- Полное имя
- Зерлаана Эльтур Тал'Фарди
- Игровое имя
- Зерлаан
- Статус
- Жив
- Нация
- Ночнорожденные
- Пол
- Женский
- Класс
- Маг
- Верования
- Прагматизм
- Места
- Ныне - везде, где можно найти
- Отыгрыш
- Эпизодический отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Персонаж — проба пера автора в ролевой игре.
- Автор ищет подходящий сюжет для отыгрыша персонажа.
- Автор не против игры шок-контента.
- Реалм
- Sanctuary
Зерлаана Эльтур Тал'Фарди
"Магия — это песочница: шкодливые дети сами выдумывают себе правила, и у последних бывает привычка... исчезать, сминаясь мимолетной прихотью чужой воли" — (С)Зерлаана
"Диадемой первой стращают и искушают на поступки, клинком второй строят и уничтожают порядки, молотом третьей - закаляют или обращают пеплом тех, кому под стать вершить чужие судьбы" — (С)Фарида Малик
"Эта-то, надеюсь, не будет донимать студентов лекциями про Зин'Азшари в Приюте Фокусника?" — (С)Вайлет
В общих чертах
Когда сурамарские страсти поутихли, а на улицах остались лишь поглощенные дымом скопления из трупов, снарядов и рокочущих плазмой отголосков чар, отпетые знатные семьи ночнорожденных впервые задумались: как распорядиться подаренной свободой? Многие из сторон-участниц, некогда обмениваясь целой паутиной из удивительных пируэтов, ныне покидают застенки города тысячи паутинок. Тал'Фарди - не исключение.
С древнего эльфийского фамилия этого древнего семейства означает лишь одно и падкое на метафоры слово - Близнецы. Эта чудаковатая особенность генеологического дерева хорошо проглядывается на примере многочисленных бастардов и потомков Тал'Фарди: каждое третье колено отличается идеально похожими друг на друга близнецами, как правило наделенными удивительной смесью противоречивых своим одноутробным, характерам. Никто не знает, является ли эта прихоть делом рук былинных основателей семейства, но приближенные знают точно - в порядком подзабытых внутренних традициях семейства, именно эта черта позволяет наследовать власть и силу всего рода.
Триединство было ключевой традицией всей эльфийской крови, на которой держались скрепы и сама суть Близнецов: обремененные разными навыками и достоинствами, потомки направляли течение судьбы в русло, угодное выгоде и благу семейства. Умелые дипломаты, искусные воители и могучие чародеи - это обобщенное, доступное описанию иным наблюдателям.
Род Тал'Фарди получил второе дыхание на фоне зреющей демонической войны, но к удивлению многих остался в полумраке истории: сестринство древних матрон, оставивших за собой десятки потомков, почему-то решили воспользоваться затишьем на пользу своих непонятных амбиций.
Однажды...
Описывать судьбу существа, которому практически десять тысяч лет - занятие, в первую очередь, неблагодарное. Впрочем, богатым на свободное время архивариям удалось собрать кусочки автобиографии Зерлааны сквозь калейдоскоп недосказанностей, затемненных параграфов и утерянных свитков.
Как и многие из своего рода, Зерлаана воспитывалась Советом Эфоров - кругом древних патриархов Тал'Фарди, что существовали в смутные времена правления Азшары. Волшебники, постигающие суть движения звёзд и самого времени, были знамениты наличием целых сетей из астрографических башен и комплексов, что устилали собой восток и запад некогда угрожающей в размерах, империи. Оракулы вникали в таинственные материи грядущего, и таким образом, заполучили далеко не последние места при дворце самой правительницы. Эльфийское бессмертие и невообразимое количество времени вынуждали распоряжаться своими потомками мудро, и воспитание будущего поколения занимало далеко не последнее место: эфоры воспитывали воинов, магов и искусных интриганов в соответствии со знаниями и талантами, что могут понадобиться на фоне нестабильных отношений городов-государств.
Само собой, подобное отношение к судьбам и жизням своих детей было жестоко, но распространено в суровых династических перепетиях эльфийской цивилизации. Взросление потомков вынуждало относиться к ритуалу более прагматично, нежели нравственно: Тал'Фарди нуждались в лучших из лучших, и если для создания таковых понадобилось бы надломить дух, свободу или взгляды - эти зверства даже не обсуждаются. Жестокость наставников и хищные угодья из городов-государств предопределили и саму Зерлаану: пускай многим из нынешних соратников она знакома по сдержанности и снисходительности, былинная чародейка отличалась изобретательной жестокостью и непомерной, ненасытной гордыней.
Гениальность некогда юной волшебницы списывают на опыты эфоров(в том числе, грамотных браках), хотя в сущности подобные навыки были развиты усердными тренировками, мудрыми наставниками и практически полным, внушающим тревогу, отсутствием сторонних интересов и увлеченностей: на фоне своих сестёр, отчужденность и цинизм Зерлааны имеет особую обостренность. К первой прожитой сотне лет юная Тал'Фарди смогла покорить таинственные грани элементальных эссенций, ко второй - обрести славу великой изобретательницы, чьи творения и таланты позволяют созидать настоящие бриллианты магического мастерства. Триединство из сестёр, ведомое своими внутренними демонами, оказалось действенным решением любых внутренних вопросов: несмотря на культивированную временем взаимную неприязнь, действенный паттерн создавал из сестёр грозную силу, покорящую или решающую проблему в зависимости от её происхождения. Острый фазовый клинок насаждал ужас и трепет, ласковые слова и мимолетная интрижка могли изменить судьбу в пользу семьи, а небывалая мистическая мощь - поставить на колени и вызвать уважение в страхе. Именно эта и сила была пропастью одиночества, довлеющего над Зерлааной долгие столетия: власть над реальностью удивительно беспомощна над отсутствием опоры, способной подставить плечо в моменты бессилия.
Отрада находила себя в мистериях Тайной Магии, исследовании неопознанных и далеких секретов самого мироздания - той самой песочницы, что была полем брани сотен мировоззрений и чужих проявлений воли. Там, где слова не могли выразить внутреннюю боль, пассы и властные словосочетания рвали и кромсали сами правила творения на составные компоненты - потехи, или пользы ради. Отчужденность костенела в гордыне, гордыня обращалась слепой жестокостью или бесчувственностью к судьбам других. Естественно, рабы и слуги были лишь строительными камнями в монументе собственному мастерству - единственному поводу для гордости. Быть может, даже сама эльфийка не вспомнит, сколько успело перевестись жизней в стремлении обрести настоящее изящество в плетении чар. Многие из её изобретений обретали и темную славу: бритвенно-острые клинки и сферы, пленяющие в себя инопланарных - агенты хаоса, что проплыли сквозь вечность чередой локальных катастроф и целых историй.
Естественно, место нашлось одному из чудодейственных лекарств от любого одиночества. Его название и суть воспевают менестрели в каждом злачном уголке Азерота - было место и для любви. Поговаривают, какое-то время в скупом на чувства сердце нашлось тепло другого сородича по беде. Одна из немногих ниточек бытия, что поумерила темную сторону эльфийки, была не такой долговечной: архивы так и не смогли сохранить судьбу исчезнувших во времени потомков. Дурные языки полагают, что многие из её детей пали в гражданской войне дома, вызванной грехопадением Азшары. Как бы то ни было, правду помнит лишь сама Зерлаана и её сестры.
Тал'Фарди перевелись во время финальных дней существования империи: эфоры, восставшие друг против друга от двусмысленностей пророчества и неясности времени, раскололись на лоялистов и революционеров - тех немногих, кто осознавал всё безумие ошалевшей от власти Азшары. Поговаривают, резня в резиденции Близнецов обратилась настоящим каскадом хрономантической истерии: убивающие друг-друга старцы и их потомки не находили смерти, пока петля не была разорвана Расколом.
Само собой, сестрам предстояло сделать один из самых тяжелых выборов - тех, исход которого стал ясен лишь для жителей Сурамара. Впервые за долгие столетия им пришлось выбрать правильную сторону.
Что осталось после?...
Уцелевшая часть Тал'Фарди скрылась за барьером Сурамара, что был охвачен огнём подступающей демонической армады. Ясное дело, остальную историю можно изучить и без длительного ликбеза в вечность - достаточно знать лишь то, что оставшиеся тысячелетия были предоставлены потомкам самих сестёр. Многие из них успели умереть, утратить рассудок или стать частью ветвистых и странных браков, вызванных сохранить угасающее влияние.
На тернистой паутинке из пролетевшего прошлого можно акцентировать лишь поверхностное внимание: как правило, эльфы не отличаются интересными параграфами в каждом прожитом столетии, и скорее могут поделиться лишь излишними подробностями своей бурной молодости. Сурамарцы в этом контексте отличились лишь пленом смертоносной скуки, бессметным количеством интриг и гедонизмом, позавидовать которому могут даже самые извращенные аристократы Штормграда или Луносвета.
Зерлаана пыталась вникнуть в материи оставленных пророчеств Эфоров, и растущая вековая хандра скосила её интерес к внешне-закрытому миру уже после второй сотни лет. Отсутствие явных мотивов продолжать общение с сестрами окончилось лишь редкими организационными моментами и стремлением сохранить хотя бы какое-то влияние дома. Тем более, каждая из Близнецов была съедаема собственными демонами: Верена погрузилась в пучины разврата и круговорота смертей своих потомков, Элонора была поглощена сохранением порядка в хаосе самобытного Сурамара, Зерлаана - естественно, вещами ещё более далекими и чуждыми праздному уму. В эти мгновенья собственный разум волшебницы напоминал вечно голодную ловушку, сжирающую саму себя изнутри ради поиска вопросов ради хотя бы каких-нибудь ответов.
Темные пророчества про наступающую смерть мира, само собой, лишь подогревали изоляционизм и нелюдимость без того не самой общительной ночнорожденной - так, в общем-то, и осталось даже в нынешние дни. Несмотря на победу над Вандросом, что и был потенциальной причиной смерти всех сестёр, Зерлаане понадобится огромное количество времени на привыкание к новому, таинственному миру. Тем более, на этом поприще она будет не сама: кто-то поговаривает, что матрона обзавелась романом со вчерашним рабом, что обрёл печальную известность на фоне смертоубийств не только демонов, но подозрительно конкурирующих с Близнецами, аристократов...
Способности, таланты и иные примочки
Тайная Магия
"Эти идиоты знают только два заклинания: массовый барьер и отрицание своей смерти!" — (С)Неизвестный волшебник Кирин-Тора
• Мусолить тему с невообразимым могуществом Зерлааны было бы бессмысленно: существует общепринятый факт, который обозначает наличие вопиющих навыков и талантов на поприще арканических мистерий. Зерлаана не просто является талантливым магом - она сохраняет этот статус достаточно долго, чтобы посрамить существующие магократические порядки за пределами Сурамара. Естественная предрасположенность ночнорожденных и практика в десять тысячелетий обременила её невероятным набором знаний, умений и мудрости - как правило, демонстрировать первые два она не любит. Быть может, при должном желании она сможет бросить вызов ослабленным синим драконам - хотя, заведомо заверим, заниматься подобными разновидностями самоубийства не станет ни один вменяемый чародей.
• Тал'Фарди освоила львиную долю существующих школ магии, хотя на практике по-настоящему искусна лишь в некоторых: даже несмотря на наличие бессмертия и непомерного багажа времени, освоить некоторые из них не дано даже острому эльфийскому уму - Зерлаана попусту не обладает необходимыми качествами, или ограничивается скупым набором из вызубренных до пугающего абсурда заклинаниями. Её иллюзии уступают мастерству Верены, а власть над фазами не столь смертоносна, как у Элоноры. Каким бы великим магом не была сама Тал'Фарди, в этом мире существует достаточно границ и преград, пересечь которые не дано даже ей.
• Закостенелость эльфийского ума является роком для любого долгожителя из их народов: прожитые тысячелетия заставляют верить в действенность своих методик как в мантру традиционалиста, и вместо простых и действенных проявлений человеческой смекалки, Зерлаана предпочтёт выверенный ритуал и веру в свой опыт. Даже несмотря на жажду вникать в новые точки зрения и знания, Тал'Фарди катастрофически не хватает свежести в восприятии - это касается не только магии, но и взглядов на жизнь в целом.
• Тал'Фарди освоила львиную долю существующих школ магии, хотя на практике по-настоящему искусна лишь в некоторых: даже несмотря на наличие бессмертия и непомерного багажа времени, освоить некоторые из них не дано даже острому эльфийскому уму - Зерлаана попусту не обладает необходимыми качествами, или ограничивается скупым набором из вызубренных до пугающего абсурда заклинаниями. Её иллюзии уступают мастерству Верены, а власть над фазами не столь смертоносна, как у Элоноры. Каким бы великим магом не была сама Тал'Фарди, в этом мире существует достаточно границ и преград, пересечь которые не дано даже ей.
• Закостенелость эльфийского ума является роком для любого долгожителя из их народов: прожитые тысячелетия заставляют верить в действенность своих методик как в мантру традиционалиста, и вместо простых и действенных проявлений человеческой смекалки, Зерлаана предпочтёт выверенный ритуал и веру в свой опыт. Даже несмотря на жажду вникать в новые точки зрения и знания, Тал'Фарди катастрофически не хватает свежести в восприятии - это касается не только магии, но и взглядов на жизнь в целом.
Метамагия, Время и Звёзды
• Практически бесплодные попытки Зерлааны в освоении принципов работы мироздания изредка дают плоды. Древние знания эфоров позволяют ей овладеть не только новыми магическими дисциплинами, но и понять, как именно можно обрести неслыханную власть над их сутью. Течение лей-линий, обуздание их мощи и/или похищение чужой магической мощи - это многочисленные тайны в сокрытых тьмой полках имения Тал'Фарди. Зерлаана относится к подобным знаниям с особой осторожностью: беспечность в их применении способна нарушить естественный ход вещей, и хранители последнего горазды наказать всякого, кому хватит наглости заигрывать с подобными тонкостями без осмысленной и здравой причины.
• Астролябии и места силы позволили совместить астромантические методики с неопознанным миром секунд и вечностей, что сотворило гремучую смесь из смертоносных хрономантических заклинаний и способности заглянуть в грядущее. Сами по себе подобные силы всё ещё полны непредсказуемости и риска утратить здоровье: небрежное отношение к потоку времени и неправильному положению звёзд могут погубить кого угодно. Тал'Фарди может назвать себя опытным хрономантом, пускай предпочитает избегать подобных заклинаний и методик до того момента, пока нужда действительно про себя не заявит.
• Само собой, стоило бы упомянуть и работу с иными пластами реальности - планами. Зерлаана долгое время изучала принципы работы стихийных конгломератов и темниц стихий, как правило не договариваясь, но подчиняя чужое могущество уловками и артефактами. Ей не дано покорить саму сущность первородных элементов, но пленникам её перчаток, как правило, приходится выбирать между столетиями боли или подчинением - и это, естественно, безумно раздражает шаманов и сочувствующих их господам персон. Сама же эльфийка, будучи образчиком принципа "маг подчиняет, а не подчиняется" - плевала на это с высокой колокольни.
• Астролябии и места силы позволили совместить астромантические методики с неопознанным миром секунд и вечностей, что сотворило гремучую смесь из смертоносных хрономантических заклинаний и способности заглянуть в грядущее. Сами по себе подобные силы всё ещё полны непредсказуемости и риска утратить здоровье: небрежное отношение к потоку времени и неправильному положению звёзд могут погубить кого угодно. Тал'Фарди может назвать себя опытным хрономантом, пускай предпочитает избегать подобных заклинаний и методик до того момента, пока нужда действительно про себя не заявит.
• Само собой, стоило бы упомянуть и работу с иными пластами реальности - планами. Зерлаана долгое время изучала принципы работы стихийных конгломератов и темниц стихий, как правило не договариваясь, но подчиняя чужое могущество уловками и артефактами. Ей не дано покорить саму сущность первородных элементов, но пленникам её перчаток, как правило, приходится выбирать между столетиями боли или подчинением - и это, естественно, безумно раздражает шаманов и сочувствующих их господам персон. Сама же эльфийка, будучи образчиком принципа "маг подчиняет, а не подчиняется" - плевала на это с высокой колокольни.
Зачарование, техномагия, кузнечное дело
• Вид деятельности волшебницы обязывает не только понимать естество рун и способность их воспроизводить, но и обладать необходимыми качествами для зачарования как такового: Тал'Фарди может по-настоящему наречь себя мастером в области нанесения чар, сплетения или расплетения уже существующих. Чаще всего, это совмещается с кузнечным делом - ремеслом, которому она обучалась у своего ныне почившего отца, Эльтура. Последний воспитал в ней достаточно выдержки и терпения, чтобы столь напряженное занятие могло вызывать интерес у хрупкой волшебницы, компенсирующей недостаток физической силы заклинаниями. Зерлаана ладит с изучением и обработкой металлов, нередко интересуется новинками в мире кузнечного ремесла и не скупится на хорошие ресурсы, если это позволит создать что-то по-настоящему занятное.
• Конечно, одной из сравнительно свежих сфер интереса можно назвать сурамарскую техномагию - весьма тяжелый в освоении путь сотворения артефактов из замудренных механизмов и чудаковатых чертежей, как правило чуждых непосвященному уму. Зерлаана перевела не одну коробку со слитками силовых камней, пытаясь приучиться к сотворению многоступенчатых и опасных механизмов. Дурные языки поговаривают, будто в подземной мастерской Близнецов находится с сотню прототипов опасных хронометров, якобы способных схлопнуть недальновидного волшебника в кровавую тучку. Правда более скромна: многие из этих устройств не доведены до конца, что делает их непредсказуемыми в работе даже для хозяйки.
• Конечно, одной из сравнительно свежих сфер интереса можно назвать сурамарскую техномагию - весьма тяжелый в освоении путь сотворения артефактов из замудренных механизмов и чудаковатых чертежей, как правило чуждых непосвященному уму. Зерлаана перевела не одну коробку со слитками силовых камней, пытаясь приучиться к сотворению многоступенчатых и опасных механизмов. Дурные языки поговаривают, будто в подземной мастерской Близнецов находится с сотню прототипов опасных хронометров, якобы способных схлопнуть недальновидного волшебника в кровавую тучку. Правда более скромна: многие из этих устройств не доведены до конца, что делает их непредсказуемыми в работе даже для хозяйки.
Мирское...
"К нам это не имеет никакого отношения..." — (С)Митра
• Будь ты хоть трижды великим волшебником, изредка приходится встречаться с удручающей реальностью - той самой, в которой живут обыкновенные смертные Азерота. И в этих навыках, к горькому сожалению самой Зерлааны, она катастрофически плоха. Эльфийская чародейка не привыкла жить без слуг, обладает скудными навыками в договороспособности с сомнительным контингентом, не дружит с вышивкой, презирает кулинарию и вряд ли сможет обсудить с вами моду последних десяти тысяч лет - как оказывается, ей это попусту неинтересно.
• Тал'Фарди, в отличие от своих двух сестёр, очень скупа на слова и лишние социальные интеракции: она ненавидит лишнюю коммуникацию, если так не приносит какой-то практической пользы. Чаще всего, прагматический ум волшебницы загоняет её в рамки нездорового цинизма, крепко-накрепко подтверждающего себя откровенно тупыми, если не убогими, действиями коллег поц цеху: Тал'Фарди презирает любого волшебника, наделенного багажом возмутительной глупости, недальновидности и страсти стрелять в спину союзника огненными шарами.
• Во многом, такое восприятие мира является кумулирующим результатом воспитания и потери естественной границы между жизнью обыкновенного смертного и существа, способного сминать реальность в бараний рог - такова ноша гордыни мага, как обремененного властью. Зерлаана давно отдалилась от естественного хода мышления, и перестроиться на лад обывателя ей будет... удивительно тяжело. Скорее, невозможно.
• Тал'Фарди, в отличие от своих двух сестёр, очень скупа на слова и лишние социальные интеракции: она ненавидит лишнюю коммуникацию, если так не приносит какой-то практической пользы. Чаще всего, прагматический ум волшебницы загоняет её в рамки нездорового цинизма, крепко-накрепко подтверждающего себя откровенно тупыми, если не убогими, действиями коллег поц цеху: Тал'Фарди презирает любого волшебника, наделенного багажом возмутительной глупости, недальновидности и страсти стрелять в спину союзника огненными шарами.
• Во многом, такое восприятие мира является кумулирующим результатом воспитания и потери естественной границы между жизнью обыкновенного смертного и существа, способного сминать реальность в бараний рог - такова ноша гордыни мага, как обремененного властью. Зерлаана давно отдалилась от естественного хода мышления, и перестроиться на лад обывателя ей будет... удивительно тяжело. Скорее, невозможно.
Союзники, недруги и мимолетные участники историй
Лизабетт Коллинз (9/10)
Лизабетт во многом напоминает Зерлаане про давно утраченную дочь, смутная память про которую изредка посещает охладевший к эмоциям разум. Криомантка бывает наивной, веселой и любознательной - достаточно, чтобы вызывать отклик от самой Зерлааны. Чародейка считает её многообещающим волшебником, хотя ей только предстоит освоить вершины тонкого искусства Тайны. Её ошибки и темные стороны во многом синергируют с тем жизненным тропом, который матроне приходилось топтать ещё столетия назад. Быть может, именно поэтому эта человеческая женщина вызывает столь парадоксальное ощущение материнской заботы.
Лизабетт во многом напоминает Зерлаане про давно утраченную дочь, смутная память про которую изредка посещает охладевший к эмоциям разум. Криомантка бывает наивной, веселой и любознательной - достаточно, чтобы вызывать отклик от самой Зерлааны. Чародейка считает её многообещающим волшебником, хотя ей только предстоит освоить вершины тонкого искусства Тайны. Её ошибки и темные стороны во многом синергируют с тем жизненным тропом, который матроне приходилось топтать ещё столетия назад. Быть может, именно поэтому эта человеческая женщина вызывает столь парадоксальное ощущение материнской заботы.
Сабелина Демалье (7/10)
Странные прихоти Сабелины напоминают кривое зеркало сурамарской знати, к которой Зерлаана принадлежит даже в нынешние ночи. Чернокнижница обладает выдающимися талантами, но ввиду своей изнеженности или привязанности к материальному скована пороками, что не дают отдаться ремеслу с головой. Гедонизм, по мнению чародейки, лишь притупляет обособленность Сабелины от сил, что в какое-то мгновенье могут исчезнуть. Если она окажется один на один с хищным миром, пожирающим слабых - скорее всего, ей придется несладко.
Странные прихоти Сабелины напоминают кривое зеркало сурамарской знати, к которой Зерлаана принадлежит даже в нынешние ночи. Чернокнижница обладает выдающимися талантами, но ввиду своей изнеженности или привязанности к материальному скована пороками, что не дают отдаться ремеслу с головой. Гедонизм, по мнению чародейки, лишь притупляет обособленность Сабелины от сил, что в какое-то мгновенье могут исчезнуть. Если она окажется один на один с хищным миром, пожирающим слабых - скорее всего, ей придется несладко.
Нейтон из Бриджпорта (7/10)
Нейтон складывает впечатление человека, заложившего достаточно крови и усилий ради высшей цели. Зерлаана уважает это рвение, но в глубине души опасается, что побуждение, пускай и культивированное мотивом, доведёт душу мужчины к отравлению порчей. Он устал.
Нейтон складывает впечатление человека, заложившего достаточно крови и усилий ради высшей цели. Зерлаана уважает это рвение, но в глубине души опасается, что побуждение, пускай и культивированное мотивом, доведёт душу мужчины к отравлению порчей. Он устал.
Орсон де Лонфар (7/10)
Противоречивый по мировоззрению, сообразительный и хитрый Орсон составляет впечатление идейного эзотерика, готового достичь высшего блага и не утратить мерило морали в дороге. Зерлаана уважает остроту его ума и принципиальность, но не тешит себя надеждами на стойкость этих убеждений: темное ремесло отравляет даже самых стойких, рано или поздно вынуждая уподобиться злу еще более страшному, нежели тому, которое приходится совершать ради блага.
Противоречивый по мировоззрению, сообразительный и хитрый Орсон составляет впечатление идейного эзотерика, готового достичь высшего блага и не утратить мерило морали в дороге. Зерлаана уважает остроту его ума и принципиальность, но не тешит себя надеждами на стойкость этих убеждений: темное ремесло отравляет даже самых стойких, рано или поздно вынуждая уподобиться злу еще более страшному, нежели тому, которое приходится совершать ради блага.
Мерит (7/10)
Зерлаана воспринимает Мерита как... весьма неординарного представителя своего вида. Откровенность этого шал'дорай граничит с откровенным сумасшествием, но изредка в его поступках прослеживается закономерный паттерн. Жажда свободы привела его к восстанию и столь желаемым диким чащам, хотя последнее Тал'Фарди воспринимает как сезонное помешательство: по мнению Зерлааны, ветренность Мерита кажется как и благом, так и недостатком - он нередко встревает в сомнительные истории, но имеет крепкий нравственный стержень, не позволяющий уподобиться тем зверям, что падали под пяты его манапарда бездыханными телами.
Зерлаана воспринимает Мерита как... весьма неординарного представителя своего вида. Откровенность этого шал'дорай граничит с откровенным сумасшествием, но изредка в его поступках прослеживается закономерный паттерн. Жажда свободы привела его к восстанию и столь желаемым диким чащам, хотя последнее Тал'Фарди воспринимает как сезонное помешательство: по мнению Зерлааны, ветренность Мерита кажется как и благом, так и недостатком - он нередко встревает в сомнительные истории, но имеет крепкий нравственный стержень, не позволяющий уподобиться тем зверям, что падали под пяты его манапарда бездыханными телами.
Асурин Утренняя Заря (7/10)
Взгляды Асурина во многом расхожи со взглядами Зерлааны: несмотря на единство во многих аспектах, они весьма схожи в восприятии эльфов, их места в мире и далеко не самом простом исходе для всего вида - скорого и мучительного вымирания, в котором каждая душа имеет значение, независимо от подлого нутра или юношеской недальновдности. Асурин доказал свои намерения и убежденность ещё во время войны, и его она воспринимает одним из немногих друзей, не обременяющих лишней связью - тем, чем матрона предпочитает не разбрасываться лишний раз. Зерлаана не видит в Наследии панацеи, но и не считает необходимым противоречить его целям: матрона прекрасно понимает, что побуждения и мотивы Асурина достойны и лишены корысти.
Взгляды Асурина во многом расхожи со взглядами Зерлааны: несмотря на единство во многих аспектах, они весьма схожи в восприятии эльфов, их места в мире и далеко не самом простом исходе для всего вида - скорого и мучительного вымирания, в котором каждая душа имеет значение, независимо от подлого нутра или юношеской недальновдности. Асурин доказал свои намерения и убежденность ещё во время войны, и его она воспринимает одним из немногих друзей, не обременяющих лишней связью - тем, чем матрона предпочитает не разбрасываться лишний раз. Зерлаана не видит в Наследии панацеи, но и не считает необходимым противоречить его целям: матрона прекрасно понимает, что побуждения и мотивы Асурина достойны и лишены корысти.
Валенсий Черноводный (10/10)
Найдя опору в сердце такого же обреченного, Зерлаана впервые ощутила странное, непривычное и даже снедающее душу ощущение - любовь. Последняя вынуждает её идти на опрометчивый, доселе нехарактерный поступок - бросаться в бездну ради спасения того, кто позволил ощутить хотя бы искорку жизни в бесперспективном и темном будущем. Зерлаана любит Валенсия, пускай и искренне боится наступления того мгновенья, когда Тьма попытается отобрать его разум.
Найдя опору в сердце такого же обреченного, Зерлаана впервые ощутила странное, непривычное и даже снедающее душу ощущение - любовь. Последняя вынуждает её идти на опрометчивый, доселе нехарактерный поступок - бросаться в бездну ради спасения того, кто позволил ощутить хотя бы искорку жизни в бесперспективном и темном будущем. Зерлаана любит Валенсия, пускай и искренне боится наступления того мгновенья, когда Тьма попытается отобрать его разум.
Арендар Тал'Фарди (6/10)
Племянник, развратник, гедонист и умелый иллюзионист. Зерлаана воспринимает его как один из осколков зеркала, которым является её сестра, Верена. Будучи ее сыном, Арендар перенял те же черты: чувствуя довлеющее ощущение пустоты, он пытается насытить себя новыми наслаждениями и эмоциями, прожигая вечность с талантом настоящего кутилы. В глубине души матрона способна понять эту причину: переживая не первое тысячелетия, она и сама невольно осознает, как быстро тлеют чувства к внешему миру. Хотя и бесцельный блуд, безответственность и пороки никогда не были мантрой Зерлааны, и именно поэтому она воротит носом от прослушивания очередных "подвигов" племянника.
Племянник, развратник, гедонист и умелый иллюзионист. Зерлаана воспринимает его как один из осколков зеркала, которым является её сестра, Верена. Будучи ее сыном, Арендар перенял те же черты: чувствуя довлеющее ощущение пустоты, он пытается насытить себя новыми наслаждениями и эмоциями, прожигая вечность с талантом настоящего кутилы. В глубине души матрона способна понять эту причину: переживая не первое тысячелетия, она и сама невольно осознает, как быстро тлеют чувства к внешему миру. Хотя и бесцельный блуд, безответственность и пороки никогда не были мантрой Зерлааны, и именно поэтому она воротит носом от прослушивания очередных "подвигов" племянника.
Эрандир Тал'Фарди (8/10)
Ради ответов Эрандир пришлось пройти беспощадную закалку в море из интриг, обид и страстей, которыми бурлил Сурамар. Зерлаана наблюдала за трансформацией внучки своей сестры с интересом: утрата родителей и необходимость измениться, либо умереть - естественный ход вещей в колорите Города Теней. Матрона уважает её за способность идти к своей цели и придерживаться стремления сохранить семейное наследие. Эльфийка незримо наблюдает за будущим столь интригующего дарования.
Ради ответов Эрандир пришлось пройти беспощадную закалку в море из интриг, обид и страстей, которыми бурлил Сурамар. Зерлаана наблюдала за трансформацией внучки своей сестры с интересом: утрата родителей и необходимость измениться, либо умереть - естественный ход вещей в колорите Города Теней. Матрона уважает её за способность идти к своей цели и придерживаться стремления сохранить семейное наследие. Эльфийка незримо наблюдает за будущим столь интригующего дарования.
Аэлвен Тал'Фарди (8/10)
Аэлвен знакома Зерлаане лишь смутно, но успела обзавестись достаточным кредитом доверия в отношении самой себя: она не обделена острым разумом, мудростью и дальновидностью в отношении своих целеустремленностей. Этим она напоминает саму матрону - жажда постигать и совершенствоваться хорошо знакома самой Зерлаане, как и возникающие на пути преграды из семьи, обязательств и тяжестей. Этот путь не будет столь прост, на нем окажется множество сложностей и быть может, разочарований. Тем не менее, среди тех немногих потомков, не вызывающих отвращения, она занимает свою нишу.
