Я отдал жизнь, что бы друзья мои пожили.
И отголоском пронесется имя, а вы, как памяти мерила
Запомните меня и в бой пойдете дальше,
Что бы не зря рискнул и я, и те, кто до меня, итоги понимая.
Чертог отцов и предков встречает мирной тишиной,
А вы, друзья и недруги, не позабудьте мое имя,
Покуда я в сердцах ещё живой.
"Отгремели барабаны, отвыли горны, взревел гул толпы. Армии. Их хор затих, когда мы шли в очередной бой. Когда мы мчались на своих двоих под сводами Оргриммара. Эта осада, эта битва стала одной из самых кровавых и жестоких, которые остались в моей памяти. Мутировавшие орки, обезумевшие воины, дикие звери, что не протиснулись бы в великие врата Стальгорна. И жуки. О предки, как я терпеть не могу этих жуков. Мы не ожидали, что Идеалы Клакси когда-то станут нашим врагом. Это предательство - плевок в лицо погибшим в Пустошах за, как тогда казалось, бравое дело.
И вот мы стоим пред ними. Они - пред нами. И мы пылаем гневом. Все. Мы разочарованы. Мы убиты горестным осознанием того, что нам вогнали нож в спину. И бой начался незамедлительно.
Мой молот, как и в Пустошах, проламывал их прочный хитин и ломал лапы. О предки, как мне нравился их жалобный писк. Но... Они показали того, кто ещё мальцом, маленьким жучком бегал под нашими ногами месяцы ранее. Ковок его звать, кажется. Теперь он был... Подобен титану. Подобен тому зверю - Току.
И не нашлось более твердолобого и озлобленного громилы, который кинулся бы забыв о защите на эту тварь. Кроме меня. О предки, как я был силён, как был могуч...
Алек дал мне взрывчатку, Христофор уже во второй раз швырнул меня в этого триклятущего Ковока. И я с громким рёвом врезался в морду жучары. Я бил его своим молотом! Я колотил его кулаком, пока фитиль бомбы Зандера догорал.
И всё замолкло. В один миг не стало ничего. Одной единственной огненной вспышкой я покинул бой. Не только бой. Я покинул Оргриммар, Дуротар. Материк и мир. Осознание великолепной гибели пришло не сразу. Даже такого воина, как я, пробрала дрожь, когда я увидал отца и деда. Когда увидал братьев и давно погибших соратников. О предки... Как же мне было страшно!
Я, последний из древнего рода Мадимос, корни которого прорастали из начала времён освоения Каз Модана, погиб. Но как? Я слышал отдалённые, горестные крики товарищей. Плач верной подруги. И мне стало тяжко на сердце. Зачем я искал великую героическую гибель? Зачем я обрёк на страдание близких сердцу? Каким же эгоистом я был все эти годы, о предки...
Прости меня, Талари. Прости, Ренальд. Прости Багрум, Алек, Христофор. Как же горестно стало от их боли...
Но резкий всплеск оторвал меня от этих мыслей. Предо мной теперь стоит она - дева душ. Хранительница предков."
И вот мы стоим пред ними. Они - пред нами. И мы пылаем гневом. Все. Мы разочарованы. Мы убиты горестным осознанием того, что нам вогнали нож в спину. И бой начался незамедлительно.
Мой молот, как и в Пустошах, проламывал их прочный хитин и ломал лапы. О предки, как мне нравился их жалобный писк. Но... Они показали того, кто ещё мальцом, маленьким жучком бегал под нашими ногами месяцы ранее. Ковок его звать, кажется. Теперь он был... Подобен титану. Подобен тому зверю - Току.
И не нашлось более твердолобого и озлобленного громилы, который кинулся бы забыв о защите на эту тварь. Кроме меня. О предки, как я был силён, как был могуч...
Алек дал мне взрывчатку, Христофор уже во второй раз швырнул меня в этого триклятущего Ковока. И я с громким рёвом врезался в морду жучары. Я бил его своим молотом! Я колотил его кулаком, пока фитиль бомбы Зандера догорал.
И всё замолкло. В один миг не стало ничего. Одной единственной огненной вспышкой я покинул бой. Не только бой. Я покинул Оргриммар, Дуротар. Материк и мир. Осознание великолепной гибели пришло не сразу. Даже такого воина, как я, пробрала дрожь, когда я увидал отца и деда. Когда увидал братьев и давно погибших соратников. О предки... Как же мне было страшно!
Я, последний из древнего рода Мадимос, корни которого прорастали из начала времён освоения Каз Модана, погиб. Но как? Я слышал отдалённые, горестные крики товарищей. Плач верной подруги. И мне стало тяжко на сердце. Зачем я искал великую героическую гибель? Зачем я обрёк на страдание близких сердцу? Каким же эгоистом я был все эти годы, о предки...
Прости меня, Талари. Прости, Ренальд. Прости Багрум, Алек, Христофор. Как же горестно стало от их боли...
Но резкий всплеск оторвал меня от этих мыслей. Предо мной теперь стоит она - дева душ. Хранительница предков."
- Взгляни в моё единственное око! Я видел смерть, я даровал её врагам! Посмотри на меня! На воина, жаждущего битв! Но почему больше всего я желаю вновь увидеть друга? Почему я желаю вернуться, когда получил то, о чём мечтал? Когда получил великую смерть в бою! - Дворф воспылал гневом. Необъемлемым, жгучим, истовым. Он взирал на духа единственным алым оком и жаждал обрести ответ, обрести понимание обретённого им нового желания.
Но молчаливый дух лишь плавным пасом ладони тонкой указал куда-то в сторону. Туда, где в раскрывшемся вихре пылал бой. Бой за Азерот, что шёл под сводами Оргриммара. Видение уже случившегося? Или грядущего?
Крайн видел в битве той Талари, видел Ренальда и Алека. Видел, как те сражаются с великим злом, что цепями обвивало некогда могучего воина - Гарроша Адского Крика.
- Я оставил их там, - процедил Мадимос. - Я оставил друзей на битву с врагом, которого не одолеть никому. Я покинул их в решающий момент, даруя горесть. Какой же я эгоист, о предки... - Дворф сокрушался своими мыслями, наблюдая за неистовой бойней.
Мысли потоком завлекали за собой в вязкий омут жалобной горести. Зачем воин так жаждал смерти, когда был окружен любовью и радостью? К чему жажда смерти, когда окружен ты теми, кто верит твоему слову и делу?
- Верни меня к ним! - Потребовал Крайн у духа, наконец оторвав взгляд алого ока от вихря видений. - Верни к ним, прошу тебя! - Требования срывались на мольбу, но лик воителя не менял гнев на милость.
И дух в немом ответе протянул ему две чаши. Две судные чаши, что держал в обеих руках. Левая, в которой сверкала небольшая сфера души воина, словно свисала в ладони от тяжести, находясь ниже правой, что была пуста. Этот жест дворф понял без труда. Ему нужно выторговать свою жизнь за былые блага, что бы выровнять чаши весов.
- Вот как? - Проворчал Крайн, осматривая тяжелую чашу души своей. - Чего же ты жаждешь? Золота? Оно твоё. Вся сокровищница Мадимосов твоя! Более тысячи монет золотых! Жаждешь могущества? Артефакты и письмена? Всё твоё! Все тайны магии рун! И родовую кузню забери, что способна жаром плавить чернейший метал Черной Горы! Забери у меня знания о рунах предков, о взращивании грифонов, о тайнах Ульдамана!
Чаша души поднялась, но всё ещё не выровнялась с сокровищами. Дворф раздраженно буркнул. Он покачал головой и задумался.
- Дары в последний путь... Я знаю о них, ибо такова традиция. Ренальд, Талари, Алек. Я уверен, они осыпали надгробие своей щедростью. Ибо знают, что друг идёт по тропе мёртвых. Забери Клаксийскую поганую колотушку, что защищает от ворожбы. Скрижали о железных дворфах и земельниках! Твои! Манускрипт троллей Зул'Драка тоже бери! Я отдам все свои богатства и тайные знания, всё отдам! Но верни меня к друзьям! Оставь мне лишь силы, что бы вновь стоять бок о бок с соратниками. Что бы я защитил их, уберёг от смерти. Я был великим воином и соратником многих. Верни меня к ним, Хранитель. Дай шанс вновь биться против Тьмы.
Чаши равны друг другу стали. И дух смотрел на дворфа холодно, упрямо, лишенный эмоций. Силуэт его начал таять в мерно разрастающейся яркой, белой вспышке.
И где очутится дворф? В чертогах праотцов? Или вернётся в мир живых?
Белизна тает...
Окружение обретает очертание...
Вот он... Ответ.
Достоин вернуться или нет?
Но молчаливый дух лишь плавным пасом ладони тонкой указал куда-то в сторону. Туда, где в раскрывшемся вихре пылал бой. Бой за Азерот, что шёл под сводами Оргриммара. Видение уже случившегося? Или грядущего?
Крайн видел в битве той Талари, видел Ренальда и Алека. Видел, как те сражаются с великим злом, что цепями обвивало некогда могучего воина - Гарроша Адского Крика.
- Я оставил их там, - процедил Мадимос. - Я оставил друзей на битву с врагом, которого не одолеть никому. Я покинул их в решающий момент, даруя горесть. Какой же я эгоист, о предки... - Дворф сокрушался своими мыслями, наблюдая за неистовой бойней.
Мысли потоком завлекали за собой в вязкий омут жалобной горести. Зачем воин так жаждал смерти, когда был окружен любовью и радостью? К чему жажда смерти, когда окружен ты теми, кто верит твоему слову и делу?
- Верни меня к ним! - Потребовал Крайн у духа, наконец оторвав взгляд алого ока от вихря видений. - Верни к ним, прошу тебя! - Требования срывались на мольбу, но лик воителя не менял гнев на милость.
И дух в немом ответе протянул ему две чаши. Две судные чаши, что держал в обеих руках. Левая, в которой сверкала небольшая сфера души воина, словно свисала в ладони от тяжести, находясь ниже правой, что была пуста. Этот жест дворф понял без труда. Ему нужно выторговать свою жизнь за былые блага, что бы выровнять чаши весов.
- Вот как? - Проворчал Крайн, осматривая тяжелую чашу души своей. - Чего же ты жаждешь? Золота? Оно твоё. Вся сокровищница Мадимосов твоя! Более тысячи монет золотых! Жаждешь могущества? Артефакты и письмена? Всё твоё! Все тайны магии рун! И родовую кузню забери, что способна жаром плавить чернейший метал Черной Горы! Забери у меня знания о рунах предков, о взращивании грифонов, о тайнах Ульдамана!
Чаша души поднялась, но всё ещё не выровнялась с сокровищами. Дворф раздраженно буркнул. Он покачал головой и задумался.
- Дары в последний путь... Я знаю о них, ибо такова традиция. Ренальд, Талари, Алек. Я уверен, они осыпали надгробие своей щедростью. Ибо знают, что друг идёт по тропе мёртвых. Забери Клаксийскую поганую колотушку, что защищает от ворожбы. Скрижали о железных дворфах и земельниках! Твои! Манускрипт троллей Зул'Драка тоже бери! Я отдам все свои богатства и тайные знания, всё отдам! Но верни меня к друзьям! Оставь мне лишь силы, что бы вновь стоять бок о бок с соратниками. Что бы я защитил их, уберёг от смерти. Я был великим воином и соратником многих. Верни меня к ним, Хранитель. Дай шанс вновь биться против Тьмы.
Чаши равны друг другу стали. И дух смотрел на дворфа холодно, упрямо, лишенный эмоций. Силуэт его начал таять в мерно разрастающейся яркой, белой вспышке.
И где очутится дворф? В чертогах праотцов? Или вернётся в мир живых?
Белизна тает...
Окружение обретает очертание...
Вот он... Ответ.
Достоин вернуться или нет?
Фоновая музыка
Последнее редактирование:
