- Полное имя
- Квенил Хьюв
- Игровое имя
- Квенил
- Статус
- Жив
- Нация
- Лордерон
- Пол
- Мужской
- Класс
- Маг
- Верования
- Свет Небес
- Места
- Хасик, Башня Бертула, Сумеречный лес и Королевство Азерот, Даларан
- Отыгрыш
- Постоянный отыгрыш
- Дополнительные факты
-
- Персонаж — проба пера автора в ролевой игре.
- Это любимый персонаж автора.
- Автор ищет подходящий сюжет для отыгрыша персонажа.
- Персонажу необходима гильдия.
- Персонажу необходима пара.
- Автор против игры шок-контента.
- Автор не против игры шок-контента.
- Реалм
- Sanctuary
Внешность:
Мужчина с бледными, выцветшими блондинистыми волосами, с четкими седыми прядями у висков. Лицо молодое, но с глубокими морщинами между бровей и "гусиными лапками" у глаз.
Правая рука в поношенной кожаной перчатке. В спокойном состоянии его пальцы мерно отстукивают ритм по любой поверхности - будто отсчитывают такт для заклинания. Когда же он сосредоточен, перчатые пальцы складываются в точные, выверенные жесты, будто рисуя в воздухе невидимые руны. Между этими состояниями нет резкого перехода - одно плавно перетекает в другое.
На лице - небольшой шрам на подбородке, слегка задевающий нижнюю губу. Левый зрачок чуть шире правого, из-за чего взгляд кажется слегка расфокусированным. Слегка прищуривать глаза.
Его правое плечо чуть подано вперед, создавая впечатление легкой сутулости. На шее - простой медный медальон на потертом шнурке, который он иногда трогает, но никогда не открывает.
Отношение к фракциям:
Альянс - симпатия. Он родился в Хасике и большую часть жизни провёл среди представителей этой фракции. Часть Кирин-Тора продолжала симпатизировать Альянсу, даже тогда, когда Орден объявил о нейтралитете. Дядя Кевенила относился к этой консервативной группе и это отразилось на юном маге. Если у него будет возможность помочь Альянсу и это никак не ударит по Ордену, он это сделает. (6, 7, 10, 13 главы)
Воргены - исключение. К ним отношение презрительное с вкраплением страха. В памяти мага всё ещё крепки воспоминания о том, что эти дикие твари творили в Серебряном бору. Позже в Сумеречном лесу. И поверить в то, что одни звери отличаются от других ему тяжело.
Орда - презрение. Нейтралитет Ордена это одно, но некоторые "старики" всё ещё помнят те ужасы, что принесла Орда в этот мир. Так что, если у человека будет возможность подпортить жизнь Орде и не навредить Ордену, он это сделает.
Картели Гоблинов - отвращение. Хороший гоблин это тот, с которым тебе не надо общаться и который не пытается тебе ничего продать. Мелкие злобные зелёные существа, что движимы лишь жаждой наживы и хаоса. Сам принцип, по которому живёт этот народ противен человеку. Если у Квенила будет возможность избежать взаимодействия с гоблином, он непременно ей воспользуется.
Способности
[Боевой маг и иже с ним]
[Боевой маг и иже с ним]
Квенил, за годы службы Кирин-Тору, поднялся как по иерархии Кирин-Тора, до Старшего Боевого Мага, так и по иерархии Даларана, когда был посвящён в рыцари. Если первое говорит о том, что маг имеет недюжинный ум, смекалку, зачатки командного навыка и неординарный подход в критических ситуациях. То второе налагает на него обязательства по знанию этикета, верховой езды, ближнего боя и многое другое. Так что, человеку пришлось учиться, в том числе, фехтовать. Если раньше он полагался на магию и если противник сократит дистанцию до ближней, то Квенил становился фактически безоружным, то теперь он готов к битве на любой дистанции.
[Алхимия и Травничество]
Маг - учёный фэнтезийного мира. И он обязан охватить как можно больший спектр наук. Изучение ремесла алхимика началось в Академии. С этим ремеслом, рука об руку, идёт травничество. Впрочем, эти ремёсла были не особо интересно человеку. По выходу из Академии он мог приготовить пару припарок, зелий или микстур от головой боли. Впрочем, жизнь показала, что это ремесло может понадобиться в самый неожиданный момент. Это и было в Западном Краю (7 глава истории). Не по своей воле человек овладел этим ремеслом и теперь знает, как изготавливать тяжёлую воду, яд или противоядие от него.
[Начертание]
Работа Агентом Кирин-Тора вынуждает жить по принципу "Хочешь жить - умей вертеться". Собственно говоря, по выходу из Академии Квенил владел этим навыком на базовом теоретическом уровне. Что такое сигил, глиф, руна как сотворять тело рун и напитывать магией. Но вот применение на практике - другое. Собственно говоря, когда Сигил предупредил отряд о гоблине, что собрался пробраться в лагерь, Квенил начал уделять этому ремеслу гораздо больше внимания.
[Теория магии и иные науки]
Как говорилось выше, маг - учёный фэнтезийного мира. И по роду своей профессии он обязан знать много и обо всём. Начиная историей Южного Элвина, королевств людей и заканчивая теорией магии. Главное не дать уму закостенеть и помнить о самом важном принципе: "Если на практике вы сталкиваетесь с явлением, противоречащим теории магии, то отбросьте теорию и изучите представшее перед вами явление."© Гинсберг "Гин" Лиловый
[Знание языков]
Всеобщий - тут и объяснять не стоит. Язык, что получил распространение по всему Азероту.
Дворфийский - время проведённое в Каз Модане, общение с местными и изучение фольклора дворфов дало свои плоды. Человек не освоил язык, но может произносить простые фразы и такие же понимать.
Талассийский - магия к людям пришла от эльфов. Хоть эти труды переводились на всеобщий - язык, что знают все люди, обращаться к первоисточнику весьма и весьма полезно.
Имущество
1. Плащ - магический артефакт, что был необходим магу ввиду наложенного на него проклятия, связанного с Тёмными Всадниками. (12 глава истории)
2. Клинок Штормового Ветра (меч) - простой меч, что был подарен юнцу старым солдатом Армии Штормграда. Его первое оружие.
3. Покоритель ледяных осколков (кинжал) - клинок, представляющий собой сочетание зачарованного сапфира и обсидиана, сияет потусторонним ледниковым блеском. По всей его длине выгравированы древние Драконьи руны, дар драконов своим смертным слугам. При внимательном рассмотрении кажется, что руны извиваются и пульсируют жутким синим светом, готовые свести на нет тайную магию при контакте. Рукоять, покрытая гибкой чешуей морозного змея, обеспечивает надежный и морозоустойчивый захват. Перекрестье украшено замысловатым узором, напоминающим крылья парящего дракона. На навершии кристаллическое ядро, пропитанное сущностью магии рода Синих Драконов, излучает низкую ауру. Оно улавливает рассеянную магию, словно замороженный драгоценный камень, леденящий кровь трофей неустанного преследования охотника-мага против тех, кто осмелится использовать силу тайной магии вопреки воле Малигоса. (Был отобран у одного из охотников на магов, что устроил засаду отряду человека)
4. Перстень-печатка - выдаётся всем представителем Кирин-Тора
5. Сумка - дорожная сумка, что дорога магу как память и как предмет, с которым он не расстаётся в своих странствиях
6. Башня - некогда принадлежала магу-ренегату Бертулу, о котором мало что известно. После была занята культистами, что засели в чащобе Сумрачного леса и проводили тёмные таинства, стараясь возродить величие Культа Волка вдали от Серебряного Бора. Была отвоёвана отрядом героев, а после занята Квенилом. Ввиду её расположения, а так же интереса Кирин-Тора, осталась за последним. Однако, споры между дипломатами ведутся и по сей день. (12 глава истории)
7. Родительский дом - родительский дом, что они построили, когда Даларан восстанавливался, оградившись от мира. Помимо этого, обветшалый и заброшенный дом в Хасике
История
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ
Глава 1. Хасик
Квенил Хьюв появился на свет среди ярких красок Хасика, портового города, наполненного ароматом соленого морского воздуха и звуками оживленной набережной. Он родился в семье Артура и Ренни Хьюв, и его ранние дни были омыты теплым сиянием солнечного света, отражающегося от воды, на которой мягко покачивались лодки. Ритмичный плеск волн о причалы и отдаленные крики чаек сопровождали его детство.