Аэлвен знакома Зерлаане лишь смутно, но успела обзавестись достаточным кредитом доверия в отношении самой себя: она не обделена острым разумом, мудростью и дальновидностью в отношении своих целеустремленностей. Этим она напоминает саму матрону - жажда постигать и совершенствоваться хорошо знакома самой Зерлаане, как и возникающие на пути преграды из семьи, обязательств и тяжестей. Этот путь не будет столь прост, на нем окажется множество сложностей и быть может, разочарований. Тем не менее, среди тех немногих потомков, не вызывающих отвращения, она занимает свою нишу.
Верена Тал'Фарди (8/10)
Верена Тал'Фарди обладает двойственной натурой, во всех смыслах: даже несмотря на душевные узы и кровное сестринство с Зерлааной, их внутренние ссоры и обиды проходили невероятные испытания на протяжении тысячелетий. От банальных и злопамятных воспоминаний про своевременное отсутствие поддержки, к целенаправленным попыткам убить друг друга в порыве ярости. Ритуал, связавший естество всей троицы, не позволяет обратить кинжалы и заклинания супротив сестёр, и в этом состоит их проклятое преимущество - они обречены быть частью единого цикла, вылепленные и воспитанные волей старцев. И пускай эта участь давно не довлеет над триединством, Зерлаана давно формализировала взаимоотношения с Вереной и большинством её наследников: она никогда не сможет простить свою сестру за непозволительную гордыню и периодическую тягу к действительно кровавым извращениям, но осознает, что истоками тому было не самое легкое детство, чьи отголоски обвили прожитые тысячелетия. Ноша Верены была в одном - создании чуткого и достаточно хитрого эмпата, способного следить за делами дома за пределами его родственных теренов. Теперь, когда Верена заменила Зерлаану на начале нового цикла, её обида успела сгладиться. Надолго ли?
Верена Тал'Фарди обладает двойственной натурой, во всех смыслах: даже несмотря на душевные узы и кровное сестринство с Зерлааной, их внутренние ссоры и обиды проходили невероятные испытания на протяжении тысячелетий. От банальных и злопамятных воспоминаний про своевременное отсутствие поддержки, к целенаправленным попыткам убить друг друга в порыве ярости. Ритуал, связавший естество всей троицы, не позволяет обратить кинжалы и заклинания супротив сестёр, и в этом состоит их проклятое преимущество - они обречены быть частью единого цикла, вылепленные и воспитанные волей старцев. И пускай эта участь давно не довлеет над триединством, Зерлаана давно формализировала взаимоотношения с Вереной и большинством её наследников: она никогда не сможет простить свою сестру за непозволительную гордыню и периодическую тягу к действительно кровавым извращениям, но осознает, что истоками тому было не самое легкое детство, чьи отголоски обвили прожитые тысячелетия. Ноша Верены была в одном - создании чуткого и достаточно хитрого эмпата, способного следить за делами дома за пределами его родственных теренов. Теперь, когда Верена заменила Зерлаану на начале нового цикла, её обида успела сгладиться. Надолго ли?
Элонора Тал'Фарди(8/10)
Мраморную Маску считают лишь частью весов триединства, что олицетворяет более радикализированную и стойкую позицию. Долгое время иные шал'дорай считали, что Зерлаана выступает серым кардиналом в очень тяжелых семейных отношениях, не позволяя всему обратиться Пеклом. В действительности, именно устойчивость принципов Элоноры, как и её нечеловеческая дисциплина, были мерилом как и для ориентиров Зерлааны, так и строптивости Верены: Мраморную Маску воспитывали как искусную, смертоносную воительницу дома, не знающую пощады, и чтящую строгую букву закона. Элоноре чужды многие стороны чутких эмпатов: она с трудом способна к сочувствию, питает презрение к легкомыслию и ревностно оберегает свой статус, вкладывая потомков потомков прописную истину - окромя родного Дома нет никого, кто мог бы надеяться на плечо в час нужды. Элонора уважает Зерлаану за её мудрость и чуткое отношение к водруженной на собственные плечи ноши, и даже несмотря на расхождение во многих взгляда, не потесняется вступиться за свою родную кровь даже ценой жизни. Тем не менее, в этих тысячелетних отношениях искренность является скорее редкостью, чем закономерным итогом: хандра Элоноры во многом напоминает саму Зерлаану, но являет себя в активном участии как на военных кампаниях, так и решении дисциплинарных вопросов.
Мраморную Маску считают лишь частью весов триединства, что олицетворяет более радикализированную и стойкую позицию. Долгое время иные шал'дорай считали, что Зерлаана выступает серым кардиналом в очень тяжелых семейных отношениях, не позволяя всему обратиться Пеклом. В действительности, именно устойчивость принципов Элоноры, как и её нечеловеческая дисциплина, были мерилом как и для ориентиров Зерлааны, так и строптивости Верены: Мраморную Маску воспитывали как искусную, смертоносную воительницу дома, не знающую пощады, и чтящую строгую букву закона. Элоноре чужды многие стороны чутких эмпатов: она с трудом способна к сочувствию, питает презрение к легкомыслию и ревностно оберегает свой статус, вкладывая потомков потомков прописную истину - окромя родного Дома нет никого, кто мог бы надеяться на плечо в час нужды. Элонора уважает Зерлаану за её мудрость и чуткое отношение к водруженной на собственные плечи ноши, и даже несмотря на расхождение во многих взгляда, не потесняется вступиться за свою родную кровь даже ценой жизни. Тем не менее, в этих тысячелетних отношениях искренность является скорее редкостью, чем закономерным итогом: хандра Элоноры во многом напоминает саму Зерлаану, но являет себя в активном участии как на военных кампаниях, так и решении дисциплинарных вопросов.
Детали и упущенные фрагменты
1. Артефакты. Даже спустя столетия многие из творений эльфийки ходят по рукам разнообразных магов и искателей сокровищ, вызывая вереницу из страшных разрушений и событий. Многие иронично подмечают, что львиная доля из этих творений словно просится стать грозным оружием или мерилом чужих пороков и амбиций - быть может, таково проклятие таланта Зерлааны.
2. Близнецы. Несмотря на идентичную внешность сестёр, их навыки и характеры существенно отличаются, что становится нередким поводом для междоусобных ссор и древних обид. Интереснее всего то, что династическое отличие этого семейства подразумевает рождение близнецов через каждые три колена - одна из немногих причуд крови, вызванная древними ритуалами старейшин.
3. Мраморное сердце. Меланхолия Зерлааны росла на протяжении тысячелетий, вбирая в себя сотни ныне еле откликающихся эмоций. Волшебница редко проявляет их с непомерной яркостью, и причиной тому становится не только пресыщение, но и устоявшаяся в годах отстраненность.
4. Далекое сегодня. Многие образы или даже блоки воспоминаний эльфийки были безвозвратно утеряны по прошествию тысячелетий: специфика вида, живущего преступно долго, так или иначе вынуждает забывать целые эпизоды своей жизни, особенно если она была удручающе однотипна. Зерлаана редко беспокоится за долгие вековые разлуки со своими сестрами, и ещё реже жалеет скоротечных питомцев: умирая от старости, заменяющие их потомки редко вызывают осознание какого-то изменения.
5. Безбожница. Тал'Фарди не питает симпатий к Элуне(что бросила ночнорожденных в голдной смерти) или иным демиургам, во многом считая их злонравными, эгоистичными сущностями, в первую очередь стремящимися удерживать борозды своей власти. Зерлаана не отрицает их господства над аспектами мироздания, но предпочитает верить исключительно в волю смертных.
6. Несостоявшаяся мать. Зерлаана была матерью какой-то период времени. Историй об этом не так много, но как твердят злые языки, по вине Тал'Фарди чадо погибло. Эльфийка практически никогда не говорит на эту тему, а приближенные слуги предпочитают шептаться об этом лишь при отсутствии хозяйки в имении.
7. Мечта по Зин'Азшари. Долгое время эльфийка лелеяла надежды на восстановления наследия кал'дорайской империи, но сокрушительно разочаровалась по осознанию того, что стало с её руинами с инициативы кузенов, бродивших по миру на протяжении тысячелетий. Зерлаана удивительно надменна в отношении друидов, жречества Элуны и нынешних кал'дорай в целом. Она видит в них селян, и вопреки попытке не следовать темной стороне натуры, не способна воспринимать их путь с уважением.
2. Близнецы. Несмотря на идентичную внешность сестёр, их навыки и характеры существенно отличаются, что становится нередким поводом для междоусобных ссор и древних обид. Интереснее всего то, что династическое отличие этого семейства подразумевает рождение близнецов через каждые три колена - одна из немногих причуд крови, вызванная древними ритуалами старейшин.
3. Мраморное сердце. Меланхолия Зерлааны росла на протяжении тысячелетий, вбирая в себя сотни ныне еле откликающихся эмоций. Волшебница редко проявляет их с непомерной яркостью, и причиной тому становится не только пресыщение, но и устоявшаяся в годах отстраненность.
4. Далекое сегодня. Многие образы или даже блоки воспоминаний эльфийки были безвозвратно утеряны по прошествию тысячелетий: специфика вида, живущего преступно долго, так или иначе вынуждает забывать целые эпизоды своей жизни, особенно если она была удручающе однотипна. Зерлаана редко беспокоится за долгие вековые разлуки со своими сестрами, и ещё реже жалеет скоротечных питомцев: умирая от старости, заменяющие их потомки редко вызывают осознание какого-то изменения.
5. Безбожница. Тал'Фарди не питает симпатий к Элуне(что бросила ночнорожденных в голдной смерти) или иным демиургам, во многом считая их злонравными, эгоистичными сущностями, в первую очередь стремящимися удерживать борозды своей власти. Зерлаана не отрицает их господства над аспектами мироздания, но предпочитает верить исключительно в волю смертных.
6. Несостоявшаяся мать. Зерлаана была матерью какой-то период времени. Историй об этом не так много, но как твердят злые языки, по вине Тал'Фарди чадо погибло. Эльфийка практически никогда не говорит на эту тему, а приближенные слуги предпочитают шептаться об этом лишь при отсутствии хозяйки в имении.
7. Мечта по Зин'Азшари. Долгое время эльфийка лелеяла надежды на восстановления наследия кал'дорайской империи, но сокрушительно разочаровалась по осознанию того, что стало с её руинами с инициативы кузенов, бродивших по миру на протяжении тысячелетий. Зерлаана удивительно надменна в отношении друидов, жречества Элуны и нынешних кал'дорай в целом. Она видит в них селян, и вопреки попытке не следовать темной стороне натуры, не способна воспринимать их путь с уважением.
Фоновая музыка
Последнее редактирование:
