства орков Дорготар был... странным. Он не убог, не отвратителен, но зачастую отдавался делу с такой страстью, что сталкивался с редкими насмешками других орков. Одних ему удавалось вразумить, другие даже после побоев в Кругу Крови не оставляли попыток подколоть рубаку, пусть и пыл их заметно рассеивался. Он рвался ко всему, что остальные считали ненормальным - его выбор супруги пал на орчиху из другого клана, и, кажется даже, именно такая его смелость стала тем, что зацепило Кайшу в молодом рубаке. Почти всё своё свободное время он проводил у клеток с первыми пленными, изучая язык троллей у предателя-Да'о, трудясь над пониманием всеобщего силами Оливейры и Джейбо. Вот только по мере изучения языка, орк понемногу погружался и в культуру, даже сквозь туман Скверны осознавая для себя, что на самом деле происходит, и как вторжение видят другие. Казалось бы, такая малость, но она стала для орка открытием. Спустя долгие года он породнился первыми пленниками, рабами Орды, испытывая к ним своё, извращённое чувство товарищества, и появившееся из него желание "помочь". Джейбо, отринувший человечность и названный в бытности гладиатором Роганом, а также Да'о не смогли избежать "руки помощи" орочьего ритуалиста, став жертвами кровавых экспериментов, и если троллье тело с трудом поддавалось изменениям, благодаря хвалёной регенерации частично вернув Да'о присущую ему гибкость и сухость, то человек впитал все истязания и потоки "сырой силы" подобно губке, от части уподобившись оркам в мускулатуре.
Ещё одним отхождением от привычного облика Кровавой Глазницы стали доспехи. Это не привычные лёгкие штаны или кожаные обмотки, а средний доспех, сочетающий в себе черногорское качество редких стальных пластин и чешую старого красного дракона. В руках его обыденно увидеть обычный деревянный щит, что теперь сменился Железной Погибелью - наследием его павшего воеводы и Кулака Вождя, а также острый боевой тесак, иссечённый кровавыми рунами. Не побрезгует Дорготар и длинной пикой, созданной специально для давления на защитников баррикад или пехотинцев, решивших укрыться за первым строем авангарда. Но большей гордостью из всех одежд выдаётся пояс. Он был бы невзрачным коричневым жгутом, опоясывающим его талию, если бы не череп, закреплённый прямо по центру. Голова могущественной болотной колдуньи Атал'ай, разившей своими проклятиями разом нескольких рубак, была снесена напором кровавой ярости Дорготара после того, как он, многократно усиленный заклятием Скверны в то время владыки Гул'Дана, вступил в изнуряющий продолжительный бой. Теперь её скальп выброшен гнить в болотах, а кость, омытая в ритуале крови, покоится на орочьем доспехе, удостоенная видного места. На удивление, для такого нагромождения всяческой брони он движется резко и гибко, а пластичность тела делает ритуалиста Кровавой Глазницы удивительно вёртким, раскрывая врагу, что орку и до сей поры непривычно полагаться на грубую силу.
Под доспехами и накидкой ватаги орк укрывает ожерелье, над которым кропел все долгие годы войны. Собраны на нём охотничьи трофеи из битв, что были самыми достойными - мифриловая дворфийская цепь вся увешана клыками саблеронов, бивнями троллей, зубами ягуаров, тигров и кроколисков, когтями ящеров. На второй подвеске - совсем простой, из грубой верёвке, - покоится массивный огриный клык, перевязанный накрепко тонкой верёвкой. На передней стороне же клыка выскоблены символы кланов Кровавой Глазницы и Чёрной Горы - око, вписанное внутрь высокой скалы. Рядом с ним улеглись клык соклановца Урзога и Кулака Орды Гор'Кроса. Зубы людей также почему-то получили своё место, налепленные на верёвку высветленной древесной смолой, - зуб Гавинрада Лютого в бытность его ещё до помазания в паладины, да мелкий клык Адлара Мароццо - лучшего мечника Братства Коня.
Последнее редактирование: