Солдат не бывает бывшим

DioniS · 01.11.2020

...Рэдигор проснулся рано утром, солнце даже едва проглядывалось на тёмно-синем, слегка багровом горизонте неба. Ему была дан всего один день. Встав с постели, он оглянулся назад. Лилит ещё спала, укутавшись в тёплое одеяло, дома же стояла тишина. Добредя до стола у противоположной стены, рослый мужчина бережно взял с него зеркало и принялся рассматривать свою заспанную физиономию. Тёмно-рыжие лохмы, что ниспадали ему до плеч, как всегда бывает после крепкого сна, небрежно свились и растрепались, будто он не причёсывался неделю. Взяв с поверхности стола простенький гребень, он принялся наскоро расчёсывать их, проводя рукою от макушки и до плеч.

Осмотрев остальное лицо своими изумрудного цвета очами, он лишь удовлетворённо кивнул своему отражению. Пышные, такого же оттенка что и волосы, усы украшали его лик. Начиная свой путь от ямки над верхней губой, они аккуратно окаймляли последнюю, проходя возле уголков рта, они спускались до его чуть выступающего подбородка, щетину с которого он регулярно сбривал бритвенным ножом, или "опаской", как называли его бывшие сослуживцы в армии, оставляя лишь небольшой, параллельный спускающимся вниз усам кусочек бороды. На его счёт, так было красиво.

Тихо вздохнув, он оглянулся на приставленный к кровати кожаный солдатский рюкзак. Всё что нужно он собрал ещё со вчерашнего вечера, как только он вернулся, чтобы проститься с родными. Повернув голову, он осмотрел доспехи на стойке. Потрёпанные в недавних битвах, эти латы не пригодятся ему сегодня. Они были не только во вмятинах и сколах, но и в крови. Крови невинных. В гарнизоне ему обещали выдать новый доспех. Вновь выдохнув, он обернулся к стене и задумался. Но думы его прервал женский голос:

— Быть может, не стоит? Ты ведь не знаешь, что тебя там ждёт.

Майерс почувствовал, как кто-то нежно положил руки на его плечи и обвил его шею.

— Прости, милая. Ты знаешь, что если я откажусь сейчас, я этого себе не прощу. Да и тем более, это великая честь — отправиться в составе экспедиции, возглавляемой лично принцем Артасом.

Обернувшись, он приобнял эльфийку за талию. Он и сам не знал что она в нём нашла, но он точно знал, что ему чертовски повезло. Она была красива, молода, стройна. Почти похожа на человека. Взгляд её лазурных глаз встретился с его взглядом. Выражение её изящного лица было серьёзным и усталым, а во взгляде читалось осуждение, что невольно заставило мужчину опустить взгляд к полу.

— А вдруг, ты погибнешь? Что тогда? На кого ты оставишь нас с дочерью? И опять же — неужели тебя не волнует та резня в Стратхольме?

Он нахмурился. Его слова сухо вылетели изо рта.

— Их уже было не спасти, родная.

Женщина вздохнула, когда он отвел взгляд в пол и словно проглотил ком в горле.

— Я переживаю и боюсь за тебя, Рэдигор. Я боюсь потерять тебя. Но я знаю, что мне тебя не остановить. Я могу благословить тебя на удачную дорогу и славную победу. Обещай мне, что ты вернёшься оттуда живым!

Телинда Песнь Ветра приподняла его голову за подбородок нежным движением пальчиков. В её глазах стояли слёзы, взгляд был преисполнен печали и горя, а на устах рисовалась грустная улыбка.

— Клянусь, я вернусь живым и с победой.

Поцеловав жену на прощание, он направился к двери.

Майерсу и самому было не по себе от осознания того, что ему придётся претерпеть длительную разлуку с семьёй. Если бы он только знал, что больше никогда не увидит жену и дочь...

Рэдигор Майерс родился в восемнадцатом году до открытия Тёмного Портала, в окрестностях Штормграда, в семье простого фермера. Сызмала Рэд рос под строгим надзором отца, Джозефа Майерса и чуткой заботой матери, Адель Майерс. Ни братьев, ни сестёр — он был в своей семье первым и последним ребёнком. С семи лет мальчуган начал помогать отцу на поле, постоянно ухаживая за овощами. В зимние сезоны же, когда земля более не давала урожая, Рэд помогал отцу и матери по дому. Рос он крепким, высоким для своих лет парнем. Правда, всё это компенсировалось озорным характером сорванца. Из недели в неделю отец выслушивал жалобы соседей. То у одного яблоки из сада стащил, то у другого штакетину сломал, то с мальчуганом из противоположного дома подрался, не стерпев обидных слов в свою сторону. Но отец его был не из тех, кто за провинность учит ремнём или иным телесным наказанием, вовсе нет. Вместо этого ему он читал морали, втолковывая в его голову что такое хорошо, а что такое плохо. Благо, к одиннадцати годам он был уже понятливым и воспитательные беседы отца пошли впрок, пусть и частично.

И так бы может и шла размеренная жизнь юноши, кой уже достиг совершеннолетия, если бы не скорые известия о вторжении неких зелёных монстров, именуемых орками. Частые нападения на дальние поселения укрепили народ в угрозе с юга, что побудило юношу записаться в добровольцы штормградской армии.
За те сроки, которые были промежутком между вступлением в армию и осадой Штормграда, парень успел обучиться немалым военным мудростям, начиная от элементарного владения оружием, заканчивая дисциплиной, субординацией и понятиями о тактике и стратегии. Он уже не был тем славным малым, что помогал отцу в поле. Он был солдатом, рядовым штормградской армии. Известие о приближении сил Орды волновало его. Но когда город был осажден, ему не было суждено стоять в первых рядах, но и не в последних он был.
Несмотря на всю доблесть и храбрость юноши, он был вынужден наблюдать, как отчий дом обращается в пепел. Где-то там, сложили головы его родители, не успевшие достигнуть города. Парень очерствел нравом и поклялся отомстить оркам. Его решимость стала путеводной звездой в его битвах.

Война была окончена. После её ужасов и приключений, Рэдигор ушёл в добровольную отставку. Но мужчина не стал возвращаться на пепелище Штормграда, ибо он давно похоронил в своей душе южные земли. Вместо этого, он осел в Южнобережье. Там он остепенился, взяв в жены эльфийскую соратницу, что прошла с ним бок о бок не одно сражение во Второй Войне. Между ними возникло нечто большее, чем товарищество и дружба. Телинда Песнь Ветра была для него самым дорогим... эльфом. Но вскоре появилось существо куда более дорогое его сердцу — дочь Джули.

Майерс жил со своей семьёй до событий Третьей Войны спокойной жизнью, занявшись новым ремеслом — рыболовством, которое приносило доход его семье. Когда же в Лордероне начали появляться ходячие мертвецы, Майерс был серьёзно обеспокоен. Это заставило его вступить в ряды лордеронской армии — солдат никогда не бывает бывшим. Он не желал потерять свой второй дом, а переживания за благополучие своей семьи были велики.

Ему представилась возможность службы в отряде самого кронпринца Артаса Менетила. Это стало отправной точкой в его будущем падении. Пройдя весь путь, начиная от битвы в Андорале, заканчивая резнёй в Стратхольме, он лицезрел, как его новая родина увядает. Майерс, перед отплытием в ледяные пустоши Нордскола вслед за будущим правителем Лордерона, увиделся со своей семьёй — в последний раз в своей жизни.

Отплытие, долгий путь до северного материка. Ледяные ветры выдували в нём уверенность в праведности своего решения, но мрачная решимость принца была заразна. Скоро они найдут врага и вернутся домой с победой, думал Рэдигор. Но он понял, что сурово ошибся, когда спустя месяцы выживания в ледяных пустошах и убийства Мал'Ганиса Артасом наперевес с Ледяной Скорбью, последняя прошлась по его груди, оставив на ней уродливый, почерневший разрез от правого плеча до левого бока. Он получил его, когда в гневе ринулся навстречу падшему паладину, увидев как движением руки он пронзил лейтенанта взвода, тогда ещё странным для него клинком. Тогда, в последние секунды жизни, вся она пронеслась перед его взором. Он вспомнил данное жене обещание в день отплытия. Его сердце заныло от тоски, когда звонкий голос дочери словно удалился от него. Его взор застилала тьма.

«Тело – суть отражения души, её естества. Оно несёт с собой историю конкретного человека, показывает, через какие преграды он прошёл в своей недолгой жизни. Ничто не оставляет своего следа так глубоко, как горнило войны: поле битвы уродует многих юных дев и юношей. Но что, если однажды солдат погибнет, а после отвратительная энергия смерти извратит и без того обезображенное существо? А что же до души? Душа – самое драгоценное, что может быть у живого существа. Она определяет его естество, то, способно ли оно на высшие чувства – любить, познавать новое, стремиться к дружбе и состраданию; или же сколь чудовищна тварь. Порою, самые чистые души наблюдаются у самых невзрачных. А порою их меняет нечто другое, заставляет вывернуться наизнанку и вывалить все самые страшные пороки, которые способна хранить их душа.»

...Боль. Агония. Над ним нависло неизвестное лицо, искаженное посмертием. Оно было бледным как снег. Он ощутил, невыносимую боль души, ему хотелось кричать, но тело предательски молчало. Майерс был поднят против собственной воли, как и многие другие солдаты из экспедиции. Он не понимал, что с ним произошло, не помнил, где он был. В голове судорожно витали мысли, сплетаясь в беспорядочный клубок. Наконец, до него дошло — он вновь жив. Вдруг, вспышкой боли, его разум пронзил голос. И голос был могуч, а сила слова была подобна приказу главнокомандующего. И он выполнял приказы, даже сам того не осознавая. Хлад вытеснил всякое добро и тепло в сердце, а ум стал невероятно ясен и остёр. Невыносимая душевная агония затихала всякий раз, когда он убивал. И очень скоро он вошёл во вкус...

В посмертии, мужчина изменился до неузнаваемости. Рана, оставленная на теле, кое не защитил даже доспех, почернела. Теперь её скрывал новый, куда более крепкий доспех, в сочленениях которого хрустел лёд. Лицо, что некогда было живым, выглядело ныне ужасно болезнетворно.

Когда-то Рэдигор был добродушным, чувствительным альтруистом, человеком сердечным. Эти качества исчезли, уступив место эгоизму и равнодушию. Чёрная ярость поселилась в сердце, жёстком и чёрством. Каждый раз, засматриваясь на некротические энергии в своей руке, он перебирал в сознании осколки воспоминаний. Он верил убеждению, что в мире смертных царят лишь пороки, кои не присущи мёртвым, а смерть уравняет всех, искоренив эти пороки. Голос Короля-Лича заставил его поверить в это. Поверить в то, что он — карающий клинок, что будет нести правосудие Смерти в рядах живых. Но, где-то в глубине души, он презирал себя. Презирал того себя, коим он стал. Он стал хладнокровен, безжалостен. Его физическая сила возросла, за счёт энергии Смерти, струящейся по его жилам вместо крови. Его тело не гнило, благодаря дару Короля-Лича. Ему стали подвластны болезни, манипуляции с кровью своих противников, некромантия и ледяные ветра Нордскола. Позже, он получил выкованный специально для него из крови Древнего Бога рунический клинок, коему он дал название "Морозная Печаль", в память о тех днях, что он пережил в Нордсколе и воспоминаниях, которые вертелись в его разуме в последние секунды жизни.

Каждому известно, что рунический клинок — истинное сокровище Рыцарей Смерти Нер'зула. С таким оружием, Рыцарь Смерти становится машиной уничтожения. Рунические зачарования же позволяют раскрыть владельцу данного оружия свой потенциал, будь то манипуляции с кровью противника, увеличение физической силы, способность накладывать разнообразные болезни. Но стоит так же учитывать, что владение клинком является и слабостью Рыцаря Смерти. Между клинком и Рыцарем присутствует невидимая связь, делающая первый продолжением второго. Если клинок по какой-то причине окажется сломан, то Рыцаря ждёт невыносимая агония, в сто крат сильнее той, что он испытывает на постоянной основе. И пока лезвие не будет перековано, владелец будет страдать, будто огромный кусок его естества оторвали с мясом. В этом же и заключается причина того, почему Рыцарь Смерти не может носить иной рунический клинок.
Впрочем, Рэдигору, за всё время его не-жизни, ни разу не доводилось претерпевать утрату или раскол "Морозной Печали". Вместе с клинком он получил и саронитовые латы, выкованные специально для него.

Пройдя долгий путь по Восточным Королевствам и даже Калимдору, Рэдигор обнаружил в себе лидерские навыки, позволившие ему, при желании или нужде, командовать отрядами нежити. Его путь в посмертии был долог и тернист, однако пороки живого тела более не сковывали его. Это заметно облегчало тот самый путь. Из неприметного сына фермера, он стал солдатом, а позже — солдатом иного толка, на службе Короля Мёртвых. И кто знает, что бы с ним случилось, если бы он прислушался к словам жены в день отплытия? На этот вопрос ответа не найдётся ни у кого, даже у него самого. Но точно известно, что если бы ему был уготован добровольный выбор между становлением низшей нежитью или высшей, то он предпочёл бы сражаться до конца, за право жить и дышать, за свободу своего народа. Теперь же он тот, чья длань стала бичом невинных.

Освобождение из-под власти Короля-Лича ничуть не изменило его характера. Поменялись лишь враги и определенные взгляды на мир. Солдат никогда не бывает бывшим, сменяются лишь командиры.

Солдат не бывает бывшим

DioniS

Старожил