Сплоченное сообщество Хасика сыграло важную роль в формировании личности Квенила в его ранние годы. Рыбаки делились рассказами о легендарных морских существах, а торговцы потчевали его историями о далеких землях, наполняя его юный разум удивлением и любопытством. Узкие мощеные улочки служили ему игровой площадкой, за каждым углом таились новые тайны, ожидающие своего раскрытия.
Солнце опускалось за горизонт, заливая город теплым сиянием, Квенил, широко раскрыв глаза, слушал пение моряков и гул доковой суеты. Эти моменты вплели чувство приключения в ткань его существа, зажгли искру, которая позже переросла в страстное желание исследовать.
Угроза набегов орков, хотя и висела постоянной тенью над Хасиком, внесла в воспитание Квенила нотку волнения и жизнестойкости. Его родители, осознавая необходимость в более безопасном убежище, приняли смелое решение покинуть город, который был колыбелью самых ранних воспоминаний их сына.
Глава 2: Чудный мир, что зовётся Академия
Посвящение Квенила в мир магии началось всерьез под бдительным оком его дяди, Арчибальда Хьюва, ныне Верховного Мага Ордена, чья проницательность раскрыла скрытый потенциал его племянника. Первоначальное открытие магической предрасположенности Квенила побудило Арчибальда поговорить по душам с родителями юного дарования рода Хьювов.
Попытка убедить родителей Квенила доверить своего сына залам Академии была нелегкой задачей. Арчибальду пришлось обрисовать убедительную картину, потенциально ожидающую Квенила, блестящего будущего, что могло бы быть сформировано под опекой уважаемых магов Даларана. Сочетая убедительную риторику, искренние заверения и рассказа о ветви семьи, что известна магократическому обществу, Арчибальду удалось заручиться их неохотным согласием.
Благодаря неизменному покровительству своего дяди и скромным сбережениям, старательно накопленным родителями Квенила, юный начинающий маг был принят в Академию. Переход с оживленных улиц Хасика в таинственные коридоры Академии Даларана ознаменовал начало формального магического образования Квенила.
В первые месяцы учебы в Академии Квенил обнаружил, что начинает погружаться в водоворот магических исследований, новых дружеских отношений и пьянящего трепета юношеского изобилия. По залам разносилось эхо древних чар, аромат алхимических экспериментов и кипучей энергии начинающих магов.
Среди академических занятий Квенил открыл для себя опьяняющее очарование товарищества. Ночные дискуссии, смех, эхом разносящийся по общежитиям, и налаживание связей с сокурсниками стали неотъемлемой частью его одиссеи. Эти связи, хотя первоначально и были основаны на общем увлечении магией, позже переросли в прочную дружбу, которая сопровождает человека и по сей день.
Однако пьянящий коктейль из новообретенной свободы и магических исследований привел Квенила на опасный путь. В первые годы учебы он поддался "бестолковому" образу жизни, который угрожал поставить под угрозу его место в Академии. Дикие выходки и беззаботные эскапады были проявлением юношеского задора и присущих ему трудностей адаптации к строгим требованиям магического образования.
Эта опасная фаза достигла критического момента, когда исключение стало реальной угрозой. Арчибальд, осознав шаткое положение, в котором оказался Квенил, вмешался со строгими предостережениями и критикой. Маг, который вложил силы не только в потенциал Квенила, но и в формирование его характера, был полон решимости вернуть своего племянника на правильный путь. В конце концов, юнец был его родственником и, что не менее важно, эти выходки ложись пятном, на магическую ветвь рода Хьювов.
Выговор Арчибальда послужил для Квенила сигналом к пробуждению, избавив его от безрассудной необузданности, которая характеризовала его первые годы в Академии. Разочарование дяди и осознание потенциальных последствий его действий побудили Квенила пересмотреть свои приоритеты.
Последовавший за этим период был отмечен активным участием Арчибальда в академической жизни Квенила. Арчибальд больше не довольствовался простым наблюдением, он стал наставником, проводя племянника через тонкости магической теории и практики Магии.
Общая приверженность магическому искусству, а так же их родство укрепило связь между дядей и племянником. Интерес Квенила к Ордену, первоначально вызванный семейным наследием, перерос в искреннее любопытство к тонкостям магических практик и обязанностям, которые налагает профессия мага.
Академия стала горнилом, в котором ковались не только магические способности Квенила, но и его характер. Благодаря общению и растущей близости со своим дядей Квенил углубился в тайны, расширив свои занятия за пределы классной комнаты. Древние трактаты, хранящиеся в обширной библиотеке Даларана, стали источником восхищения, и жажда знаний юного мага распространилась на более опасные аспекты магических искусств, что были сокрыты в закрытых секциях библиотеки.
Грань между правдой и приукрашиванием в рассказах Арчибальда о деятельности Ордена для Квенила была размыта. Увлекательные истории его дяди, будь то повествования о легендарных битвах или раскрытие секретов неизвестных заклинаний, стали неотъемлемой частью его магического образования. Приукрашенные или полностью правдивые, рассказы служили своей цели, разжигая страсть Квенила к магическим искусствам и еще больше укрепляя его желание присоединиться к Ордену.
По мере того, как Квенил преодолевал трудности и одерживал победы в ходе своего обучения, некогда бурный путь превратился в целенаправленную траекторию. Путь от неуверенного в себе студента на грани отчисления до преданного своему делу магу на пороге раскрытия своего истинного потенциала ознаменовал собой трансформационную дугу в годы становления Квенила в Академии.
Глава 3: Мой новый дом
Северные ветра разносили вести о безжалостном наступлении Плети, бросающей тень на некогда величественные земли Лордерона. Воздух в Даларане стал тяжелым от дурных предчувствий, поскольку распространились слухи о том, что зловещая сила рано или поздно направится на юг, намереваясь уничтожить все на своем пути. В ответ на эту, как, к сожалению, оказалось, неминуемую угрозу среди жителей города возник раскол.
Ведомая мудрым Верховным магом Антонидасом, Джайна Праудмур предложила отважный исход в Калимдор в поисках убежища от надвигающейся тьмы. Перспектива покинуть свои дома и отправиться в неизвестность разделила граждан. В то время как многие приняли видение Джайны, меньшая фракция, включая родителей Квенила, рассматривала идею как опасную, путешествие сродни самоубийству. Эта несогласная группа решила направиться на юг, ища убежища в более знакомых окрестностях Южнобережья.
Арчибальд Хьюв, дядя Квенила и непоколебимый сторонник неприступности Даларана, яростно выступил против этого решения. Его убежденность в том, что город устоит, вступила в противоречие с волей родителей Квенила, которые, несмотря на протесты Арчибальда, выбрали путь на юг, как им казалось, к более безопасному убежищу.
Южнобережье, хотя и избежало прямого натиска Плети, несло на себе шрамы надвигающейся тьмы, которая наползала с севера. Квенил и его семья оказались среди сообщества, борющегося с призраком угрозы нежити, оплакивая город, который они оставили позади. В этом прибрежном убежище Квенил искал утешения в повседневных задачах.
По мере того, как дни превращались в недели, а недели - в месяцы, некогда энергичные жители Даларана, ныне находящиеся в бегах, оплакивали потерю своего дома и размышляли о судьбе тех, кто остался. Горе тяжелым грузом легло на семью Квенила, которая считала, что Арчибальд пал жертвой Плети во время падения Даларана. Прибрежный город стал временным домом, убежищем, окутанным печалью и неуверенностью.
Затем, подобно маяку, прорезающему туман отчаяния, пришло письмо. На нем был безошибочный отпечаток Арчибальда, рассеявший тени неуверенности, которые так долго витали в воздухе. Дядя, которого считали погибшим, выжил и был среди магов, участвовавших в борьбе за Даларан с остатками Плети. Эта новость стала бальзамом для скорбящих сердец, вдохнув жизнь в тлеющие угли надежды.
Письмо Арчибальда послужило призывом к воссоединению, поманив семью Квенила обратно в город, который они покинули. Решение висело на волоске, зажатое между шрамами горя и перспективой восстановления. Квенил, к удивлению, стал голосом разума, страстно утверждая, что они должны вернуться, чтобы воссоединиться с Арчибальдом и внести свой вклад в дальнейшее развитие города.
Несмотря ни на что, пыл Квенила нашел отклик, убедив его родителей отправиться обратно в Даларан. Возвращение, отмеченное смесью опасений и надежды, привело их через городские ворота, что спустя несколько недель будут защищенные внушительным куполом. Впрочем, как и весь город. Даларан, хотя и был ранен, пульсировал коллективной решимостью его жителей отстроить свой дом.
Квенил, спустя время, вернулся в Академию и погрузился как в учебу, так и в общественные усилия по восстановлению города. Некогда рассеянные жители, воссоединившись друг с другом, были преисполнены решительности больше никогда не бросать своих близких и свой дом. Они были готовы двигаться вперед, бросая вызов надвигающейся тьме, которая угрожала погасить блеск города.
Когда Квенил проходил заключительные этапы обучения в Академии, разразилась Война Нексуса, катастрофическое событие, которое определило судьбу Даларана. Город, который теперь поднят и плывёт на север, в Нордскол, станет оплотом в войне против безумного Аспекта Магии. Квенил, на пороге завершения учебы, оказался втянутым в бурную эпоху, когда его академические знания должны будут столкнуться с надвигающимся хаосом, ожидавшим за магическими барьерами Даларана.
Ведомая мудрым Верховным магом Антонидасом, Джайна Праудмур предложила отважный исход в Калимдор в поисках убежища от надвигающейся тьмы. Перспектива покинуть свои дома и отправиться в неизвестность разделила граждан. В то время как многие приняли видение Джайны, меньшая фракция, включая родителей Квенила, рассматривала идею как опасную, путешествие сродни самоубийству. Эта несогласная группа решила направиться на юг, ища убежища в более знакомых окрестностях Южнобережья.
Арчибальд Хьюв, дядя Квенила и непоколебимый сторонник неприступности Даларана, яростно выступил против этого решения. Его убежденность в том, что город устоит, вступила в противоречие с волей родителей Квенила, которые, несмотря на протесты Арчибальда, выбрали путь на юг, как им казалось, к более безопасному убежищу.
Южнобережье, хотя и избежало прямого натиска Плети, несло на себе шрамы надвигающейся тьмы, которая наползала с севера. Квенил и его семья оказались среди сообщества, борющегося с призраком угрозы нежити, оплакивая город, который они оставили позади. В этом прибрежном убежище Квенил искал утешения в повседневных задачах.
По мере того, как дни превращались в недели, а недели - в месяцы, некогда энергичные жители Даларана, ныне находящиеся в бегах, оплакивали потерю своего дома и размышляли о судьбе тех, кто остался. Горе тяжелым грузом легло на семью Квенила, которая считала, что Арчибальд пал жертвой Плети во время падения Даларана. Прибрежный город стал временным домом, убежищем, окутанным печалью и неуверенностью.
Затем, подобно маяку, прорезающему туман отчаяния, пришло письмо. На нем был безошибочный отпечаток Арчибальда, рассеявший тени неуверенности, которые так долго витали в воздухе. Дядя, которого считали погибшим, выжил и был среди магов, участвовавших в борьбе за Даларан с остатками Плети. Эта новость стала бальзамом для скорбящих сердец, вдохнув жизнь в тлеющие угли надежды.
Письмо Арчибальда послужило призывом к воссоединению, поманив семью Квенила обратно в город, который они покинули. Решение висело на волоске, зажатое между шрамами горя и перспективой восстановления. Квенил, к удивлению, стал голосом разума, страстно утверждая, что они должны вернуться, чтобы воссоединиться с Арчибальдом и внести свой вклад в дальнейшее развитие города.
Несмотря ни на что, пыл Квенила нашел отклик, убедив его родителей отправиться обратно в Даларан. Возвращение, отмеченное смесью опасений и надежды, привело их через городские ворота, что спустя несколько недель будут защищенные внушительным куполом. Впрочем, как и весь город. Даларан, хотя и был ранен, пульсировал коллективной решимостью его жителей отстроить свой дом.
Квенил, спустя время, вернулся в Академию и погрузился как в учебу, так и в общественные усилия по восстановлению города. Некогда рассеянные жители, воссоединившись друг с другом, были преисполнены решительности больше никогда не бросать своих близких и свой дом. Они были готовы двигаться вперед, бросая вызов надвигающейся тьме, которая угрожала погасить блеск города.
Когда Квенил проходил заключительные этапы обучения в Академии, разразилась Война Нексуса, катастрофическое событие, которое определило судьбу Даларана. Город, который теперь поднят и плывёт на север, в Нордскол, станет оплотом в войне против безумного Аспекта Магии. Квенил, на пороге завершения учебы, оказался втянутым в бурную эпоху, когда его академические знания должны будут столкнуться с надвигающимся хаосом, ожидавшим за магическими барьерами Даларана.
Глава 4: Мечты, воплощённые в явь
Кульминация академического пути Квенила Хьюва была отмечена сложными экзаменами, которые проверили глубину его понимания тайных искусств и иных наук, что преподавали в Академии. Под пристальным взглядом его наставников интеллект Квенила и его магическое мастерство было огранено. Результаты, свидетельствующие о его преданности делу и непоколебимом стремлении к знаниям привлекли внимание Кирин-Тора.
Когда новость о новом поколении магов, что окончили Академию, эхом разнеслась по улочкам Даларана, маги Ордена решили отобрать в Кирин-Тор тех, кто привлёк их внимание. И среди этих счастливчиков был молодой маг – Квенил Хьюв. Однако, в некоторых залах города ходили слухи, будто к этому событию приложил руку его влиятельный дядя, Арчибальд Хьюв.
Кирин-Тор, признавая потенциал Квенила, пригласил его в Орден в уважаемом ранге неофита. Это приглашение было больше, чем просто признанием академических достижений; это было возложение ответственности и призыв служить в уважаемом Ордене. Но теперь, когда юный маг вступает на тропу, что ведёт прочь от стен Академии, ему предстоит преодолеть разрыв между академическими науками и практическим применением. Впрочем, Квенил был несказанно счастлив, ведь он стоял на пороге новой и грандиозной главы в своем волшебном путешествии. Мечта воплотилась в явь.
Однако Арчибальд, всегда бросавший вызов условностям и стремившийся воспитать в своем племяннике независимость, поставил перед Квенилом неординарную задачу. Вместо того чтобы Орден назначил ему наставника, Арчибальд поручил Квенилу противоположную задачу – найти наставника самому.
Ничуть не смущенный распоряжением своего дяди, Квенил с рвением принял вызов. Тщательно составленные письма были разосланы различным Верховным магам и магистрам Кирин-Тора. В каждой просьбе о наставничестве была искренность неофита, стремящегося не только учиться, но и желание показать себя вне стен Академии, доказав дяде, что всё было не зря.
Город Даларан, подвешенный в эфемерных объятиях магических энергий, ожидал ответов, которые определят судьбу Квенила в Кирин-Торе. Послания, переплетаясь с тайными потоками, достигли дальних пределов магического сообщества.
Но ответов не было. Неделю, другую, настырного юношу игнорировали и тот не мог понять, что же не так. Тут пришлось вмешаться его дядя. Опять. Неофиту пришло письмо, на котором была печать Кирин Тора, и в нем описывалось уникальное задание для Квенила. Верховный маг Артарос Звездный Сказитель, фигура значимого масштаба, должен был стать наставником Квенила. Послание, инструкция и надежда в сердце неофита, направила его в путешествие, чтобы предстать перед Верховным магом.
С решимостью, сверкающей в его глазах, Квенил вступил на путь в Хладарру, стремясь выполнить не только обязанности, возложенные Кирин-Тором, но и вызов, что он бросил дяде. Это путешествие, ознаменовало начало ученичества Квенила у Артароса.
Когда новость о новом поколении магов, что окончили Академию, эхом разнеслась по улочкам Даларана, маги Ордена решили отобрать в Кирин-Тор тех, кто привлёк их внимание. И среди этих счастливчиков был молодой маг – Квенил Хьюв. Однако, в некоторых залах города ходили слухи, будто к этому событию приложил руку его влиятельный дядя, Арчибальд Хьюв.
Кирин-Тор, признавая потенциал Квенила, пригласил его в Орден в уважаемом ранге неофита. Это приглашение было больше, чем просто признанием академических достижений; это было возложение ответственности и призыв служить в уважаемом Ордене. Но теперь, когда юный маг вступает на тропу, что ведёт прочь от стен Академии, ему предстоит преодолеть разрыв между академическими науками и практическим применением. Впрочем, Квенил был несказанно счастлив, ведь он стоял на пороге новой и грандиозной главы в своем волшебном путешествии. Мечта воплотилась в явь.
Однако Арчибальд, всегда бросавший вызов условностям и стремившийся воспитать в своем племяннике независимость, поставил перед Квенилом неординарную задачу. Вместо того чтобы Орден назначил ему наставника, Арчибальд поручил Квенилу противоположную задачу – найти наставника самому.
Ничуть не смущенный распоряжением своего дяди, Квенил с рвением принял вызов. Тщательно составленные письма были разосланы различным Верховным магам и магистрам Кирин-Тора. В каждой просьбе о наставничестве была искренность неофита, стремящегося не только учиться, но и желание показать себя вне стен Академии, доказав дяде, что всё было не зря.
Город Даларан, подвешенный в эфемерных объятиях магических энергий, ожидал ответов, которые определят судьбу Квенила в Кирин-Торе. Послания, переплетаясь с тайными потоками, достигли дальних пределов магического сообщества.
Но ответов не было. Неделю, другую, настырного юношу игнорировали и тот не мог понять, что же не так. Тут пришлось вмешаться его дядя. Опять. Неофиту пришло письмо, на котором была печать Кирин Тора, и в нем описывалось уникальное задание для Квенила. Верховный маг Артарос Звездный Сказитель, фигура значимого масштаба, должен был стать наставником Квенила. Послание, инструкция и надежда в сердце неофита, направила его в путешествие, чтобы предстать перед Верховным магом.
С решимостью, сверкающей в его глазах, Квенил вступил на путь в Хладарру, стремясь выполнить не только обязанности, возложенные Кирин-Тором, но и вызов, что он бросил дяде. Это путешествие, ознаменовало начало ученичества Квенила у Артароса.
Глава 5. Крещение боем и взгляд на жизнь
Хладарра, холодное поле битвы в войне Нексуса, встретила Квенила с ледяным радушием. Верховный маг Артарос, дислоцированный на этой линии фронта, холодно отнёсся к неофиту. Скептицизм проистекал из суровой реальности того, что Хладарра не была местом для неопытных; это было горнило, где маги и Драконий союз столкнулись с угрозой, что угрожает всему миру.
Первая миссия Квенила развернулась как боевое крещение, столкновение, которое проверило не только его магическую доблесть, но и его мужество на передовой. Миссия приняла зловещий оборот, когда Берилловая гончая, грозное существо Нексуса, чуть не унесла жизнь Квенила своими острыми как бритва зубами. По иронии судьбы спасение пришло в виде Кадистраза, Красного дракона, союзника Кирин Тора. В то время Квенил не знал, что дракон вмешался, чтобы спасти ему жизнь, появившись в образе молодого человека, а не величественного существа, которым он был на самом деле.
По ходу выполнения миссии Квенил стал свидетелем ужасов войны. Безжалостная тактика драконов, даже тех, которые были союзниками Кирин Тора, оставила неизгладимый след в его душе. Жгучие воспоминания о сожженных заживо охотниках на магов преследовали его, запечатлевая клятву в сердце Квенила. Он решил, что каждая жизнь имеет значение, и он не имеет никакого права лишать её кого-либо. Даже если это отъявленный злодей.
В последующие недели Квенил боролся с эмоциональными последствиями миссии. Лагерь стал убежищем для размышлений, позволив ему примирить суровые реалии войны со своими новообретенными убеждениями. Этот опыт закалил Квенила в решимости, определив его путь к более добросовестному подходу к магии и жизни.
Когда Артароса и его отряд вызвали обратно в Даларан, Квенил продолжил учебу под бдительным оком Верховного мага. Несмотря на мрачный подтекст войны, Квенилу повезло в том, что он смог посетить Серебряной турнир. Там, среди великолепия ристалища, он наблюдал за доблестью и боевым мастерством героев.
Месяцы спустя произошла трагедия, когда Артарос вместе с другими героями отважился отправиться в Ледяную Корону. Верховный маг встретил свой конец в жестоком столкновении с воинством Плети, героическом самопожертвовании, которое эхом отразилось в анналах истории Даларана. Квенил, однако, остался в городе, помогая коллегам-магам в устранении ущерба, нанесенного лей-линиям Малигосом.
Когда Король-Лич пал, Квенил, борясь с потерей своего наставника, искал передышки. Он попросил разрешения отправиться в путешествие по миру, стремясь увидеть его красоту. Штормград стал первой остановкой в его поисках исследований и утешения.
Прибыв в Штормград с помощью тайной телепортации, Квенил окинул взглядом раскинувшийся город, горя желанием увидеть красоты столицы Королевства Азерот.
Первая миссия Квенила развернулась как боевое крещение, столкновение, которое проверило не только его магическую доблесть, но и его мужество на передовой. Миссия приняла зловещий оборот, когда Берилловая гончая, грозное существо Нексуса, чуть не унесла жизнь Квенила своими острыми как бритва зубами. По иронии судьбы спасение пришло в виде Кадистраза, Красного дракона, союзника Кирин Тора. В то время Квенил не знал, что дракон вмешался, чтобы спасти ему жизнь, появившись в образе молодого человека, а не величественного существа, которым он был на самом деле.
По ходу выполнения миссии Квенил стал свидетелем ужасов войны. Безжалостная тактика драконов, даже тех, которые были союзниками Кирин Тора, оставила неизгладимый след в его душе. Жгучие воспоминания о сожженных заживо охотниках на магов преследовали его, запечатлевая клятву в сердце Квенила. Он решил, что каждая жизнь имеет значение, и он не имеет никакого права лишать её кого-либо. Даже если это отъявленный злодей.
В последующие недели Квенил боролся с эмоциональными последствиями миссии. Лагерь стал убежищем для размышлений, позволив ему примирить суровые реалии войны со своими новообретенными убеждениями. Этот опыт закалил Квенила в решимости, определив его путь к более добросовестному подходу к магии и жизни.
Когда Артароса и его отряд вызвали обратно в Даларан, Квенил продолжил учебу под бдительным оком Верховного мага. Несмотря на мрачный подтекст войны, Квенилу повезло в том, что он смог посетить Серебряной турнир. Там, среди великолепия ристалища, он наблюдал за доблестью и боевым мастерством героев.
Месяцы спустя произошла трагедия, когда Артарос вместе с другими героями отважился отправиться в Ледяную Корону. Верховный маг встретил свой конец в жестоком столкновении с воинством Плети, героическом самопожертвовании, которое эхом отразилось в анналах истории Даларана. Квенил, однако, остался в городе, помогая коллегам-магам в устранении ущерба, нанесенного лей-линиям Малигосом.
Когда Король-Лич пал, Квенил, борясь с потерей своего наставника, искал передышки. Он попросил разрешения отправиться в путешествие по миру, стремясь увидеть его красоту. Штормград стал первой остановкой в его поисках исследований и утешения.
Прибыв в Штормград с помощью тайной телепортации, Квенил окинул взглядом раскинувшийся город, горя желанием увидеть красоты столицы Королевства Азерот.
Глава 6. Красоты королевства Азерот и Каз Модана
В самом сердце Штормграда Квенил нашел утешение среди величия Собора Света. Его высокие шпили устремлялись ввысь, свидетельствуя о непоколебимой вере, которой был пропитан город. Фасад с замысловатой резьбой, залитый теплым солнечным светом, создает неземную атмосферу на окружающих мощеных улицах.
Красоты Штормграда раскрывались по мере того, как Квенил пересекал город. Оживленные рынки, где продавцы продавали свои товары вразнос, добавляли ярких оттенков городскому пейзажу. Каналы отражали лазурное небо над головой, отражая приливы и отливы повседневной жизни. Внушительные статуи и архитектурные чудеса отдавали дань уважения стойкости и единству жителей города.
Очарование метро привлекло Квенила в Стальгорн, город, расположенный в самом сердце Восточных Каз Модана. Спуск в глубины земли показал горное чудо, свидетельство мастерства дворфов. В обширных пещерах эхом отдавался стук молотков по наковальням и оживленная болтовня гномов и дворфов. Стальгорн с его пылающими кузницами и шумными рынками был свидетельством неукротимого духа его обитателей.
Из Стальгорна путешествие Квенила привело его в Каранос, поселение дворфов в Дун Мороге. Дух товарищества и теплота двофров стали очевидны, когда он погрузился в их общество. Фольклор стал предметом его внимания, и несколько месяцев, проведенных в Караносе, позволили Квенилу не только оценить тонкости культуры дворфов, но и овладеть их языком.
Неожиданно пришло известие от его дяди, Арчибальда Хьюва. В письме тот просил Квенила помочь гномам вернуть Гномереган, их дом, в настоящее время захваченный враждебными силами. Нейтралитет Кирин Тора был официально объявлен, но симпатии многих внутри организации склонялись к бывшим союзникам - Альянсу. Арчибальд, сторонник Альянса, обратился к Квенилу, чтобы тот помог в освобождении Гномерегана.
Операция по освобождению города продолжалась несколько напряженных дней. Сикко был низвержен своим бывшим другом и маленький народец получили шанс на возвращение своего дома, в чём Квенил сыграл свою роль. Стойкость народа гномов нашла отклик в Квениле, оставив неизгладимый след в его сердце.
После заслуженной передышки Квенил отправился в Лок Модан, где деревня Телсамар встретила его чарующими объятиями природы. Густые леса, украшенные яркой флорой, нашептывали истории о древних тайнах. Кухня дворфов, симфония ароматов, дразнила его вкус. Так он провёл неделю, наслаждаясь красотами Лок Модана и сожалея о том, что никогда уже не увидит красоту озера Лок и плотину, что уничтожил Смертокрыл.
Когда Квенил направился в Гавань Менетилов, горные стражи преградили ему путь, передав ужасные новости об орках-мародерах на дорогах. Неофит, понимая, что дорога на север закрыта, вернулся обратно, в Штормград.
По возвращении в Штормград странствия Квенила продолжились, и он отправился на юг, найдя передышку в причудливой деревне Златоземье. Расположенная среди холмов и безмятежных пейзажей, Златоземье излучало деревенское очарование. Уютные коттеджи с соломенными крышами выстроились вдоль мощеных улиц, и местные жители занимались своей повседневной жизнью в спокойном ритме, который шептал о простоте и общности.
Из Златоземья путешествие Квенила привело его в Долину Североземья, где его ожидало величественное сооружение – Аббатство Североземья. Высокие шпили и увитые плющом стены аббатства служили свидетельством непреходящего наследия знаний и спокойствия. Долина, заключающая аббатство в свои объятия, раскинулась поля с виноградниками, которые купались в золотых лучах солнечного света. Ритм жизни в долине перекликался с мягким гулом ежедневных ритуалов, предлагая убежище тем, кто ищет утешения.
В самом сердце этой идиллической гавани Квенил погрузился в созерцание красоты окрестных земель. Виноградники, свидетельствующие о плодородной почве и умелом выращивании, дают вина неописуемого вкуса. Аббатство с его освященными залами и тихими двориками стало убежищем, где маг-неофит мог поразмыслить и восстановить силы.
Насладившись безмятежностью долины, Квенил с сердцем, обогащенным этим опытом, обратил свой взор на запад. Путь в Западный Край ждал его, обещая новые приключения и открытия. Когда солнце опустилось за горизонт, заливая долину своим теплым сиянием, Квенил двинулся в путь, ведомый очарованием неизведанного. Путешествие, гобелен, сотканный нитями исследования и самопознания, продолжал разворачиваться, маня его к новым горизонтам.
Красоты Штормграда раскрывались по мере того, как Квенил пересекал город. Оживленные рынки, где продавцы продавали свои товары вразнос, добавляли ярких оттенков городскому пейзажу. Каналы отражали лазурное небо над головой, отражая приливы и отливы повседневной жизни. Внушительные статуи и архитектурные чудеса отдавали дань уважения стойкости и единству жителей города.
Очарование метро привлекло Квенила в Стальгорн, город, расположенный в самом сердце Восточных Каз Модана. Спуск в глубины земли показал горное чудо, свидетельство мастерства дворфов. В обширных пещерах эхом отдавался стук молотков по наковальням и оживленная болтовня гномов и дворфов. Стальгорн с его пылающими кузницами и шумными рынками был свидетельством неукротимого духа его обитателей.
Из Стальгорна путешествие Квенила привело его в Каранос, поселение дворфов в Дун Мороге. Дух товарищества и теплота двофров стали очевидны, когда он погрузился в их общество. Фольклор стал предметом его внимания, и несколько месяцев, проведенных в Караносе, позволили Квенилу не только оценить тонкости культуры дворфов, но и овладеть их языком.
Неожиданно пришло известие от его дяди, Арчибальда Хьюва. В письме тот просил Квенила помочь гномам вернуть Гномереган, их дом, в настоящее время захваченный враждебными силами. Нейтралитет Кирин Тора был официально объявлен, но симпатии многих внутри организации склонялись к бывшим союзникам - Альянсу. Арчибальд, сторонник Альянса, обратился к Квенилу, чтобы тот помог в освобождении Гномерегана.
Операция по освобождению города продолжалась несколько напряженных дней. Сикко был низвержен своим бывшим другом и маленький народец получили шанс на возвращение своего дома, в чём Квенил сыграл свою роль. Стойкость народа гномов нашла отклик в Квениле, оставив неизгладимый след в его сердце.
После заслуженной передышки Квенил отправился в Лок Модан, где деревня Телсамар встретила его чарующими объятиями природы. Густые леса, украшенные яркой флорой, нашептывали истории о древних тайнах. Кухня дворфов, симфония ароматов, дразнила его вкус. Так он провёл неделю, наслаждаясь красотами Лок Модана и сожалея о том, что никогда уже не увидит красоту озера Лок и плотину, что уничтожил Смертокрыл.
Когда Квенил направился в Гавань Менетилов, горные стражи преградили ему путь, передав ужасные новости об орках-мародерах на дорогах. Неофит, понимая, что дорога на север закрыта, вернулся обратно, в Штормград.
По возвращении в Штормград странствия Квенила продолжились, и он отправился на юг, найдя передышку в причудливой деревне Златоземье. Расположенная среди холмов и безмятежных пейзажей, Златоземье излучало деревенское очарование. Уютные коттеджи с соломенными крышами выстроились вдоль мощеных улиц, и местные жители занимались своей повседневной жизнью в спокойном ритме, который шептал о простоте и общности.
Из Златоземья путешествие Квенила привело его в Долину Североземья, где его ожидало величественное сооружение – Аббатство Североземья. Высокие шпили и увитые плющом стены аббатства служили свидетельством непреходящего наследия знаний и спокойствия. Долина, заключающая аббатство в свои объятия, раскинулась поля с виноградниками, которые купались в золотых лучах солнечного света. Ритм жизни в долине перекликался с мягким гулом ежедневных ритуалов, предлагая убежище тем, кто ищет утешения.
В самом сердце этой идиллической гавани Квенил погрузился в созерцание красоты окрестных земель. Виноградники, свидетельствующие о плодородной почве и умелом выращивании, дают вина неописуемого вкуса. Аббатство с его освященными залами и тихими двориками стало убежищем, где маг-неофит мог поразмыслить и восстановить силы.
Насладившись безмятежностью долины, Квенил с сердцем, обогащенным этим опытом, обратил свой взор на запад. Путь в Западный Край ждал его, обещая новые приключения и открытия. Когда солнце опустилось за горизонт, заливая долину своим теплым сиянием, Квенил двинулся в путь, ведомый очарованием неизведанного. Путешествие, гобелен, сотканный нитями исследования и самопознания, продолжал разворачиваться, маня его к новым горизонтам.
Глава 7. Проблемы в Западном Краю
По прибытии в Сторожевой Холм Квенил был встречен откровением, которое ввергло его в паутину проблем, что решали агенты Кирин Тора. А как известно, где бы Агенты ни появлялись, это значит только одно – жди беды. И этот раз исключением не стал. Регион столкнулся с угрозой со стороны мага-ренегата по имени Седой, владеющего запрещенными искусствами, который сеял ужас среди местного населения.
Гнусная деятельность Седого включала похищение жителей для экспериментов с магией крови и проведение опасных межпланарных ритуалов. Как неофит Ордена, Квенил счел себя обязанным присоединиться к своим товарищам в борьбе с этой угрозой. Однако долг был не единственной движущей силой; иерархическая структура Ордена вынуждала Квенила стоять рядом с теми, кто занимал более высокие посты.
Дамнэйт поставила четкую цель – остановить Седого. Однако на их пути стояло серьезное препятствие: вход в башню Седого был запечатан, что делало ее недоступной без ключа. Чтобы получить важный фрагмент ключа, команда отправилась на опасное задание, которое привело их на кладбище близ Злаоземья. В могиле, охраняемой грозным упырем, фрагмент ключа ожидал своего возвращения.
Дуэт агентов Кирин Тор, Квенил и авантюрист родом из Кул-Тираса противостояли нежити. Сражение разворачивалась на фоне восставшей нежити, что поднял Вурдаланий, создавая хаотичное поле битвы. Это была пиррова победа. Когда они добыли фрагмент, появился неожиданный союзник – Авека, дренейка и будущий друг Квенила, прибежавшая из Златоземья.
Но случилось ужасное - Вурдаланий заразил авантюриста Кул-Тираса чумой, о чём он даже не подозревал. Болезнь же, как только герои вернулись обратно, начала быстро распространилась по Сторожевому Холму. В результате экспериментов Седого с разрывами в Западном Краю выпал снег, вызвав панику в регионе. Башня Седого стала центром снежной бури.
Преисполненные решимости помешать коварным планам Седого, группа направилась к башне, предварительно добыв оставшиеся фрагменты ключа. В жестокой битве они одержали победу над магом-ренегатом, Квенил умело заточил Седого в ледяную тюрьму, а Авека закрыла опасный разлом. После чего прибыли Агенты Кирин-Тора и забрали Седого туда, где ему самое место – Аметистовую Крепость.
Но почивать на лаврах было рано. Вернувшись в селение и зализывая раны несколько дней, Квенил и Авека столкнулись с новым вызовом – чумой, которая распространялась по всему Сторожевому Холму. Хотя они не смогли победить ее, им удалось выиграть время до прибытия королевского алхимика из Штормграда. Благодаря ему болезнь была побеждена.
Впечатленная способностями Квенила, Дамнэйт взяла его под свое крыло в качестве ученика. При таком неожиданном повороте событий у Квенила появился новый наставник и возможность для дальнейшего роста в Кирин-Торе. Маг-неофит, теперь находящийся под опекой Дамнэйт, учась у неё и помогая той в операциях Ордена по поимке магов-ренегатов, культистов и прочего мусора.
Гнусная деятельность Седого включала похищение жителей для экспериментов с магией крови и проведение опасных межпланарных ритуалов. Как неофит Ордена, Квенил счел себя обязанным присоединиться к своим товарищам в борьбе с этой угрозой. Однако долг был не единственной движущей силой; иерархическая структура Ордена вынуждала Квенила стоять рядом с теми, кто занимал более высокие посты.
Дамнэйт поставила четкую цель – остановить Седого. Однако на их пути стояло серьезное препятствие: вход в башню Седого был запечатан, что делало ее недоступной без ключа. Чтобы получить важный фрагмент ключа, команда отправилась на опасное задание, которое привело их на кладбище близ Злаоземья. В могиле, охраняемой грозным упырем, фрагмент ключа ожидал своего возвращения.
Дуэт агентов Кирин Тор, Квенил и авантюрист родом из Кул-Тираса противостояли нежити. Сражение разворачивалась на фоне восставшей нежити, что поднял Вурдаланий, создавая хаотичное поле битвы. Это была пиррова победа. Когда они добыли фрагмент, появился неожиданный союзник – Авека, дренейка и будущий друг Квенила, прибежавшая из Златоземья.
Но случилось ужасное - Вурдаланий заразил авантюриста Кул-Тираса чумой, о чём он даже не подозревал. Болезнь же, как только герои вернулись обратно, начала быстро распространилась по Сторожевому Холму. В результате экспериментов Седого с разрывами в Западном Краю выпал снег, вызвав панику в регионе. Башня Седого стала центром снежной бури.
Преисполненные решимости помешать коварным планам Седого, группа направилась к башне, предварительно добыв оставшиеся фрагменты ключа. В жестокой битве они одержали победу над магом-ренегатом, Квенил умело заточил Седого в ледяную тюрьму, а Авека закрыла опасный разлом. После чего прибыли Агенты Кирин-Тора и забрали Седого туда, где ему самое место – Аметистовую Крепость.
Но почивать на лаврах было рано. Вернувшись в селение и зализывая раны несколько дней, Квенил и Авека столкнулись с новым вызовом – чумой, которая распространялась по всему Сторожевому Холму. Хотя они не смогли победить ее, им удалось выиграть время до прибытия королевского алхимика из Штормграда. Благодаря ему болезнь была побеждена.
Впечатленная способностями Квенила, Дамнэйт взяла его под свое крыло в качестве ученика. При таком неожиданном повороте событий у Квенила появился новый наставник и возможность для дальнейшего роста в Кирин-Торе. Маг-неофит, теперь находящийся под опекой Дамнэйт, учась у неё и помогая той в операциях Ордена по поимке магов-ренегатов, культистов и прочего мусора.
Глава 8. Наша служба и опасна, и трудна
Об этой главе жизни рассказывать просто нельзя, так как агентурная работа требует тишины. Поэтому стоит просто принять тот факт, что Квенил помогал Азероту избавится от практикантов Тёмных искусств, параллельно обучаясь у Дамнэйт. Его навык иллюзий значительно возрос. Так же, как и навык актёрского мастерства. При всё при этом, у этого была обратная сторона медали. Чары, что изучил Квенил - опасны. Если утратить контроль хоть на минуту, то личность, что была придумана Агентом, может заместить оригинальную.
Всё закончилось, когда Дамнэйт пропала на одной из миссий. На горизонте появилась Гвиннерва Коллинз, магистр Кирин-Тора, что собирала людей для "Отдела Зачистки". Их первая и последние миссия была связана с опасным артефактом "Зеркало Бертула", что находится у аристократа в Соколином Холме. Это должна была быть простая миссия, но, как обычно это бывает - ожидания обманчивы. Агенты встретили в городе и армию нежити, аристократию, что практиковала магию Бездны, организованную преступность с незаконным оборотом артефактов, и межевых магов. Пройдя через все препятствия, Агенты, в лице Квенила, Авеки и Кэриуса Лаэды достали артефакт, после чего доставили его в Даларан. К глубокому сожалению, всех действующих членов и руководства, отряд был расформирован из-за банальной нехватки финансирования. Впрочем, недолго длилось безделье неофита...
Всё закончилось, когда Дамнэйт пропала на одной из миссий. На горизонте появилась Гвиннерва Коллинз, магистр Кирин-Тора, что собирала людей для "Отдела Зачистки". Их первая и последние миссия была связана с опасным артефактом "Зеркало Бертула", что находится у аристократа в Соколином Холме. Это должна была быть простая миссия, но, как обычно это бывает - ожидания обманчивы. Агенты встретили в городе и армию нежити, аристократию, что практиковала магию Бездны, организованную преступность с незаконным оборотом артефактов, и межевых магов. Пройдя через все препятствия, Агенты, в лице Квенила, Авеки и Кэриуса Лаэды достали артефакт, после чего доставили его в Даларан. К глубокому сожалению, всех действующих членов и руководства, отряд был расформирован из-за банальной нехватки финансирования. Впрочем, недолго длилось безделье неофита...
Глава 9. Когда туманы разошлись
В успокаивающей тени деревьев в парке Даларана Квенил погрузился в редкий момент умиротворения. Легкий ветерок шелестел листьями, а отдаленный гул города создавал безмятежный фон для его мыслей. Именно во время этой мирной передышки подошел посыльный, доставивший письмо.
Квенила приглашали в один из величественных залов Даларана, где он встретился с магистром Хиллом и когортой потенциальных коллег. Ему, как и всем присутствующим, было сделано предложение присоединиться к отряду Нуминос. После тщательного обдумывания Квенил принял предложение, заинтересовавшись перспективой исследования недавно открытого континента Пандария.
Нуминос, которому поручено составить карту силовых линий, углубиться в историю континента и разгадать его тайны. На своём пути они столкнулись с магической аномалии, порожденной конфликтом между Ордой и Альянсом в джунглях Красаранга, интригами и прочем. Но трагичным для отряда стали события, связанные с Ульдумским магом Сархатом. Его нашёл джин, у которого тот украл лампу. Завязалось сражение между магами и магической гвардией джина. В этом бою отряд понёс огромные потери. Потери, что НИКАК не были связаны с миссией. Ввиду соотношения потери-польза результат не оправдал ожиданий куратора, что привело к роспуску отряда и последующему переформированию.
Квенила приглашали в один из величественных залов Даларана, где он встретился с магистром Хиллом и когортой потенциальных коллег. Ему, как и всем присутствующим, было сделано предложение присоединиться к отряду Нуминос. После тщательного обдумывания Квенил принял предложение, заинтересовавшись перспективой исследования недавно открытого континента Пандария.
Нуминос, которому поручено составить карту силовых линий, углубиться в историю континента и разгадать его тайны. На своём пути они столкнулись с магической аномалии, порожденной конфликтом между Ордой и Альянсом в джунглях Красаранга, интригами и прочем. Но трагичным для отряда стали события, связанные с Ульдумским магом Сархатом. Его нашёл джин, у которого тот украл лампу. Завязалось сражение между магами и магической гвардией джина. В этом бою отряд понёс огромные потери. Потери, что НИКАК не были связаны с миссией. Ввиду соотношения потери-польза результат не оправдал ожиданий куратора, что привело к роспуску отряда и последующему переформированию.
Глава 10. Даже в неудаче есть польза (Черновик)
Нуминос прибыл в Штормград с тайной миссией - расследовать поставки запрещенных магических артефактов из Башни магов роду Вейронхелл в Сумеречный лес. Любой след их связи с Орденом мог спугнуть цель, поэтому они использовали обычную одежду и не имели при себе опознавательных знаков.Но уже сам факт их прибытия из телепортационной зоны Даларана вызвал вопросы. Андромат начал распросы прибывших, но рассказы Квенила и Миаудси никак не вязались в единую историю. Гвоздь в крышку гроба подозрений забил Ивродим, когда попытался "незаметно" передать эмиссару Кирин-Тора запечатанный приказ с деталями операции, зоркий глаз Андромата заметил подозрительное движение. Он выхватил письмо, но прежде чем успел его вскрыть, Миаудси бросила в документ огненную искру. Вспышка пламени вынудила Андромата действовать - мгновенно усыпить всю группу магическим импульсом.
Очнулись они в отдельной комнате, где находчивая эмиссар уже представила их как пациентов "Пансионата для умственно отсталых магов имени Антонидаса", что расположен на границе Элвина и Сумеречного леса. Иронично улыбнувшись, Андромат даже пожертвовал десять золотых в этот несуществующий фонд - то ли из жалости к некогда знакомому неофиту Хьюву, то ли просто чтобы поскорее отделаться от неудобных гостей. Впрочем, в эту историю он не то, чтобы и поверил. Но отпустил тех в сопровождении эмиссара.
День спустя. Трактир "Гордость льва", Златоземье.
За завтраком группа внезапно погрузилась в магический сон. Очнувшись спустя мгновение, они обнаружили тело эмиссара с перерезанным горлом и убийц, что уже готовились сбежать. Произнесение заклинания требовало времени, но его не хватило и они сбежали, оставив в качестве трофея - кинжал. В суматохе боя Миаудси "заработала" арканное разложение. Она легла на пол в состоянии полной апатии, пока над её лапами вились сизые дымчатые вихри. За окном внезапно налетел шквалистый ветер, сменивший ясную погоду, а вдалеке загремел гром. Прибывшие маги из подкрепления решили отправиться с пандаренкой к Бремену в Аббатство Североземья - знакомому Квенила, который мог помочь. Без лишних слов двое магов подхватили Миаудси под руки и повели к выходу, пока та приободрившись наблюдала за подступающей грозой.
Тем временем в комнате разгорелся спор о судьбе тела. Квенил настаивал на том, чтобы завернуть труп в ковёр и тайно спустить из окна для последующего захоронения. Другие члены отряда предлагали более радикальный метод - полное уничтожение тела магическим огнём. Спор длился до вечера, из Североземья вернулась Миаудси и остальные. Решение так и не было принято. Напряжение достигло предела, и Квенил, не выдержав, резко вышел на улицу, чтобы перевести дух и направится к окну на заднем дворе. Перед уходом он сказал, что действуем по его плану.
На улице Квенила сразу остановил коренастый рекрутер с пергаментом мобилизационных списков. В глазах чиновника читалась привычная усталость - он видел сотни таких, пытавшихся избежать службы. Закон был суров: любой здоровый человек подлежал призыву, особенно сейчас, когда война в Пандарии требовала все новых солдат.
Спасла его из этой патовой ситуации рыжеволосый маг, что прибыла ещё утром. Она разыграла сцену с женой, что просит хотя бы час проститься с женой. Рекрутер ухмыльнулся. И дал час на прощание, само собой из трактира им теперь не уйти привычным путем. На самом же деле она вышла лишь для того, чтобы сообщить Хьюву о результате инициативы других членов отряда.
Вернувшись в комнату, Квенил столкнулся с последствиями этой самой инициативы. Ивродим лежал без сознания после неудачной попытки кремации - метод, который они рассматривали как крайнюю меру. Тот привёл его в чувства, но ценой истощения своих сил. Обращение к страже уже не рассматривалось. Как только они увидят сцену в комнате, то всех ждала бы виселица за убийство эмиссара. В бредни из разряда "Это не мы" никто не поверил бы. Так появился новый план. Сбежать с трупом через подвал. Но всё опять пошло не по плану.
В подвале, слуга наткнулся на отряд с ковром и в этот момент Квенил понял - их миссия висит на волоске. Обычный замораживающий заговор, который он сотни раз применял без усилий, теперь едва оставил иней на стенах. В глазах потемнело, когда он рухнул на колени, слыша как рекрутер кричит на весь трактир, а слуга зовёт стражу. Пришёл в себя он уже в кандалах. Дальнейший путь выглядел так: ставка стражи -> казематы -> виселица. Впрочем, на пути в ставку кто-то наконец вспомнил о телепортационном свитке. Это был эффектный побег, но теперь они преступники в лице властей Златоземья.
Темнолесье. Ночь. Сразу после бегства от стражи
Телепортационный свиток вырвал их из рук стражи Златоземья и швырнул прямо в трактир Темнолесья – перед окаменевшим от гнева Магистром Хиллом. Они предстали перед ним в кандалах, с перепачканной в саже и крови одеждой, с пустым взглядом Ивродима, который едва стоял на ногах после магического истощения.
Хилл не кричал. Не нужно. Его голос был тихим, ровным, и от этого – в тысячу раз страшнее.
— Объясните.
Они отчитались. Кратко. Без оправданий. Убитая эмиссар. Проваленная попытка скрыть тело. Бегство от стражи. Хилл слушал, не перебивая, но с каждым словом его лицо становилось все жестче. Когда Квенил замолчал, в комнате Хилла повисла тишина, прерываемая только треском дров в камине.
— Вы, – наконец произнес Хилл, – позор Кирин-Тора.
Он мог бы разжаловать их. Изгнать из Ордена и отдать властям Штормграда. Но этого не последовало.
— Хьюв, – Магистр бросил ключ от кандалов к его ногам, – ты теперь командир. Не потому, что заслуживаешь. Потому что других у меня нет.
И повернулся спиной, давая понять – разговор окончен.
Темнолесье. Неделю спустя.
Магистра не было в городе. Отряд нашёл только письмо на столе. Оно было лаконичным: "Вдова сбежала. Демоны идут к городу. Я задержу их большую часть."
Квенил собрал отряд в трактире. "Три шумовые ловушки на подступах к городу. Услышали сигнал – немедленно отходим, дожидаясь остальных. Никакого геройства. Это не обсуждение. Приказ."
Ивродим кивнул. Через час уже стоял перед дозорным на дороге, что ведёт к Перевалу Мертвого Ветра. "Фехтовальщик из Серебряного Бора", – солгал он, после отправился по дороге с дозорным. Они угодили в засаду стаи воргенов. Вместо того, чтобы убежать, как следовало поступить любому здравомыслящему существу, Ивродим дал бой. И погиб.
На тропе за ратушей, на приличном расстоянии от Темнолесья сработала звуковая ловушка. Когда сработала первая сигнальная руна, он уже занял позицию в засаде. Угадал. Начался неравный бой. Неизвестно через сколько, но на место битвы примчалась Алтея с дозорными, но те сразу отступили, увидев демонов. Она ринулась в бой, но Страж Скверны чуть было не оборвал её жизнь. Вмешался Хьюв, однако это очень дорого ему стоило. Будто из неоткуда появилась суккуба и начала истязать Квенила.
Бой длился мучительно долго. Когда сознание уже начало плыть, Квенил собрал последние силы - пламя вспыхнул вокруг него, давая секунду передышки. Скачок в тыл. К сожалению, это стоило всех оставшихся сил мага и даже больше. Он, осознавая что заплатит за этот трюк большую цену увидел Коллинз с подоспевшими остальными членами отряда.
Очнулся в трактире. Гвинерва молча подала зеркало. В отражении – сорокалетний мужчина с сединой у висков.
Дозорный, сидевший у стола, повернулся к человеку:
"Ваш эльф мёртв. Назвался фехтовальщиком, полез в драку - воргены не оставили от него и следа."
Квенил не видел его. Не стоял над ним. Он лишь лежал на кровати, сжимая кулаки, пока в голове звучало одно и то же:
Это не демоны виноваты.
Это не воргены.
Это я.
Гвинерва Коллинз, стоявшая в дверях, лишь покачала головой. Отчёт перед Серебристым будет нелёгким.
Даларан. Несколько дней спустя.
Верховный маг Серебристый выслушал доклад с каменным лицом. Даларан уже знал о провале миссии, "Штормградском инциденте" и насмешках над "умственно отсталыми магами". Тем удивительнее было его решение:
- Повышение Квенила Хьюва до Старшего Боевого Мага.
- Титул рыцаря магократии Даларана.
Квенил, глядя на поседевшие пряди в зеркале, понимал: он больше не просто маг. Он стал марионеткой Серебристого. А монеты, как известно, не имеют собственной воли.
Параллельно барон Олдос Лесковар собирал баннер для похода против предателя. Их цели неожиданно пересеклись - вдова Вейронхелла. Предстоящий бугурт, что устраивает барон, стал удобным прикрытием для подготовки к настоящей охоте и обсуждением дел. Его влияние позволило обелить имя Хьюва и остальных перед законом. Но ничто не делается бесплатно в этом мире.
Глава 11-13
В процессе работы с материалом
Последнее редактирование:
