- Discord
- F1re4x.h#9177
Краткий пересказ: здесь
Очередной шум громких голосов вывел его из раздумий. Оглядевшись, мужчина увидел незнакомые лица, и только от вида Бьянки Эйленбраун он смог облегченно вздохнуть. Разумеется, присутствовали здесь другие соратники, которых паладин знал в той или иной мере. Остальных же, что прибыли с разных концов света, ведомые праведной решимостью, Эйрилил видел впервые. На собрании, в сердце крепости его благородия Тириона Фордринга, собрались и прославленные герои, и ветераны былых лет, и другие, удостоенные честью находиться на обсуждении высадки на Расколотый Берег.
Демоны. Теперь миру угрожали демоны. Слушая ночного эльфа Асурина Утреннюю Звезду - следующего пути Святого Света, чему Эйрилил уже ничуть не удивлялся (ведь что ни год, так что-то удивительно новое) - создавалось впечатление очередной напасти, которую можно сравнить с волной Плети. Дело казалось плевым. Отработать по уже имеющимся стратегиям и выйти победителями - проще простого. Как же они ошибались! Если бы ещё тогда каждый понял, что не следует соваться на дальние берега разобщенными силами, то, вероятно, всё могло сложиться иначе. С другой стороны, время работало против них. Чем дольше они ждали, тем больше демонов проникало в мир. Тем сильнее проклятая хватка сжимала Азерот.
Собрание закончилось под громогласные кличи. Все хотели действовать, а не сидеть сложа руки. Эйрилил, будучи жителем Дольного Очага, направился домой. Хотел предложить погостить остальных, но другие, мало того, что отказались знакомиться и называть свои имена, так тут же разошлись кто куда. Даже Бьянка улетела в неизвестном направлении. А жаль, она осталась одной из немногих в живых, кого Лайтсоул мог назвать другом.
Подходя к дому, мужчина, с лицом полной печали, смахнул снег с тотема - памятника в честь Рахая Легкой Гривы - и тихо сказал:
- Еще один поход без тебя.
Налив свежего масла в лампаду и дав огню новую жизнь, Эйрилил принялся готовиться к новой войне.
С самого начала всё пошло не так. Начиная с плохой осведомленности происходящего на Расколотых Берегах, и заканчивая разобщенными силами. Ордену Серебряного Авангарда пришлось взять на себя первый самый сильный удар. Душу Эйрилила терзал ужас. Он повидал многое за свою жизнь, чувствовал и переживал не меньше. Ледяные хребты Нордскола едва не свели его с ума, а выживание в Чумных землях приучило к аскетизму. Все испытания прошлого закаляли, но к концу света нельзя быть готовым. Здесь же Эйрил терял надежду с каждой минутой. Всякое божество покинуло это место, в то время как демонам не было числа.
Многие погибли даже не достигнув поля боя, сгинув вместе с кораблями, что пошли на дно рядом с Расколотыми Островами. Их осыпало проклятыми заклинаниями, камнями, а потом и летучие исчадия бросались, не давали покоя ни на минуту.
Сказать, что Эйрилил выжимал из себя всё возможное - не сказать ничего. Чтобы выжить в этой смертоносной мясорубке, ему приходилось действовать на грани своих возможностей. Прибегать ко всем уловкам, приемам, благочестивым силам, лишь бы продержаться еще несколько мгновений. Эйрил едва смог сохранить свою жизнь, и, к своему стыду, не мог помочь остальным.
Когда трепет первых мгновений битвы отступил, все мысли покинули Лайтсоула. Он сражался и действовал инстинктивно, выполняя свою работу и полагаясь на свои навыки доведённые до автоматизма. На страх не оставалось времени. Даже его верный боевой спутник Бари заметил как Лайтсоул изменился, попав на жестокое поле брани. В мгновение передышки Лайтсоул понимал что лишь выучка и опыт помогали ему действовать вытесняя страх, но тот упорно цеплялся своей липкой, ледяной хваткой за его душу. Эйрил лгал, что спокоен. Паладинам не свойственно врать. Это против их природы. Сейчас же Эйрилил Лайтсоул делал это неосознанно. Слова сами слетали с губ, а нутром находился посреди боя. А ведь им еще предстояло выбираться из западни!
Демоны. Теперь миру угрожали демоны. Слушая ночного эльфа Асурина Утреннюю Звезду - следующего пути Святого Света, чему Эйрилил уже ничуть не удивлялся (ведь что ни год, так что-то удивительно новое) - создавалось впечатление очередной напасти, которую можно сравнить с волной Плети. Дело казалось плевым. Отработать по уже имеющимся стратегиям и выйти победителями - проще простого. Как же они ошибались! Если бы ещё тогда каждый понял, что не следует соваться на дальние берега разобщенными силами, то, вероятно, всё могло сложиться иначе. С другой стороны, время работало против них. Чем дольше они ждали, тем больше демонов проникало в мир. Тем сильнее проклятая хватка сжимала Азерот.
Собрание закончилось под громогласные кличи. Все хотели действовать, а не сидеть сложа руки. Эйрилил, будучи жителем Дольного Очага, направился домой. Хотел предложить погостить остальных, но другие, мало того, что отказались знакомиться и называть свои имена, так тут же разошлись кто куда. Даже Бьянка улетела в неизвестном направлении. А жаль, она осталась одной из немногих в живых, кого Лайтсоул мог назвать другом.
Подходя к дому, мужчина, с лицом полной печали, смахнул снег с тотема - памятника в честь Рахая Легкой Гривы - и тихо сказал:
- Еще один поход без тебя.
Налив свежего масла в лампаду и дав огню новую жизнь, Эйрилил принялся готовиться к новой войне.
С самого начала всё пошло не так. Начиная с плохой осведомленности происходящего на Расколотых Берегах, и заканчивая разобщенными силами. Ордену Серебряного Авангарда пришлось взять на себя первый самый сильный удар. Душу Эйрилила терзал ужас. Он повидал многое за свою жизнь, чувствовал и переживал не меньше. Ледяные хребты Нордскола едва не свели его с ума, а выживание в Чумных землях приучило к аскетизму. Все испытания прошлого закаляли, но к концу света нельзя быть готовым. Здесь же Эйрил терял надежду с каждой минутой. Всякое божество покинуло это место, в то время как демонам не было числа.
Многие погибли даже не достигнув поля боя, сгинув вместе с кораблями, что пошли на дно рядом с Расколотыми Островами. Их осыпало проклятыми заклинаниями, камнями, а потом и летучие исчадия бросались, не давали покоя ни на минуту.
Сказать, что Эйрилил выжимал из себя всё возможное - не сказать ничего. Чтобы выжить в этой смертоносной мясорубке, ему приходилось действовать на грани своих возможностей. Прибегать ко всем уловкам, приемам, благочестивым силам, лишь бы продержаться еще несколько мгновений. Эйрил едва смог сохранить свою жизнь, и, к своему стыду, не мог помочь остальным.
Когда трепет первых мгновений битвы отступил, все мысли покинули Лайтсоула. Он сражался и действовал инстинктивно, выполняя свою работу и полагаясь на свои навыки доведённые до автоматизма. На страх не оставалось времени. Даже его верный боевой спутник Бари заметил как Лайтсоул изменился, попав на жестокое поле брани. В мгновение передышки Лайтсоул понимал что лишь выучка и опыт помогали ему действовать вытесняя страх, но тот упорно цеплялся своей липкой, ледяной хваткой за его душу. Эйрил лгал, что спокоен. Паладинам не свойственно врать. Это против их природы. Сейчас же Эйрилил Лайтсоул делал это неосознанно. Слова сами слетали с губ, а нутром находился посреди боя. А ведь им еще предстояло выбираться из западни!
Спустя недели, когда Эйрилил вернулся в Дольный Очаг, он едва мог трезво мыслить. Отвыкнув от большой войны, эльф не был готов к угрозе много большей, чем Плеть. Теперь же орден понес тяжелые потери, а участь Тириона Фордринга оставалась туманна.
- Это катастрофа! - вскрикнул паладин, ухватив себя за волосы, не переставая мерить единственную комнату шагами. - Выходит, новости о падении Западного края не были преувеличением, - рыцарь на мгновение усмирил трепетание сердца и дрожь рук. Он попытался найти внутренний покой, обратившись к медитативным практикам, однако пережитые события оставили на нём свой след.
В голове роились мысли. Размышления о том, как можно выйти из сложившейся ситуации. Раздумывал так, будто только от Лайтсоула зависела судьба всего мира.
- “Хватит ли наших сил? Хватит ли чьих-то сил вообще?” - воитель посмотрел в зеркало и увидел только отпечатки великой скорби и перенесённых страданий.
Всякая надежда просыпалась, как песок сквозь пальцы. И, когда измученный собственными мыслями, Эйрилил рухнул на кровать, то забывался тревожным сном. Закрыв глаза, он вновь видел как горят небеса, оставляя лишь горький привкус пепла в горле. Перед тем, как провалиться в небытие, в воспалённом мозгу мелькнула мысль: “Как мне победить?"
На следующий день, умывшись снегом, дома он развернул старые карты, полученные при Нордскольской кампании. Рыцарь понимал, что нужно нечто большее чем одни только его навыки. Картина парящего эльфа на дракона среди ледяной бури твердо встала перед глазами. Это был он. Он сам, когда орден получил в свое распоряжение протодраконов, и Лайтсоул воспользовался этим чудищем как только выпала такая возможность. Тогда этот момент стал ключевым для появления Потрошителей Туч, летного крыла Серебряного Авангарда. Протодракон изрыгал смертоносное пламя, отправляя в небытие целые толпы нежити. Восседая на нем Эйрилил чувствовал себя неуязвимым.
Затем воитель почувствовал нечто, что не чувствовал так давно. Будучи паладином, Эйрил если не вел благочестивый образ жизни, то точно мог посоревноваться по порядочности. Однако сейчас жгучее желание обладать большей силой, чем есть, пробиралась из самой глубины души.
Протодракон, гиппогриф - это все еще обычные животные. Их силы ограниченны, но есть в мире те, чье могущество превосходит всех их вместе взятых - драконы.
Новый образ всплыл перед глазами. Определенно, дракон мог сильно помочь в деле: в борьбе с полчищами демонов. Они не раз помогали когда-то с Плетью. Помогали и позже, так в чем же отличие нынешних дней от прошедших?
- Замечательно! - прорычал мужчина, схватившись за голову. - Знать бы теперь с чего начать! С чего?
С того - думал Эйрилил - что пора взять себя в руки.
В Нордскол ему незачем было отправляться. Искать зацепки там - это потеря времени и рассудка. Возвращаться на северный континент Лайтсоулу вовсе не хотелось. Оставалось пользоваться доступными ему библиотеками Серебряного Авангарда. За период мирного простоя, когда Чумноземье называть так стало своего рода моветоном, орден собрал немало знаний. Книгочеи переезжали в эти земли, неся с собой книги и умения перепечатывать старые записи. Возможно, библиотеки не получили в свое распоряжение древние трактаты, но что-то должно было в них быть то, что искал Лайтсоул. И, уверовав в это, он теперь не покидал тесных залов, вдыхая спертый запах пыли, перебиваемый ароматом запаренных в кипятке трав.
- Я ожидал, что переживший высадку на Расколотый Берег, будет усиленно тренироваться, а не копаться в книгах. Решил сменить вид деятельности? - апатичный голос Салливана с другим спутать сложно. На его лице, как обычно, красовалась маска безразличия и безмерного спокойствия.
- Одними тренировками здесь не обойтись.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
- Я слышал новости, - Сольбано прищурился. - И впервые им не поверил.
- К сожалению, всё вышло как говорят.
- Преувеличивают ли?
- Недоговаривают.
- У меня есть коньяк, - вздохнув, заявил собеседник.
- Хватит с меня, - отмахнулся Лайтсоул.
Паладин было отвернулся от Салливана, но затем резко вернул к нему взгляд. Со стороны это могло выглядеть странно, но сам эльф раздумывал: мог ли он задать интересующий вопрос боевому товарищу?
- Ты хочешь что-то спросить, Эйрил.
- Это так заметно?
- Достаточно, если знать тебя, как я. Итак? - Салли вопросительно изогнул бровь.
Потянулась вязкая пауза. Слова вот-вот старались вырваться наружу, но Эйрилил крепко держал рот на замке. Салливан Сольбано же в свою очередь терпеливо ждал, на его лице не вздрагивало ни мускула.
- Я ищу ответы на свои вопросы. Ищу способы стать сильнее. Получить преимущество перед Легионом. Но не нахожу выхода. То, что я видел - мне не одолеть.
- А должен ли ты один это одолевать? - Салливан усмехнулся. Тем не менее в его глазах не было и намека на веселье. - Не забывай только, что за всё есть цена, - добавил он многозначительно. Причмокнув, он оставил рыцаря наедине с книгами.
- “Судя по всему, старый друг, моей ценой станут обугленные кости”, - мысленно ответил Эйрилил, продолжив блуждать среди букв исписанных листов.
День ото дня он проводил за поисками. Бывало, ему приходилось отправляться к Гробнице Утера, где расположились Искатели Истины и куда прикомандировали Эйрилила для ведения дальнейшей службы, и тогда он нервно ждал, когда снова мог взяться за поиски. Не было, при этом, худа без добра. Оказавшись в другой библиотеке, Лайтсоул брался за старое дело там.
Пока орден пребывал на своей земле, разбираясь с тем, что от него осталось, время стремительно протекало. Как полагается, Эйрил вел себя не иначе, как всегда: выполнял поручения, знакомился и исполнял обязанности последователя Святого Света. Как только выдавалась свободная минута, мужчина возвращался в библиотеку. В тишине, среди высоких стеллажей, Лайтсоул раз за разом отправлялся в новый круговорот поисков.
- Когда я найду, - говорил он сам себе, ничуть не сомневаясь в своем успехе, - я должен взять с собой Салливана и остальных, - Эйрилил встал перед зеркалом. - Я должен взять людей, которые прикроют мою спину, которым я могу доверять
- А должен ли? - вопросило внезапно отражение, и рыцарь отпрянул в сторону, схватившись за голову.
Вот и всё - думалось ему - он сходил с ума. Посидев немного в стороне, мужчина вернулся к зеркалу, опасливо заглядывая в него.
- Должен, - неуверенно сказал Эйрилил, кивнув.
- Не должен, - отражение издевательски мотнуло головой.
- Я… - эльф зажмурился. Досчитал до десяти и распахнул глаза.
- Если я сообщу кому-то, то они отговорят от этой затеи. Я достоин большего. Я преодолевал невзгоды в Чумноземьях. Прошел Нордскольскую кампанию. Всегда верно служил ордену. И что я получил? Небольшой домик и звание лейтенанта, в то время, как другие - я знаю о ком я - не сделав ничего, достигли то же самое за срок короче и бескровнее. Так будет и теперь, - отражение, хищно улыбаясь, покивало. - Как только я расскажу: меня отговорят. Лишат возможности стать чем-то особенным. Чем-то выше. Чем-то другим. Разве я не заслужил участи много большей, чем есть?
Эйрилил снова бросился в сторону. Вышел наружу и широкими шагами спустился в бани оплота Искателей Истины. Там подставил голову под холодный поток декоративного водопада. Слова, что он слышал - это его слова. То, о чем задумывался каждый раз, засыпая. Сколько бы он ни был паладином, сколько бы не вел благочестивый образ жизни - пороки брали вверх.
- Кошмар. Ужас. Позор! - бубнил Лайтсоул сам себе.
Отражение, теперь уже в воде, насмешливо усмехалось. Рыцарь не мог обманываться. Мысли, потаенные желания захватывали его. И, постояв немного, Эйрилил, проведя руками по лицу, вопросил:
- И ведь правда. Разве я не достоин большего?
От развития темы отвлек посторонний шум. Кто бы сюда не спускался, следовало вести себя, как прежде. Но как прежде жить Эйрил уже не сможет.
На первое время паладин успокоил себя, что он рано задумался о таких вещах. Ведь еще искать и искать! Однако стоило так посчитать, как ответ мелькнул, подобно первой грозе весной. Короткое упоминание, будто чья-то забытая запись в бестиарии старого мира, прямо указывала, откуда начинать поиски. От такого подарка судьбы Эйрилу стало жутко, но ужас быстро сменился нарастающим возбуждением от дела, которое начало распутываться.
Зима выдалась мягкой. Снег лежал тонким слоем и прохладный воздух блуждал среди ещё больных деревьев, которые стонали под напором ветра, но упрямо продолжали стоять на земле. Эйрилил помнил эти края еще до Плети. До точки невозврата могучие хвойные леса простирались от края до края, и, хотя им не сравниться с Квель’Таласскими собратьями, Лайтсоул не отказывал себе лишний раз прогуляться по этой местности. Теперь же, спустя года, он пролетал над ними, вовсе не обращая внимание. Он сражался за эти земли в Серебряном Рассвете, отправлялся мстить в Серебряном Авангарде, и теперь оставалось дело за малым: друидам и жрецам прибегать к своим ритуалам, чтобы Лордерон снова принял свой первозданный здоровый вид.
Гиппогриф послушно летел к месту назначения. Сорока оказалась не из тех летунов, что показывала характер ни с того, ни с сего, хоть и требовала к себе уважения, а порой особого подхода, как только настроение становилось скверным. В остальном она была сговорчивым животным.
Найти что-то похожее на вход в логово оказалось непросто. Ожидаемые трудности не умалили решения Эйрилила действовать дальше. Рыцарю приходилось делать привалы. Не раз и не два оставался на ночь в горах, укрываясь в каких-никаких углублениях, чтобы ветер не рвал ни его, ни палатку. Сорока же многозначительно покидала своего ездока, отправляясь в места комфортнее, чтобы затем на утро вернуться.
И все же удивительная находка не давала паладину спокойствия. Хоть он приложил силы, слишком просто удалось найти упоминания столь могущественного существа, да еще и его обиталища. Либо некто состоял в дружественных отношениях с драконом, либо демоны водили рыцаря за нос. Возможно, станется так, что Эйрил попадет в смертельную ловушку, пропав без вести для остальных.
- Слишком малая я рыбешка для таких могучих сил, - успокаивал эльф сам себя, кутаясь в шерстяное одеяло.
Наверное, только благодаря зоркому зрению Эйрилил заприметил нечто из ряда вон выходящего среди гор. Среди шпилей находилась дыра, скрываемая тенью, которую можно было принять за самое обычное углубление. Рыцарь решил её проверить.
Оставив гиппогрифа снаружи, путник принялся за изучение пропасти, что углублялась под наклоном вглубь гор. По прикидкам Эйрилила, он смог бы спуститься и подняться без вспомогательных инструментов, но не преминул взять с собой веревку и рюкзак с походными вещами, не считая оружия.
Спуск длился с час, а было здесь настолько темно, что даже эльфийское зрение мало, чем помогало. Тьма, будто смоляное облако, приближалось все ближе, и мужчина решился зажечь факел. Оказавшись в ловушке, Эйрил озирался по сторонам, не видя не дальше вытянутой руки.
- “Тебя обманули, парень. Демонам не важно насколько ты ценен, главное - заполучить твою душу!” - и ужас накрыл Лайтсоула с такой силой, что он повалился на колено, а темнота навалилась сильнее. - “Но, кто я такой, чтобы так просто сдаваться?” - мужчина вскочил обратно в полный рост, вытаскивая меч из ножен.
Продолжив путь, он чувствовал жар в груди, а по коже пробегали мурашки. Руки слегка тряслись, не от страха, как можно было подумать, а от того потока, что пытался вырваться наружу. Эйрилил бывал в положениях хуже, но никогда в одиночку. Всегда какой-никакой товарищ присутствовал вместе с ним. Даже когда ему пришлось сцепить мечи с некогда паладином Отто Серым, рядом находилось трое рыцарей.
Тьма рассеялась внезапно, едва не приведя мужчину к погибели. Еще шаг и Лайтсоул свалился бы прямиком в пропасть.
- Да это место испытывает меня, - сказал паладин, смахнув пот со лба.
Замерив глубину брошенным камнем, Эйрил принялся за спуск, мысленно поблагодарив себя за взятые инструменты. Спустившись по меньшей мере на пятнадцать метров, перед взором предстал дальнейший туннель вперед. Даже неопытный в шахтерских делах авантюрист понял бы, что ход проделан вручную. В камне и отвердевшей земле виднелись глубокие следы когтей, которые Эйрилилу Лайтсоулу прямо сказали: ты на правильном пути.
Пройдя еще несколько сот метров, рыцарь начал встречать неожиданную для такого места мебель. Вычурные стулья стояли вокруг декоративных столов, а сами они вместе расположились неподалеку от барной стойки - и создавалось чувство некой пародии. Дальше виднелись спальни с кроватями усыпанными подушками. Эйрилу пришлось отодвинуть в сторону тонкую занавесь, чтобы разглядеть все получше и лишний раз убедиться, что это не обман зрения. Однако присутствовали здесь предметы быта выходящие из ряда вон: большие нарезные ступки и пестики, подвешенные на стенах огромные амулеты. Целые части пещеры оказались отведены под галерею, где малые и огромные произведения искусства разных культур протягивались вдоль стен.
А затем Эйрил увидел его: гиганта во всем его величии. Он возлежал на фоне холмов из злата и драгоценных камней, дракон читал книгу, что левитировала перед глазами. На какое-то время рыцарь замер мышью, словно на него надвигалась змея, и, когда пересилил себя и сделал шаг, хозяин заметил его. Зрачок сдвинулся в сторону, пронзив Лайтсоула насквозь. От перехваченного дыхания воитель не мог даже вдохнуть, не говоря о каких-то словах.
- Не каждый способен найти это место. Тем более, не каждый способен дойти сюда. Что тебе нужно? - донеслось как будто в голове эльфа. Тот же, пораженный от ужаса и восторга, всё помалкивал. - Не бойся.
- Я… - выдавил из себя гость, и воздух снова попал в его легкие. - Я - сэр Эйрилил Лайтсоул. Рыцарь из ордена Серебряного Авангарда.
- А я Каликстраза. Ты пришел в мое жилище. Позволь узнать, как тебе удалось найти путь сюда? Ты охотник на драконов?
- Нет, - тут же ответил паладин. - Вестимо, удача меня вела всю мою дорогу. Без стеснения добавлю - еще упорство. Позволите присесть? - мужчина указал на стул неподалеку. - Клянусь, что путь сюда и внутри меня едва не загубил.
- Позволяю.
Драконица пристально следила за незванным гостем. Тот в свою очередь, на ватных ногах, уселся, сняв перед этим щит со спины.
- В наши дни сложно отыскать уединенное место, - она замолкла. Эйрил не знал, ждала ли Каликстраза что-то от него или в затянувшейся паузы размышляла над дальнейшими словам. Каждая секунда давалась с трудом. От испытывающего взгляда воитель вспотел, вот-вот готовясь сдаться. - Еще тяжелее встретить достойных гостей, - книга, что изучала драконица, повернулась обложкой. - Сведущ ли теперешний гость в литературе?
- Да! И вот вы изучаете Маленького герцога от Энтони ба Сент-Экзюпери. Что вы о ней думаете?
Несмотря на свою спешку поскорее перейти к главному вопросу, Эйрилил решил зайти издалека. Если Каликстразе - Кали, как мысленно её прозвал мужчина - интересна литература, то он сможет развить разговор в этом русле.
- Очень милая. Умение описать большое при простом - дорого стоит.
- Солидарен с вашими словами. А знакомы ли вы с трудами Жерн де Вюля “Пятьдесят тысяч километров под водой”?
- Странная история о группе людей, что отправились покорять морские пучины на подводном кораблике. Автор слишком проницателен. Словно побывав в будущем, он пишет о вещах много сложных, чем доступно простому человеку. И, словно лично увидев подводные красоты, он описал их. Я бы назвала эту книгу справочником, настолько много там пояснений к морским тварям.
- К сожалению, я не могу подтвердить, прав ли он в своих высказываниях или нет. Но написано слишком правдиво, потому и веришь так, будто оно взаправду. Но, кажется мне, что почтенный Жерн де Вюль человек начитанный, обладающий немалыми связями и фантазией, иначе бы у него не вышла такая чудесная книга. А я, уважаемая Каликстраза, и сам немного пишу, - Эйрилил облизнул губы. Сердце часто забилось от мысли, что придется рассказывать про свои труды. - Самое мое большое и законченное творение: военные мемуары. Я прошел Нордскольскую кампанию и перенес увиденное на листы. Мне… Самому стало от этого легче после пережитого, но я посчитал, что и остальным будет любопытно узнать, что же я видел.
Каликстраза величественно слушала.
- Любопытно, - сделала она короткую вставку.
Когда пришлось - снова по инициативе драконицы - перейти к художественно искусству, то тут паладин прямо признался в своей неосведомленности. В пору юношества его интересовала больше музыка, чем изображения, а сейчас, в эпоху своего рыцарства, редко, где удавалось оценивать картины. Книга же могла всегда оказаться под рукой, а музыка встречалась на посиделках у костра.
- Мне было приятно это общение. Но ты добрался сюда не просто так. Не книжек ради. На охотника ты не похож. Слишком прост для хитростей. Так что же тебя ведет?
Эйрил, в какой-то момент усевшись на стул, поднялся вновь. Нахмурившись, решив не юлить, сказал:
- Миру угрожает Пылающий Легион. Демоны, что вторглись в Азерот, грозят уничтожению всему живому. Мне… - он облизнул пересохшие губы. Воздух вокруг будто стал холоднее. - Нужна помощь. Помощь дракона.
Потянулось ожидание. Лайтсоул только слышал свое сердцебиение, а драконица, не смотря на свои размеры, не издавала ни звука. От немигающего взгляда закружилась голова. Мужчина чувствовал, как он задел гордость такого величественного существа. Зря ему пришлось пройти весь этот путь.
- А с чего ты решил, что я помогу тебе? - донесся неожиданный вопрос. В ушах эльфа же он прозвучал некой надеждой, что Каликстразу еще можно убедить в таком сотрудничестве.
- Я считаю, что красные драконы - аспекты жизни - должны помогать прорастать этой жизни, а сейчас складывается так, что жизни может и не остаться.
- И поэтому ты решил оседлать дракона и представил, как летишь на нем в гущу демона, - Каликстраза поднялась, и от увиденных размеров Эйрил попятился. - Всякая жизнь должна бороться за свое выживание. Или её настигнет смерть. Это естественный отбор.
- Даже с Плетью помогали драконы, так чем же тот случай отличается от нынешнего? - посмел выдать Лайтсоул. - Вдвоем мы достигли бы большего!
- Не буду скрывать, я удивлена тем, что ты набрался смелости и упорства для прибытия. Что преодолел все мои преграды. И что заставляешь меня слышать подобное. Мне бы превратить тебя в пепел, но твое общество было мне приятно. На короткое время, - Каликстраза покачала головой и её драгоценности на рогах и шее зашелестели. - А теперь покажи мне, насколько ты силен.
Сглотнув, Эйрил вновь отвечал без промедления:
- Клянусь, что полон ужаса перед вами и в этой схватке мне не выстоять. Но и своим принципам я не изменю! Раз сталось быть дуэли, так тому и быть.
- О, нет, маленький сэр, я не чудовище, чтобы уничтожать тебя вот так. Мне хватит благородства сразиться с тобой на равных, - на глазах драконица начала стремительно уменьшаться, принимая гуманоидные формы. Прошло не больше минуты прежде, чем Каликстраза предстала молодой женщиной человеком. На лице застыла снисходительная улыбка. - Коснись меня, Эйрилил Лайтсоул. И я даю слово: стоит тебе задеть меня, как я подумаю над твоими словами в большей степени.
Мужчина кивнул. Он не любил дуэли, но бывать в них приходилось часто. Будь то тренировочные или самые настоящие. В одну руку встал верный щит, а в другой свое место нашел меч. Женщина же вооружилась двумя мечами, изящными, похожими на эльфийские. Они тотчас вспыхнули огнем, а окружение начало погружаться в новую сгущающуюся тьму, которую не прозреть и эльфийскому зрению.
- Тяжело драться с тем, кого не видишь, не так ли? - сказала женщина, исчезая за распространяющейся вуалью. Последними исчезли её горящие желтые глаза.
Воитель выставил щит вперед. Он старался выловить Каликстразу на слух, и, действительно, какие-то звуки доносились то тут, то там. Когда же она ускорилась, Эйрил ясно услышал её.
Атаки были стремительными. Паладин умело отбивался и старался контратаковать. Не брезговал использовать щит, как оружие, то напирая им, то ударяя кромкой. Мечом пользовался со всей присущей этому оружию универсальностью: рубил, колол и сводил скрещенные клинки к гарде, выигрывая некоторое время. Но, несмотря на мастерство Лайтсоула, Кали тоже знала, как обращаться с двумя клинками, тем более как развить с их помощью преимущество. Она прекрасно понимала всю опасность оппонента со щитом, потому проявляла импровизацию в каждом своем ударе. Да еще эта тьма вокруг.
Этот танец продолжался более пяти минут. Эйрил уже начал уставать от постоянного напряжения и попытках предугадать следующий шаг Каликстразы. Она же, чувствуя это, продолжала налетать и отскакивать.
Паладин вскинул меч вверх, и святой символ, намотанный на ту же руку, вспыхнул, озаряя окружение яркой вспышкой и разгоняя колдунство. Словно открыв второе дыхание, рыцарь тут же контратаковал женщину. И вот Лайтсоул заставил ее пятиться. Возможно, Эйрил победил бы, если бы щит внезапно не сломался. Очередной град ударов оставил свисать с руки лишь дощечки и металлические вставки.
- “Так вот какой был у нее план. Так вот, что все это время было”, - мелькнуло в голове Эйрилила.
Отбросив остатки щита в сторону, рыцарь принял бой как есть. На его поясе висел кинжал, и он хотел схватиться за него при удобном случае.
Бам-бам-бам.
Мечи выбивали искры. Огонь с клинков Кали жарил лицо. Она двигалась слишком быстро. Неестественно, не свойственно любому гуманоиду. Даже Лайтсоул, с его эльфийской грацией, не поспевал за ней.
И вот их скрещенные мечи сцепились у гарды. Эйрил хотел было схватиться за руку своей оппонентки, но тут же её второй клинок пронзил предплечье воителя. А затем оно вспыхнуло пламенем. Отскочив в сторону, скорее машинально, чем от боли, Эйрилил вскрикнул. Он пытался потушить огонь, и у него это получалось, пока женщина не схватилась за его запястье, добавив еще больше пламени. Вопль сотряс пещеру. Мужчина едва не терял сознание от болевого шока. Как вдруг пламя погасло. Эйрилил споткнулся и повалился наземь. Он отползал назад по мере того, как женщина, не меняя физиономии снисхождения, приближалась.
- Как я сказала, маленький сэр, всякая жизнь должна бороться, - Каликстраза спрятала мечи в пустоту, туда, откуда и достала изначально. - Выживают наиболее приспособленные, сильнейшие, - её пальцы вспыхнули. - Таков порядок вещей. Прощайте, Эйрилил Лайтсоул.
Без сил и ясного ума, последнее, что пришло паладину в голову - это сделать что-то выдающееся. Нечто, что разбавит мрачность его смерти. Одному он только печалился: так и не женился на женщине, что прекраснее Луны.
Кали уже протягивала руки. Судя по всему она намеревалась выжечь Эйрилу голову. Когда её ладони оказались неподалеку от его лица, эльф навалился вперед, сцепив их кисти рук.
Огонь столкнулся о сияние божественной энергии. Жар пламени обжигал ладони Эйрила, но и его излучительные потоки Святого Света не оставляли Каликстразу равнодушной.
- Я коснулся тебя, - прохрипел он сквозь зубы. - Коснулся.
Женщина удивленно принялась смотреть на оппонента. Искренне, непонимающе, а когда поняла, то засмеялась. Эльф же валился наземь, не в силах больше терпеть боли, да и перед глазами кружился калейдоскоп абстракций.
Мучения отступили только в бессознательности. В пустом ничего, где Эйрил находился в полном одиночестве, он находил покой. Когда магический голод сводил с ума, когда ранения не давали спать, когда мысли не позволяли успокоиться - в такие моменты эльф предавался медитации. Сейчас, вероятно, он сделал это неосознанно, но, тем не менее, успешно.
Когда пришло время пробуждаться, Эйрилил чувствовал тепло. Открыв глаза, нашел себя лежащим на одной из постелей, в свете горящей жаровни. Рядом сидела Каликстраза.
- Больно было? - спросила она, а черты лица давно смягчились. Она гладила руку со страшными ожогами.
- Безумно, - Эйрил не знал, что еще ответить. Вернее, вряд ли что-то еще мог.
В голове всплыл период битвы при Эн’Киле, когда его лицо ошпарило, оставив без зубов, языка и едва работающей нижней челюстью. Прошло много дней прежде, чем калдореи вызвались помочь. Насколько больно ему было тогда? Наверняка, так же.
- Прости меня. Твои слова слишком задели меня. Скажем так, в моих ушах, - Кали даже мило улыбнулась, - они прозвучали с некоторым эротическим подтекстом.
Эйрил поглубже вдохнул и резко выдохнул. Дыхание давалось с некоторой сложностью.
- Ты бы… Правда убила меня?
Та мотнула головой.
- Конечно, нет. Отдыхай. Тебе вскоре придется уйти. Но твоя рука заживет через несколько дней.
- Ты обещала подумать над моими словами.
- Бараньего упорства тебе не занимать. Думаю, мы сможем что-нибудь придумать.
Сжав зубы и приложив усилия, Эйрил протянул женщину руку для пожатия.
- Как союзники.
Кали смотрела с некоторым недоумением.
- Как союзники, - сказала она. Пожатие оказалось крепким, несвойственным для женщины её комплектности. - Но не обольщайся. На это у меня есть и свои причины.
- Как вам будет угодно. Леди…
- Сигрюн. Называй меня так, когда я в таком обличии.
Как было сказано, рука зажила спустя короткое время. Воспользовавшись регенерацией, навроде той, что использовали калдореи, когда лечили Эйрилу лицо, рыцарь вновь мог чувствовать себя самим собой. Домой он возвращался в полном расположении духа. Возбужденный от одной мысли своего поступка и восхищенный тем, как благосклонна оказалась с ним судьба.
Однако всё еще было впереди. Новая война набирала обороты. И она окажется во много раз хуже той, что он знал ранее
Персонажи
Последнее редактирование:
